Павел Некрасов – Кино и пр.Vol.2 (fabula moderna) (страница 1)
Павел Некрасов
Кино и пр.Vol.2 (fabula moderna)
Танец ангела (киноповесть)
Ночь. Небо без луны, без облаков. Звезды спокойно мерцают в безмерной дали. Но чтобы увидеть их, нужно уйти с площадей и улиц залитых светом городских огней. Или оказаться среди парка, так похожего ночью на глухие леса.
Перед глазами девочки, очнувшейся посреди городского парка, мелькнул стремительный шлейф. Дороги, тротуары, улицы, аллеи парка, поляны. А потом тишина. Забытье. Ангелы сжалились.
Очнулась она с рассветом на поляне в густой траве. Потрясение от случившегося было таким сильным, что не сразу вспомнила, как оказалась здесь. А когда вспомнила – вновь уткнулась лицом в траву, и плечи ее вздрогнули от горького плача. Перед глазами громоздились призрачные картины. Но она понимала одно – жизнь ее изменилась необратимо. Прошлое, такое ясное, согретое родительским теплом не вернется уже никогда. И вновь оглушило ее воспоминанием вчерашнего дня. От неосязаемого тепла и счастья прошлой жизни ее пока что отделяло всего несколько часов. Но с каждым мгновением бездна, разделившая жизнь Кати Малаховой на «до» и «после», становилась все глубже. В этой бездне кануло все привычное и родное, в ней исчез целый мир. И мир этот не повторится уже никогда.
В этот миг ее душевная боль стала такой невыносимой, что она вновь едва не лишилась чувств.
В то утро она проснулась около девяти. Еще с минуту лежала без движения, разглядывая потолок. Потом с неохотой выбралась из-под одеяла и вышла в коридор.
– Мам! – крикнула, открывая дверь ванной комнаты. – Я кушать хочу!
– Здравствуй, доченька! Завтрак уже готов, – ее мама Валентина Николаевна вышла с кухни.
– Мам, ну сколько раз тебе говорить: не называй меня "доченькой"! – послышался из-за двери капризный голос Кати. – Я уже не ребенок!
– Для меня ты всегда будешь ребенком! – улыбнулась та. – Катя, папа только что позвонил! Я хочу тебя попросить кое о чем, Катенька.
– Ага, давай потом поговорим, – не сразу, но все же отозвалась она.
– Хорошо, дочка, – кивнула Валентина Николаевна. – Поговорим позже.
На этот раз Катя промолчала. Спустя мгновение сквозь шум воды послышалось ее вызывающе громкое пение. Дочь откровенно игнорировала мать. Валентина Николаевна еще немного постояла возле двери и ушла в гостиную.
Здесь смотрела мультфильмы младшая дочь, Соня. Малышке шел третий год. Это был подвижный, сообразительный, к тому же довольно поздний ребенок, в котором родители души не чаяли. Когда Малаховы решили завести второго ребенка, им уже было за сорок.
– Интересненький мультик?
– Про мышку, – ответила Соня.
Для своего возраста она говорила довольно чисто.
– Что это у нас? – улыбнулась Валентина Николаевна. – "Том и Джерри"! Мышка-хулиганка!
Соня забралась к ней на руки, обняла:
– Хочу гулять!
– Сейчас пойдем, – Валентина Николаевна принялась поглаживать ее по спине. – Катю накормим и пойдем с тобой гулять!
А Катя осторожно приоткрыла дверь ванной, оглядела коридор и прошмыгнула в свою комнату. За год после окончания школы, она изменилась не в лучшую сторону. Недавнее еще детское и потому простительное безразличие к интересам и проблемам других людей, незаметно переросло в равнодушие. А родителей в последнее время она и вовсе избегала. Дни проводила с подружками, якобы усиленно готовилась к вступительным экзаменам в институт.
Внешне Катя походила на мать, хотя ни за что бы не признала этого. Такая же невысокая и стройная, черноглазая и темноволосая. Лицо у нее было не скуластое, а просто худенькое и симпатичное. Она с двенадцати лет носила очки. А когда подросла, начала пользоваться контактными линзами.
Как это принято во многих русских домах, к столу она вышла неприбранная в купальном халате и с тюрбаном из махрового полотенца. Обняла мать и выговорила ехидной фальшивой скороговоркой:
– Мамочка, я ведь тебя так люблю!
Пахло от нее цветочным мылом и влажным полотенцем. Валентина Николаевна только сказала:
– Катюша, сколько же можно говорить? Неужели тебе трудно одеться?
– Мамуля, я ведь не в гостях, – не прислушиваясь к ней, выговорила дочь. – Или я так на Бабу-Ягу похожа?
– Ну что ты говоришь?! Но это дурная привычка – вот так появляться на людях.
– Мам, ты опять начинаешь?! Знаешь, как надоело! Семнадцать лет долбите как дятлы: не делай того, не делай этого! Надоело!
– Хорошо-хорошо. Кушай. Я больше не буду.
– На самом ведь деле надоело! – Катя еще раз выплеснула на мать раздражение.
– Мы с Соней в парк собрались, – с улыбкой сказала та. – Прогуляйся с нами.
– Нет, мы с Машкой в библиотеку идем. Мам, дай сто рублей. Мы вечером в кино сходим. В "Салюте" вторую часть про мутантов1 повторять будут.
– Катя, я хотела поговорить с тобой насчет вечера… – начала Валентина Николаевна, но Катя перебила ее:
– Мам, всего сто рублей! Жалко тебе, что ли?
Они слышали, как в гостиной Соня пытается перекричать бархатный баритон телеведущего: "Здравствуйте, сегодня пятое июня две тысячи третьего года, четверг. Вы смотрите выпуск новостей на нашем телеканале…"
– Нас с папой пригласили на открытие нового магазина.
– Вот еще новость! А я тут причем? – хмыкнула Катя.
– Посмотри сегодня за Соней.
– А если я не соглашусь?!
– Катя, я тебя очень прошу.
– Вы весь вечер этот магазин открывать будете, что ли? – уже с раздражением спросила она. – Что это за праздник такой – открытие магазина?!
– Я тебя очень прошу.
– Не знаю, не знаю! – Катя бросила вилку в тарелку. – Вот мне вы наверняка вечер испортили!
– Дочка, не будем ссориться. Ты же у меня умница, – улыбнулась Валентина Николаевна.
– Перестань, – капризно произнесла Катя. – Я еще ничего не решила!
– Я знаю, что ты согласишься, – мама обняла ее и поцеловала. – Если надумаешь идти к Маше, пожалуйста, вернись к четырем часам.
Катя вышла в коридор. Из гостиной навстречу ей выбежала Соня.
– Здравствуй, малыш, – она подхватила сестру на руки. – Ты куда собралась?
– Гулять!
– Мультики смотрела сегодня?
– Мышку смотрела!
Катя рассмеялась и поцеловала сестренку так, как целовала ее только что мама.
В своей комнате она взяла журнал и снова легла. Пробормотала только с раздражением:
– Радость-то какая, весь вечер дома торчать!
В полдень она встретилась с подружками. Отдыхали в кафе под навесом. Катя ела мороженое, подруги потягивали пиво. Им было скучно, даже разговаривать не хотелось. Одно радовало – оттянутся вечером на танцполе. О фильме про мутантов и речи не шло.
– Родители заставляют с Сонькой сидеть, – пожаловалась Катя.
– А я с Максиком поссорилась, – притворно вздохнула Маша Карусельникова.
– Какой-то он у тебя странный, – хмыкнула Лена Лебедева. – Димка мой, может, и ведет себя по-свински. Но я всегда знаю, чего от него ждать. А твой, как этот… Как его, Кэт?
– Как маньяк, что ли? – Катя спрятала улыбку.
– Да ну вас! – обиделась Карусельникова.
– Конечно, он мальчик симпатичный и даже очень симпатичный, – продолжала Лебедева. – И слова тебе красивые говорит. Но, Машенька, ведь это не главное! Потому что он все время смотрит на других девочек.
– Да пошла ты! – Карусельникова посмотрела на подругу уже с ненавистью. – Это не он, это ты на него смотришь все время! Думаешь, я слепая?!