Павел Некрасов – Пепел. Книга вторая. Бездна (страница 2)
Пивная уже до отказа была набита любителями пива. Над столиками висел табачный дым, гомон, звенела посуда. Поминали мать, черта, бога, Ельцина.
– Шумно, – пробормотал Климов.
Они уже с трудом слышали друг друга сквозь плотный гул попойки. А через мгновение за стойкой громко щелкнуло, и нехорошим голосом взвыл новомодный шансонье, вспоминая чай, курево и лесоповалы. К компании за соседним столиком подсел обтрюханный, небритый мужичонка с косматыми светлыми волосами. Он что-то сказал пирующим с улыбочкой, потом вытащил из кармана пустую бутылку и в таком шуме беззвучно разбил ее об свой лоб.
Климов допил пиво и кивнул на выход. Игорь потушил сигарету и тоже поднялся из-за стола.
– Ты согласен? – спросил Климов, как только они вышли на улицу.
Игорь ухмыльнулся и снова полез за сигаретами. На улице ему показалось холодно и свежо после теплого прокуренного помещения.
– Смешно, – сказал он, неловко прикуривая. – Я даже не знаю, что за дело ты предлагаешь.
2. Хамелеон
– Не поминайте лихом! – Федор бросил сумку на скамью и поклонился в пояс.
Со стороны он выглядел ненормальным. Благо, рядом никого не было, и солнце не взошло. Ночная тень все еще накрывала добрую половину заиндевевшей России.
С некоторого отдаления неделя, проведенная в гостях у армейского друга, казалась ему сплошной разухабистой пьянкой. И Федор чувствовал, что он до сих пор нетрезв.
Попутчиков не было. Он снова вышел из остановки. С тракта деревенька казалась вымершим поселением.
– И все-таки приятно сказать: до свидания… – уже без наигрыша прошептал он.
Мимо него проносились легковушки и тяжелые грузовики. Федор присмотрелся и заметил на дальнем повороте рейсовый автобус – серый призрак в предрассветной мгле.
Он купил у водителя билет, прошел на свое место и устроился возле окна. Он незаметно задремал. А когда проснулся, уже светало. Небо за окном было сереньким, цвета табачного дыма. Федор изредка протирал оконное стекло и наблюдал окрестности. Взрезанные перелесками поля чередовались с дремучими лесами. Деревеньки доживали свой долгий век среди заснеженных полей. «Что я вообще делаю? – крутилось в его голове сквозь полудрему. – Обманываю себя. Думаю о том, об этом, о жизни, о будущем. Делаю что-то или не делаю ничего… Конечно же, пытаюсь достойно жить. Считаю, что достоин всего самого достойного. И должен делать только правильные вещи. И все. Это же несложно – делать только правильные вещи. Наверное, это совсем несложно? Но не получается делать только их. Ведь это кто-то решил, что они самые правильные. Но так ли это?.. И нам придумывают важные и правильные дела. Загоняют в колею, чтобы никто не потерялся на перепутье. Нам придумывают жизни и заставляют их прожить».
Он вздрогнул. Возле указателя на аэропорт стоял высокий, мощного сложения человек. Его лицо мелькнуло на мгновение, и за окном снова потянулось белое поле с черными пятнами деревень. Но Федору показалось, что он видел Агата.
За шесть лет Татск изменился не больше других городов за годы передела. По краю привокзальной площади выстроились ряды торговых ларьков. Разношерстная, пестро одетая толпа возле них напоминала разлившуюся в половодье реку.
Федор прошел в здание вокзала. Народ шумел, в толпе неторопливо прогуливались патрульные, возле отопительных батарей грелись бродяги.
Купив билет, он зашел в привокзальное кафе, заказал чай с бутербродами. За стойкой негромко мурлыкал магнитофон. Посетителей было немного, все неторопливо выпивали и закусывали.
– Не помешаю?
За столик подсел пожилой, хорошо одетый мужчина.
– Прошу, компания всегда кстати…
– Федор Семенович, вы уже купили билет? – оборвал его тот. – Честно говоря, я удивлен. Вы до сих пор здесь. А ведь вас предупреждали… Послушайте старика, как можно скорее уезжайте из города. Иначе у вас начнутся неприятности.
– Мы знакомы? – Федор отодвинул чай в сторону.
– Вот и познакомились. Будьте осторожны! Вы помогли другу, сделали свое дело. Нужно было сразу уехать. Нас всех самонадеянность губит. В следующий раз прислушивайтесь к советам. До свидания, Федор Семенович! – он кивнул на прощание.
Федор проводил его взглядом. Было в этом человеке что-то пугающее. Хотя больше всего он напоминал умудренного жизнью терапевта. Но Федор был готов и к таким встречам. Он заставил себя не спеша закончить с завтраком. После чего спустился в почтовое отделение, взял чистый бланк и задумался, как лучше всего написать телеграмму. После краткого размышления улыбнулся и написал: «еду ситов меркулову жди через неделю целую федор», и оглянулся на очередь возле окна.
В этот момент на входе раздался шум и испуганные крики. В отделение забежал человек в лыжной маске с пистолетом в руке. Федор нырнул под стол. Он сразу понял, что стрелять будут в него. А когда в столешницу впилась одна пуля, а вторая разбила ножку стула, он вскочил, переворачивая стол и целясь сумкой в лицо стрелявшего, и прыгнул за конторку. Уже в полете над барьером его ударило и отбросило на близкую стену.
Он слышал голоса двоих, а сквозь приоткрытые веки видел расплывчатые детали обстановки: беленый потолок, фрагмент капельницы слева и часть окна. Один говорил напористо и раздраженно, второй спокойно противоречил ему.
– Я уверен, что он сможет ответить на вопросы, – говорил первый.
– Вы медик? Вы можете определить реальное состояние больного? – перебил его второй. – Сегодня вы точно не сможете его допросить! Я прослежу за этим. Сейчас даже незначительное усилие может сказаться на нем неблагоприятно.
– То есть, не позволите?
– Ни в коем случае! Следствие подождет!
Вслед за этим хлопнула дверь и в палате наступила звенящая тишина.
– Доктор! – позвал Федор. – Доктор, он ушел?
– Да, – отозвался тот. – Не разговаривайте.
– Кто он?
– Я вас прошу – помолчите! – оборвал его врач, но все же добавил после короткой паузы: – Оперуполномоченный из убойного. Кстати, хороший парень. Когда придете в себя, расскажите ему все как на духу.
Федор снова впал в забытье. Привиделся ему огромный и совершенно пустой вокзал, только вдалеке знакомо и легко щелкали каблучки. Наверное, к нему спешила Лена. По крайней мере, Федор на это надеялся. И вдруг из-за гранитной колонны выскочил расхристанный Антоша Велев в солдатском бушлате на голое тело и, широко размахнувшись, съездил его по уху…
Федор очнулся. От окна падал тусклый свет уличных фонарей, и кто-то возле него стоял.
– Кто ты? – спросил он, но едва расслышал собственный голос.
– Очнулся? Это хорошо, – отозвался тот. – Доктор, просил не тревожить тебя, не будить, – он подошел к кровати. – Здравствуй, Федор!
– Кто ты?
– Я твой друг. Думаю, единственный друг в этих краях.
Краем глаза Федор заметил, как он подошел к двери и щелкнул выключателем. Через мгновение рядом с кроватью скрипнул стул.
– Бог ты мой… – выдохнул он.
– У всего должно быть объяснение. И я доберусь до правды. Для меня твое появление тоже стало сюрпризом. После ранения мне сделали пластическую операцию. Но я не думал, что новое лицо срисовали с реального человека. Его срисовали с тебя, Федор! И срисовали с какой-то целью… – двойник сделал паузу. – Давай знакомиться! Я Ивлиев Сергей Алексеевич. Бизнесмен и политик.
– Как-то мне не особо, – пробормотал Федор, теряя сознание.
Ивлиев нахмурился, нажал кнопку вызова. Дверь тотчас открылась. В палате появился врач, проверил у Федора пульс и дыхание.
– Это нормально для его состояния.
– Я полагаюсь на вас. Что бы ни происходило с ним и вокруг него, сразу звоните мне!
– Разумеется! Я помню ваши пожелания.
Ивлиев вышел в коридор, кивнул охраннику возле двери:
– Смотри хорошенько, Андрей!
– Как за родным отцом, Сергей Алексеевич! – молодцевато отозвался тот.
– Смотри мне, отец родной! – усмехнулся Ивлиев и негромко позвал: – Ян!
Из тени, словно из стены, вышагнул невысокий парень в темном спортивном костюме. Подал ему пальто, сам накинул просторную кожаную куртку.
Через служебный выход они вышли на стоянку. Возле черного «Олдсмобиля»2 неторопливо прогуливался водитель.
– А ведь я не ошибся, – уже в машине усмехнулся Ивлиев.
– Навыки его выдают, – кивнул Ян.
В зеркальце заднего вида мелькнули цепкие глаза водителя. Сбоку белело сумрачное лицо Яна. Ивлиев улыбнулся своим мыслям.
– В офис? – уточнил водитель.
– Домой, Володя! Хватит на сегодня.
Ивлиев откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Сквозь веки он чувствовал свет уличных фонарей. Машина несколько раз свернула и остановилась.
Заканчивался последний день января девяносто седьмого года. Как только они вышли из машины, щеки прихватило морозцем. И хотя до подъезда было рукой подать, пришлось пробежаться рысцой. Возле дверей лифта Ивлиев едва отдышался, растер голову и рассмеялся:
– Я снова без шапки. Нина меня убьет!