Павел Отставнов – Обезьянинов в чине и бесчинство. Роман-былинушка народная (страница 16)

Выпили за детей. Важнецкий остановил одного пацана:

– Только этот из всех "шкодит" – ходит в школу. Учится самоотверженно, но часто колы получает. Поэтому его так и прозвали – Частокол. А ну, отвечай! Сколько будет дважды два?

Частокол профыркал беззубым ртом:

– Чефыре!

– Гений! Чистый гений! Ну, не совсем чистый! Но, гений! Он у нас "зимородок" –зимой родился. А вон того чёрненького зовём Инородный. Он от африканца …

На пороге барака вдруг возник старец с белой бородой и клюкой. Он оглядел гневно застолье и возвестил:

– Ибо – иго! И, притом, притон!

Иван, аж, подскочил от дикого крика. Но собутыльники, видимо, привыкли к подобным выходкам старика-обличителя и весело пригласили:

– Докучный, иди до кучи!

Заходя, старец столкнулся с мужиком в тельняшке. Это "выгребал" из барака бывший боцман Черноморского флота. Боцмана звали Ватерпас из-за его отказов:

– Вода? Я пас!

Ватерпас только что простился с честной компанией:

– Братцы-сестрецы! Я пошёл "кемарить"! Напился под самую ватерлинию!

Старец грозно вопросил Ватерпаса:

– Опять к бутылке припал? Припадочный! Как звать?

– Боцман Ватерпас! – икнул бывший моряк.

Старик уточнил:

– Боцман –это фамилия?

– В рыло дам! – устало пробулькал боцман.

– Наш! Иди.

И старец стал вопрошать следующего:

– Как фамилия?

"Посланный" всеми, белобородый пошёл по свалке и ещё долго слышался трубный рык:

－Ибо – иго-о-о!!!

Но этот эпизод не нарушил разгульного кавардака: все пили-ели, и одновременно беседовали, спорили, ругались и целовались. Иван судорожно пытался удержать взгляд на мужичке, который кричал ему в ухо:

– Я, Бабах – рок-сингер и композитор! Тра-ру-ра-ру-ра! Тра-ру-ра-ру! Узнал мелодию? Это я пять лет назад эту песню напел! А её до сих пор по стадионам крутят, и десятый человек рот под неё раскрывает!

И в это же время в другое ухо Ивана кричал другой собутыльник:

– Фамилие моё – Натужный! Всю жисьть копил на машину. Тащил, тащил в дом! Истощился, прямь, весь! Наконец, купил!!! Как зеницу ока "Оку" берег! Но украли, волки! На третий день укра-ли-и-и-и!

Натужный зарыдал так тяжко, что Обезьянинова проняло:

– Не тужи! Давай "хрюкнем" по стакану и забудем!

Они стали пить на брудершафт. А Бабах обиделся на невнимание Ивана и в сердцах сказал:

– Да вы еще преЛюдии!

Он пересел к другому застольнику, бабахнул с ним водки и через минуту от них разнеслось:

– Тра-ру-ра-ру-ра! Тра-ру-ра-ру…

Загулявшие души потянуло на простор! Люди разошлись по компаниям и разожгли костры в специально отведённых местах. Пьянющий Иван ходил от группы к группе и слушал разговоры.

Около одного костра, Важнецкий рассказывал фильм, просмотренный на заре туманной молодости:

–И Рэмбо крикнул во всё Сталлонье горло: "Всех замочу!!!"

Замухрышка и ЗамВшелый собрали детей вокруг своего костра и пугали их "гиГИеной огненной":

– Соплежуи! Запомните! Чистота – враг здоровья"свободного" человека! Наша сила в симбиозе: бациллы, бактерии, миазмы и мы!

Заморыш собрал другую компанию ребят и воспитывал:

–Урки! Самообольщение и самообладание – это извращения. Не делайте этого!

Иван потащился к следующему костру. По дороге нечаянно наткнулся на пару. Женщина шипела на партнера:

– Что это за недомогание? Домогайся!

Обезьянинов, чтобы не мешать, шарахнулся в сторону, но снова наткнулся на пару. Женщина колотила пьяного мужика и визжала:

–Контр…блин…ибуцию от меня требует! Потр…гад…ебитель! Тебе – это разВлечение! А мне потом много раз ёкнется!

Иван осторожно обошёл и этих. Мимо какой-то волокита волок волоокую красавицу к себе в нору. Но, тихо и интеллигентно, никому не мешая.

Тем временем, водка крепчала и валила людей с ног. "Валежник" не собирали, и все валялись там, где упали. И у Ивана начались провалы в памяти: он падал; терял самосознание; снова вставал и где-то бродил, что-то делал и говорил… Наконец, Обезьянинов добрался до последнего в этот вечер костра. Ему налили немного. Он возмутился:

–Что ты мне монограмму налил? Лей стакан!

Стакан "на посошок" довёл Ивана до шока, и он тоже свалился там, где выпил лишнее…

Глаза пропустили щепотку, едкого как соль, света. Уши пропустили звуки песни и воя. Сознание среагировало: "Эх, как вспомню диктатуру рабочих и крестьян. Молотом бы певунам по "помидорам"! А потом серпом! Серпом!!!" Всплеск злых эмоций встряхнул павшего. И Обезьянинов проснулся всекружительно пьяным. Небо и земля, живот и голова завращались с убыстряющейся скоростью! От этой круговерти стало так муторно, что Иван испугался: "Смерть моя пришла? А может, пронесёт?" Пронесло!!! И стало немного легче.

Иван огляделся. Многие вчерашние собутыльники толпились вокруг монахов и выли, не сводя взгляда от заморских бутылок. Недалеко сидела "Непобедимая когорта", в человек пять, и пила "Кагор" с вечера и до сих пор. Один из этих "железных" мужиков закричал:

– Опохмеляться будешь?

– Буду! – угрюмо пробасил, хмурый с"похмуры" Обезьянинов.

– Ну, это по-нашему! Завсегда: "Буду!" Прими стакан!

Иван поинтересовался из вежливости:

– А кто угощает?

Ему ответили:

– Вино виновник торжества принес. Ба! Да это ты и бегал вчера через забор!

Обезьянинов и умыслить не мог, откуда он ночью притащил вино! Но поблагодарил сам себя и выпил. Стало задушевно. Хмурое и мёртвое утро вдруг ожило и радостно заулыбалось ярким солнышком.

Видимо поправили своё здоровье и все остальные. По свалке разнеслись: смех, радостные взвизги, песни. В такой развесёлой атмосфере неуместно и неудобно звучало нытьё Важнецкого:

– Ребятушки! Повеселились и будя! Пора и за работу!

Но никто его не слушал, все уже занялись дутьём мочалистого пива. На "старых дрожжах" головушки пивунов враз "поехали". И началось, как будто и не заканчивалось с вечера, веселье! Танцы, песни, поцелуи и … И драки!

Извечные вопросы: "Пить или не пить?" и "Бить или не бить?" Первый вопрос на "Свободе" и не стоял. А вот, когда напивались до мерцаний, второй вопрос обострялся конкретно: "Кого бить?" И били того, кто под руку подвернётся!

Это народное развлечение и сегодня позабавило, пока не устали руки. Все остановились, чтобы перекурить и услышали молодецкое уханье и вопли женщины. Это мужик по кличке Крокодил Гена "генАцид" жене опять устроил! Повалил одним ударом, да и давай выкаблучивать на ней! Бомжихи вознегодовали:

– Это даже не издевательство над девой. Это уже издёвка над девкой!!!