Павел Некрасов – Пепел. Книга вторая. Бездна (страница 12)
Он вышел со двора и принялся расхаживать перед воротами.
«Пока нас не будет, – думал он, – навалит по колено снега, и соседи решат, что дом снова решили продавать, и потянется о нем дурная слава».
– Здорово, Федор! – окликнул его с дороги старик-сосед. Одет он был как полярник или альпинист.
– Здорово, Петрович!
– Прибавилось? – он имел в виду его хаотичные промеры возле ворот.
– Усохло. Зима, мать ее так!
– Ну-ну, – Петрович махнул рукой на прощание и пошел в сторону магазина.
В этот момент во дворе хлопнула дверь. Федор поджал губы и сделал задумчивые глаза.
– Федор! – раздраженно произнесла Лена.
– Да, милая моя?! – немедленно откликнулся он.
– Ты мне поможешь наконец?
– Я вот о чем думаю, – издалека начал он. Она стояла во дворе, он за воротами. – Рядом лыжная база есть. Когда вернемся, может, в лес сходим? Места здесь замечательные, бажовские…
– Хорошо, – ответила Лена.
По голосу он понял, что она улыбается.
В начале двенадцатого он перекрыл газовый кран, немного завернул вентиль на трубе центрального отопления, выключил электрические пробки и закрыл дом.
– С богом! – сказал бодро, выезжая на дорогу.
За окном мелькали дома, деревья, магазины. По объездной они выехали из южной части города, обогнули возле пруда Медянский новотрубный завод и покатили через северную часть. Справа мелькнуло электронное табло над центральной проходной завода, часы показывали половину двенадцатого, термометр тринадцать градусов мороза. Магнитола была настроена на «Радио СИ». Ведущая Эля Палем задорно рассказывала очередную байку про певичек из «Spice Girls» и смеялась над собственными шутками.
Лена откинулась на спинку сиденья.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Федор.
– Хорошо.
– Что-то с тобой происходит, милая моя?
Лена промолчала. Он подождал несколько мгновений и посмотрел на нее в зеркало заднего вида. У него даже внутри похолодело на мгновение, когда снова увидел ее непонимающий взгляд. Словно она опять не расслышала его. Федор ободряюще улыбнулся:
– Отдохни немного, я приемник выключу.
– Не надо, он не мешает.
Федор все же убавил громкость, и спустя минуту она на самом деле задремала.
За окном стремительно сменяли друг друга рабочие поселки, карьеры, заснеженные копры и отвалы пустой породы, дикие густые леса. А когда он свернул на Московский тракт и поехал в сторону Перми, на обочинах замелькали придорожные заведения, кемпинги, бензоколонки и посты Госавтоинспекции. Плескалось в эфире «Радио СИ», в салоне было тепло и было совсем неинтересно смотреть по сторонам.
– Если те, кого мы любим, покидают нас, надо просто не переставать их любить, и тогда они остаются с нами… Дома сгорают, люди умирают, но настоящая любовь длится вечно! – процитировал он фразу из фильма «Ворон»13 и улыбнулся своей любимой.
6. Обретение
Глядя на бывшего мужа, Нина все чаще задумывалась о себе. Временами ей казалось, что неисповедимыми путями господними он повторяет ее жизненный путь, только в его случае все получается ущербней и страшней, словно он уже приоткрыл заслонку ада. Наверное, он тоже понимал это и пытался искупить грехи. Да только сил и здоровья у него уже не осталось.
Лапин сильно изменился после сердечного приступа и клинической смерти, даже внешне стал другим. Похудел, занимался восстановительными упражнениями, придерживался диеты. Стал молчаливым и уравновешенным, доброты и чуткости в нем не прибавилось, но появилось спокойствие. Он уже не раздражался по пустякам и терпеливо выслушивал собеседников, с какой бы просьбой или предложением не обратились к нему.
– Я твоих глаз не узнаю, – сказала Нина при их первой встрече после развода.
– Ты тоже изменилась.
– Помогаешь детским домам, старикам. Теперь многие тебя запомнят.
– Никто меня не запомнит. Все заняты собой. А на том свете меня черти заждались.
– Говоришь страшные слова…
– Правда – это не страшно.
Наверное, он на самом деле хотел опередить время и обрести прощение еще при жизни. Но чтобы он ни делал, лучше не становилось. Все время происходили неприятности и инциденты, и становилось только хуже. Вскоре после того, как он выкарабкался с того света, отравилась жена. Оставила странную и трогательную прощальную записку. И только после ее смерти Лапин понял, что любил эту женщину больше, чем понимал это сам. Потом погибли на курорте родители, начали гореть склады и магазины, один за другим умирали самые верные друзья и надежные деловые партнеры. И он понял, что не выдержит этот марафон. Он связался с Ниной, предложил ей встретиться и обсудить общие дела.
– Борис, какие у нас могут быть дела? – она только что вышла из клинча и бывшего мужа не воспринимала совершенно. А телефонный звонок от него и вовсе казался бредом. – Борис, я не хочу тебя видеть. Я не хочу ничего слышать о тебе. И тем более не хочу иметь с тобой дел.
– Нам нужно встретиться, – повторил Лапин. Чувствовалось, что говорит он с трудом, словно не хватает для слитных фраз воздуха. – Нам нужно поговорить о детях.
Услышав это, Нина задержала дыхание, чтобы не закричать от накатившего ужаса. Сейчас разговор с ним уже казался ей изощренной пыткой.
– Почему ты молчишь?
– Я поверить не могу, что ты заговорил о них.
– Нина, у меня никого не осталось. Кроме тебя и детей у меня нет родных.
– Что же мы натворили, Борис? Что же мы натворили…
– Извини, я не вовремя. Поговорим позже, когда тебе станет легче.
– С детьми что-то случилось? – уже с тревогой спросила она.
– С ними все в порядке. Но нам нужно поговорить.
– Хорошо, где встретимся?
– Мы можем приехать к тебе.
– Нет, только не ко мне!
А про себя подумала, что ее уже тошнит от этого места.
– В таком случае, ты приезжай к нам, – предложил Лапин.
– Когда?
– Если можешь приехать сегодня, приезжай сегодня.
Нина посмотрелась в зеркало. Под глазами мешки, волосы не прибраны.
– Хорошо, я приеду к шести часам.
Так в начале сентября судьба еще раз вынесла ее из разверзшейся под ногами бездны. Так вышло, что до этого дня она не нашла опору ни в себе, ни в друзьях, ни в родных. Нашла ее в детях. Наверное, так и должно было произойти, если есть на свете бог. Но до этого момента никто не смог вывести ее из депрессии.
Федор уехал из города в начале августа, вскоре вернулся и забрал Лену. Это было даже к лучшему. Она уже не могла видеть их, особенно Федора. Видимо, он почувствовал это. А временами Нине казалось, что ей он тоже не доверяет. Это было почти недопустимое убеждение, но пересилить себя она так не смогла.
Прислугу она рассчитала на следующий день после гибели Сергея. А потом вся ее бухгалтерия и вовсе пошла на самотек. Видимо, Сергей такое развитие событий предвидел. Спустя какое-то время денежные вопросы взял на себя некто Киселев, юрист по образованию. Она видела его несколько раз, но так и не запомнила в лицо. Все проблемы он решал по телефону с ее теткой, хваткой и расчетливой Софьей Марковной Бочаровой.
Дни после гибели Сергея слились для Нины в серую ленту, отягощенную депрессией. А потом судьба выбросила из рукава еще один козырь.
Лапин жил в двухэтажном кирпичном особняке неподалеку от центра города. Начинался хмурый сентябрьский вечер. Холодный ветер трепал пожелтевшую листву на деревьях. Особняк Лапина был обнесен забором из красного кирпича и кованых решеток. За палисадом14 ухоженные клумбы полыхали осенними цветами.
Она еще не успела выбраться из такси, как на крыльце появился невысокий светловолосый мужчина и поспешил к ней.
– Добрый вечер, Нина Викторовна! – приветливо улыбнулся он. – Заходите, милости просим! – он подошел к ней и несильно пожал руку. – Я рад вас видеть!
Он показался ей смутно знакомым.
– Рад, что вы договорились о встрече! – продолжал говорить он. – Вы меня не помните. Я Киселев. Да, тот самый Киселев! Ваш супруг знал, что я работаю на Лапина. Но у него были свои резоны, и он поручил мне заниматься вашими делами.