Павел Отставнов – Обезьянинов в чине и бесчинство. Роман-былинушка народная (страница 17)

Вдесятером "танцора" скрутили, женщину подняли. И стали, с помощью водки, мирить супругов. Сил, ради благого дела, не жалели. И "мирили" стаканами, стаканами, стаканами…

Важнецкий всё ещё пытался повернуть артель на рабочие рельсы. Он пил с каждым, произнося хитрый тост:

–Ну, по последней, и за работу!

Но "по последней" растянулось "как всегда". И всё закончилось "как всегда"…

Иван на следующее утро проснулся от громких призывов:

– Господин-товарищ-руководитель! Проснитесь!!!

Это рядом будили Важнецкого, который невзирая на лица, валялся пьяный мордой вниз. Валялся в немыслимом состоянии. Совсем ничего не мыслил и не соображал. Но его всё же привели в чувства и доложили:

– Приворотный сторож, дед Авоська, донос отнес милиционерам! Доложил, поганец, что артель гуляет и не работает! Сейчас приедут бандиты!

Только-только Важнецкий успел совершить утренний туалет (прополоскал зубы и внутренности спиртом), как приехала БанДура с бандитами.

Вождь ТрубаДур вожделел бандитку БанДуру и поэтому сделал её своим заместителем. Характер у БанДуры был крепкий, и она легко выполняла приказ вождя:

– Чтоб всё мне хорошо было!

Бандиты согнали всех артельщиков в кучу. БанДура спокойным, но страшным голосом огласила указ ТрубаДура:

– Всем, кто провёл вчера день в пьяном бреду, поставим "Бредень" и вечером не дадим "наркомовскую бутылку"!

Зря это она про бутылку сказала! У артельщиков, которые мечтали дотянуть до вечера и погасить законной водкой пожар души и желудка, помутились останки разума! БанДуру и её телохранителей спасло то, что жить очень хотели! Не догнали их артельщики! А камни и палки попали уже в ворота, захлопнувшиеся за бандитами.

Наступила тревожная пауза. Важнецкий дал указание деду Авоське:

– Мы будем готовиться к встрече "гостей". А ты, продажная душа, встань в караул и кричи, еж ли полезут!

– А что кричать?

– Так и кричи: "Караул!"

Дед-предатель осторожно подошёл к воротам, надеясь сразу сдаться. Но его встретили с помпой… и окатили водой. Авоська убежал, и тогда вперед послали "заговорщиков". "Заговорить зубы". Но милиционеры и "внешние управляющие" дали им по зубам.

– Сатрап! – негодовал там Профессор. – Я требую сатисфакции!

Бандит зевнул:

– Требуешь? Так, "фак" тебя!

И вдарил ему в ухо.

Важнецкий, видя, что его подчиненных бьют, заорал:

– Знамя развёрнутое вперёд!

Увы, знамя было не знамо где! Но древко от знамени нашли. Да и не одно! У бедноты колье нет – одно дреколье! Вот и схватились все за колы! И такая, блин, "коллизия" началась…

Важнецкий повёл толпу на ненавистную преграду и кричал:

– На штурм Бастилии!

Ворота разлетелись в миг! И артельщики бросились на милиционеров и бандитов. Амбал втемяшил врагу в темя, и закричал страшным голосом:

–Рассучись, жена!

Рассучились все, и пошло-поехало! Воздух вмиг загустел от шума ударов, мата и диких криков: "Выволочь, сволочь!"; "А, извергнулся, изверг!"; "Мне"витраж" разбили!"; "Похерю-ю-ю!!!"

Среди артельщиков выделялись богатыри: Иван Валун валом валил врагов, а Семен Волнолом залом устроил своим ломом. Все прочие бомжи просто колобродили с колами… Через полчаса к "внешним" подошло подкрепление. Милиционеры окружили свалку серым орнаМентом. Затем менты достали свой инструМЕНТарий и влились в общую свалку на свалке. "Свободовцев" начали теснить… В самый разгар побоища вдруг раздался дикий визг:

– Вычленили!

Звонкоголосо кричал некто, кому всё внизу оборвали. Эфиоп Наиб обнял "оборванца" и закричал:

– Да что же мы делаем то? Аль, мы все не русские?

Все застыли как гробом поражённые! Затем волнения волнообразно разошлись по толпе. Бывшие враги и изверги, ломом ломанные, вгляделись друг в друга. И началось братание и "сестрение"! Нацеловались-наобнимались и пошли общей гурьбой наперебой на "водкопой". По пути в барак, у монахов реквизировали все запасы спиртного. Дружно разлили. Важнецкий поднял тост:

– Долой закулисные интриги! За вечную дружбу меча и орала!

Пили все. Даже верноподданные ТрубаДура быстро превратились в"верноподдатых". Русский стакан всех объединил и сблизил…

Вечером артельщики провожали незваных, но ставших родными, гостей до ворот.

– Захаживайте-посиживайте, дорогие ментики и бандитики!

– Но вы уж завтра, прямь с утреца, за работу!

– Вот те крест! Что мы, не люди, что ли! Понимаем!

Менты уехали в свои апартаМенты. А Бандура увезла своих на доклад к вождю.

«Свободовцы" оглядели поле битвы. Все было разбито вдребезги, а посему не видно ни зги! Позвали Просветителя – местного электрика. Мужик, к которому все обращались уважительно – "Ваша светлость", быстро вкрутил лампочки. При свете все осмотрелись, замазали телесные и душевные раны спиртом и завалились спать.

Утро выдалось обычное, трудовое. Бандит Западло, диплоМатический представитель ТрубаДура, с утра облаял Важнецкого матом. Тот – заместителей. Заместители – десятников. Десятники послали на … работу всех остальных.

Так как все было выпито вчера окончательно и бесповоротно, народ мучительно подтягивался к АвтоРИТАрной.

– Я головой стучать об рельс не буду! Захотят жрать, сами придут! –шумела кухарка, но кормила всех пресноводным завтраком.

– Нас манной кашей не заманишь! – вяло поругивались бомжи.

Но сегодня ХромоСома, хромая рыбачка, принесла рыбу. И уха распространяла такое благоухание, что даже Бабах пришел на запах. Едун-композитор поинтересовался:

– Что это за вариацию сварили сегодня?

Конечно,"мясо-водочный" завтрак прошёл бы веселее и быстрее. А этот, сугубо рыбный, затянулся. И дождались…

Бабах шепнул Обезьянинову:

– Крыша поехала!

Иван посочувствовал:

– Плохо тебе стало?

– Нет! Вон, наш вождь на "Мерседесе" приехал!

Из огромной машины вышел невзрачный с виду мужчинка. Но что-то всё же вызывало в ТрубаДуре уважение и трепет. То ли БанДура с пистолетом, стоящая рядом, то ли несколько бандитов с автоматами, за его спиной. Вождь неторопливо рассматривал, вставших на вытяжку, артельщиков, а затем сказал огорчённо:

– Можно ли, с такими, моё светлое будущее построить? Трудно! Очень трудно, но постарайтесь! Очень постарайтесь! На неделю устанавливаю "ДесПотию"! Работу до десятого пота!

И, уже садясь в лимузин, ТрубаДур бросил в массы лозунг:

– Работать мощно! Денно и нощно!!!

«Свободовцы" бросились по своим рабочим местам…

Как вы уже знаете, работники артели делились на касты. А касты еще подразделялись на специальности по методу добычи утиля.

"Карьеристы" – работали в карьере. Шахтеры-проходчики, так называемые "проходимцы", выгребали всё ценное из глубоких шахт. "Шаромыги" – шарили вилами по поверхности свалки.

Труд у всех был тяжёлый и не интересный. Как-то "проходимцы", наткнулись на стоянку древних обитателей свалки – утильонцев. Шахтёры обрадовались развлечению. Но ничего интересного не нашли: те же бутылки и шприцы!

Артель была движущей силой круговорота утиля в природе. Инвесторы свозили на свалку мусор. Бомжи его сортировали и все ценное"утилизовалось". С течением времени как-то позабылось, что собой представляли находимые в мусоре механизмы и устройства. Теперь все это представляло собой просто металл, который сразу отправляли куда-то из Утильска. Единственным узнанным приспособлением был вертолёт. С вертолётом произошёл недолёт. Из-за его старости и ветхости. Вертолёт грохнулся на свалку сравнительно недавно, лётчик выжил и остался на свалке бомжем по кличке Вертопрах!