Павел Некрасов – Пепел. Книга вторая. Бездна (страница 1)
Павел Некрасов
Пепел. Книга вторая. Бездна
1.Возрождение
Погода была, не приведи, Господи: то солнце ударит – зальет тающие снега золотым светом, то вдруг станет сумеречно – небо затянет пепельно-серой кисеей, и завихрится густой снег под вьюжащими порывами ветра. Март.
– В такую погоду, – с затаенной радостью произнес Климов, – приятно бездельничать, лежать на диване и смотреть телевизор.
Сказал так, словно манил несбыточным.
От его слов Игорь улыбнулся в первый раз за это сумбурное утро. Он на самом деле прикорнул бы сейчас и задремал под мерцающие картинки ящика, не ведая о пронизывающем снежном ветре и жарком солнце, от улыбки которого начинают нежно сочиться крыши, а наметенный только что снег жухнет и стаивает.
Климов скинул пальто и растер руки.
– Вот что, – деловито сказал он. – Ты поставь чайник, а я в буфет сбегаю!
Он вышел в коридор, и тотчас за дверью монотонно забубнили. Игорь прислушался, но услышал только, как в соседнем кабинете с грохотом передвинули стул и что-то у них там упало. Он подошел к окну и с наслаждением расправил плечи, вглядываясь в мартовский бардак за окном. Снова прислушался к бубнящей скороговорке за дверью. Идти за водой не хотелось. По краю сознания скользнула неприязнь к Климову как к невольному источнику всех его неприятностей в последнее время. Он подавил ее, взял с тумбочки чайник и отправился за водой.
В коридоре было пусто. Вернее сказать, коридор казался пустым. Неприметные, скованные движения посетителей мозг фиксировал как отсутствие движения. Как у лягушки или плотоядного ящера.
С первого этажа донесся хлопок дверей и неясный смех. Кажется, смеялись двое, смеялись дружески и искренне. Игорь направился к туалету, и в этот момент его окликнул высокий темноволосый мужчина. Вот уж кого он меньше всего ожидал встретить сегодня.
– Какими судьбами? – спросил скорее из приличия.
– Это ты как здесь оказался?! Наверное, я конкретно от жизни отстал! – широко улыбнулся тот.
На лавке возле кабинета сидела мордатая плотная старуха в темном пальто послевоенного покроя. На них она смотрела без интереса. Сидела неподвижно, как истукан, только глаза жили на бесстрастном лице.
– Перевели сюда, – ответил Игорь. – Сам-то что в Ситове потерял?
– Бабушка моя, – Черников кивнул в сторону лавки, – пустила квартирантов на свою голову! Денег не платили, колбасились, потом воровать начали, а потом и вовсе исчезли! Я для моральной поддержки приехал. Ты здесь давно работаешь? Я тебя сто лет не видел!
Он неловко переступил с ноги на ногу и, похрустывая в кармане сигаретной пачкой, пожаловался:
– Если честно, надоела уже эта бодяга…
Игорь прозрачный намек понял – помоги по старой дружбе. Но к просьбе одноклассника остался безучастен, были между ним и Черниковым кое-какие счеты. Детство, конечно, но поделать с собой он ничего не мог и не хотел.
– Ладно, будь здоров! – он махнул на прощание.
«Да, пошел ты, – думал он. – Пошел ты, Дима, куда-подальше!»
В туалете без спешки выкурил сигарету и пропустил на всякий случай воду. Брезговал он ей до сих пор: была она в Ситове темна, и на вкус, сколько ее ни пропускай, отдавала ржавой трубой и какой-то затхлой гадостью. Когда он вышел из туалета, ни Черникова, ни его бабушки в коридоре уже не было. Игорь ухмыльнулся и, оглянувшись еще раз на залитое солнцем окно в конце коридора, вернулся в кабинет.
Климов сидел на подоконнике, задумчиво смотрел на дорогу, в его пальцах тлела сигарета. Было ему сорок девять лет, хотя временами казалось, что лет ему намного больше. Наверное, оттого что временами он начинал говорить по-деревенски, вворачивая уже забытые слова. Был он в звании подполковника, занимал неприметную должность в райотделе небольшого уральского городка в тех краях, где тайга незаметно переходит в тундру. По сути, отсиживался после грандиозного скандала, разразившегося в областном управлении в начале девяносто шестого года.
Был он коренаст и ловок, и окружающих удивлял своей подвижностью и отменным здоровьем. И был он жизнерадостен и радушен с людьми настолько, что Игорю, впавшему от собственного перевода в стойкую депрессию, временами становилось за самого себя стыдно. Лицо же у Климова было слегка отпугивающим, малоподвижным и широкоскулым с тяжелым квадратным подбородком и мощными надбровными дугами, сломанным приплюснутым носом и темными глазами в щелочке между век. Время от времени он не брился по неделе, отчего становился похож на форменного бандита. И с этакой внешностью совсем не вязался его голос – мягкий и быстрый, с легким южным акцентом.
В одном кабинете они работали чуть больше года. Друзьями за это время не стали, не стали и товарищами. Дистанцию держали ту же, что и в день знакомства. У каждого была своя работа – это во-первых. А во-вторых, такой матерый волчище, как Климов… Впрочем, хватит и первого. По крайней мере, Игорь свою позицию в тайном промысле соглядатая объяснял этим и радовать кураторов не собирался. «Я вас, гадов, динамить буду, – оставшись наедине, бормотал он под нос, хотя прекрасно понимал, что в итоге ему не простят ничего. – Я вам в карты не проиграл, чтобы в такое дерьмо меня макать!»
Выхода он не видел, жизнь снова запустила его волчком по замкнутому кругу. А обстоятельства выталкивали из обжитого мира, как пробку из воды. И он даже думать боялся о финале этого забега.
Климов же, то ли как более опытный, то ли по иной причине, относился к своему положению как к должному. И ни разу не дал понять Игорю, что осведомлен о его роли. И похоже не был опечален тем, что его собственная жизнь явно пошла под уклон.
– Что ни говори, а все же остались на Руси умные мужики, – наконец сказал он. – Как ни оболванивают нас, как ни переучивают, как ни перекручивают… – он осекся и выбросил окурок в форточку.
На его столе лежал бумажный сверток со сдобой и пачка печенья.
Игорь включил чайник, сел за свой стол и закурил. Говорить ему не хотелось. А хотелось просиживать в тиши кабинета штаны и абсолютно ничего не делать. Просидеть под эту мирную тишину всю жизнь и спокойно помереть на рабочем месте. Он потер глаза и незаметно покачал головой. «Ну ладно, – думал он, – хорошо. Но ведь это их разборки». Он прекрасно понимал, что от их возни не получит ничего. Рано или поздно, его все равно спишут со счетов. Отвесят под зад пинка, и пробежит он на передних лапках, задравши седалище вот от этого окна и до самого крыльца. Потом встанет уже на задние лапки и утрется грязноватым придорожным снегом. «Вот так вот и утрусь» – подумал он, потирая лицо.
Незаметно закипел чайник. Климов после тирады не произнес больше ни слова. Пересел с подоконника за стол и перебирал бумаги.
В чайнике агрессивно забулькало. Игорь сыпанул на ладонь горсть заварки и бросил ее в кипяток.
– Они маринуют не только меня, – изрек Климов. – Тебе они тоже кислород перекрыли.
– Я знаю, – машинально отозвался он и вздрогнул.
– Эти твари не помнят добра. У них нет чувства долга… Ни-ка-ко-го! – Климов посмотрел на него в упор, его взгляд не сулил ничего хорошего. – Так что не заблуждайся насчет выгоды, которую тебе посулили.
– А я не заблуждаюсь. И не посулили мне ничего. Сказали, приказы не обсуждаются. Точка!
– Это на них похоже, – усмехнулся Климов и добавил уже в полный голос и совсем другим тоном: – Давай, что ли, чайку попьем! В такую погоду нет ничего лучше крепкого горячего чая!
Со стороны он напоминал удава, который медленно заглатывает теленка: глазенки бесстрастно поблескивают, только в их темной глубине вспыхивают тусклые искры. И только сейчас он был самим собой – им даже «эти твари» подавились.
– Пришло время нам объясниться, – сказал он, наливая в стаканы густой красноватый чай. – Баба моя такой чай парёнками называет и не пьет! По феншую все делает. А мне нравится! Всю жизнь такой пью.
Уследить за ним было трудно.
– Сейчас обсудим? – спросил Игорь.
– Нет, у этих стен есть уши. Ну как, хорош чай? – Климов отхлебнул из стакана и добавил вполголоса: – И все же интересно, что они наплели про меня?
– Ничего хорошего.
Было около шести часов вечера. В пивной заметно прибавилось посетителей. Заходили после работы ребята с обогатительного комбината, шустро выпивали по две-три поллитровые кружки, обговаривали свои дела и расходились по домам. Были они веселые и спокойные, в отличие от местных жлобов-завсегдатаев.
– Вот и вся канитель, по сути, – закончил свой рассказ Климов и рассмеялся: – Не впечатляет?
– Вообще-то за такое медаль дают, – Игорь отхлебнул из кружки.
– Раньше давали, а нынче голову откручивают. Причем, повсеместно. Не только у нас.
– А тебе свой человек понадобился, да? – заметил Игорь. – Но под рукой никого нет!
По его лицу он понял, что думает абсолютно правильно.
– Я весь во внимании! Прямо скажу: мне такая жизнь осточертела! Когда они подписали меня следить за тобой, автоматом списали со счетов! Верно?
– Да, – кивнул Климов.
– Значит, я все правильно понял, – в этот момент Игорь чувствовал, как пиво туманит голову. – А потом тебя переведут куда-нибудь или из опалы выйдешь. А меня пнут в ППС1 взводным. Ведь так?
– Да, – снова кивнул Климов. – Ты для них расходный материал. Но не все так плохо. Я не обещаю золотые горы. Но я обещаю тебе вертикальный взлет, если дело выгорит. А оно выгорит.