Павел Некрасов – Кино и пр.Vol.2 (fabula moderna) (страница 4)
– Катюша, – Шугуров сделал к ней шаг.
Но она слепо глянула на него и ушла в детскую.
Женщины хотели было пройти следом, но Николай Андреевич остановил их:
– Ради бога, дайте побыть ей одной! Дайте вы человеку прийти в себя!
– Но именно сейчас она больше всего нуждается в нас, – перебила его Маргарита Георгиевна.
– Уважаемая, только не с вами толковать о сочувствии и сострадании к ближним, – так же грубо оборвал ее Шугуров.
– Что это вы себе позволяете?!
– Оставьте, Маргарита Георгиевна, – отмахнулся он. – Вас все равно не переспоришь! – и посмотрел на Фесенко. – Сергей Назарович, нам бы потолковать с глазу на глаз. Не уезжай пока.
– Хорошо, – кивнул тот.
Возвращаясь от него, Малаховы и попали в аварию.
Увидев Катю, соседка едва не расплакалась:
– Прости меня за вчерашнее, девочка! Если можешь, прости. Если бы я могла все вернуть.
– Тетя Оля, спасибо. С Соней ночь провела, – через силу улыбнулась Катя. – Мне с Соней нужно побыть.
– Конечно-конечно, – она вышла из комнаты.
– Привет, малыш, – Катя взяла сестренку на руки, и та неожиданно расплакалась:
– Маму хочу… Ма-ма…
– Что ты, малыш? Что ты… – Катя крепко прижала ее к себе.
И вдруг почувствовала такое отчаянье, что едва сама не расплакалась и прошептала против воли:
– Нет, я не верю… Нет, мама… этого не может быть…
Вскоре Соня снова закапризничала, расплакалась. Катя присела рядом с ней.
– Что ты, малыш? Успокойся, – хотя к ее горлу тоже подступили слезы.
Не успела она сказать этого, как в детской появилась Маргарита Георгиевна.
– Почему она у тебя все время плачет? – спросила с укором, забирая Соню. – Что ты с ней делаешь?! Пока тебя не было, она не плакала! Соня, что она с тобой делает?!
– Бабушка, зачем ты так?
В этот момент Катя почувствовала слабость сродни сердечной.
Соня уже ревела навзрыд.
– Перестань, Сонечка, – Маргарита Георгиевна подошла с внучкой к окну. – Перестань плакать! Видишь, ребятки играют в песочек. И мы с тобой погуляем сейчас. Только не плачь… Катя, ты понимаешь, что не можешь заниматься маленьким ребенком?
– О чем ты говоришь, бабушка? – пересиливая слабость, спросила Катя.
Она уже догадалась, о чем пойдет речь.
– Катенька, нам нужно серьезно поговорить, – Маргарита Георгиевна села возле окна. Ребенок на ее руках понемногу успокоился. – Ты должна научиться трезво смотреть на жизнь. Да, у нас произошло страшное несчастье. Мы потеряли самых родных людей. Но жизнь продолжается! Об этом нужно помнить всегда. Жизнь не стоит на месте… Катя, я знаю, о чем ты думаешь.
– Ты не можешь этого знать.
– Знаю, – снисходительно улыбнулась Маргарита Георгиевна. – Ты хочешь оставить Соню с собой. Но ты не справишься. Ты слишком молода. И ты должна думать о себе. Прежде всего, ты должна думать о себе! Ты ведь не хочешь погубить молодость.
– Бабушка, ты меня не слышишь! – перебила ее Катя.
– Нет, это ты не слышишь меня. Если ты возьмешь сестренку… Если тебе позволят сделать это. Вы обе будете только мучиться! И очень скоро ты станешь ненавидеть сестру! Это правда, Катя. Поверь мне… Позволь жизни самой все расставить по своим местам. Пока что за Соней посмотрит тетя Лена. И это лучшее, что мы можем придумать. А после похорон мы с тобой съездим в Италию. Ты ведь всегда мечтала съездить туда. Милая моя, тебе пора начинать свою жизнь, пора начинать думать о себе. Ты всегда была такой умной, Катя. Я всегда надеялась на тебя. Не сделай сейчас глупость!
– Что?! – Катя словно очнулась. – Ты надеялась на меня? Ты думала, что я стану такой же равнодушной и лживой как ты?
– Какой же ты еще ребенок! – улыбнулась Маргарита Георгиевна. – Подумай о моих словах.
– Соня – моя сестра!
– Она – моя внучка. И ты моя внучка. Катя, я не хочу, чтобы вы мучились.
– А я больше не хочу слушать тебя. Соню я не отдам никому!
– К чужим людям она не попадет, – вновь улыбнулась Маргарита Георгиевна. – Катя, все что сейчас нужно – это успокоиться и прийти в себя. Твое слово не последнее. Но ты должна уже думать о себе. И вот что я скажу: доверять людям нельзя, каждому что-то нужно от жизни! Когда ты придешь в себя, вспомни, что у тебя есть бабушка. Я всегда помогу тебе. Вспомни об этом, Катя. И отнесись к моим словам уже по-взрослому!
Не слушая ее больше, Катя забрала сестру и вышла из комнаты. Маргарита Георгиевна усмехнулась:
– Катенька, ты еще такой ребенок!
Она достала из сумочки пачку сигарет, которые изредка курила и считала это признаком сильных переживаний.
Маргарита Георгиевна закурила. На ее холеном красивом лице застыла улыбка. Здоровья она была отменного и на самом деле выглядела очень моложаво. В свои пятьдесят восемь производила впечатление женщины, едва переступившей сорокалетний рубеж. Но все же с возрастом в ее душе случилась необратимая перемена – она перестала различать грань между добром и злом.
– Какой же ты еще ребенок, Катенька, – повторила она. – Ты совсем не знаешь жизни.
На следующий день прошли похороны. Родственники и друзья погибших подходили к Кате, целовали, выражали сочувствие. Потом шли к двум закрытым гробам.
Катя сидела понурившись, на ее голове был повязан черный платочек. Маргарита Георгиевна тоже была в трауре, но уже от кутюрье. Сверкала белым золотом и платиной украшений. Возле нее с участливым видом сидели Горловы.
– Как это страшно, хоронить своего ребенка, – в какой-то момент сказала она Горловой. – Я не думала, что переживу дочь… Но мы должны думать о живых.
– Да, – кивнула та. – Вы можете спокойно отдохнуть от этого ужаса. Я уже встретилась с инспектором по опеке. На формальности уйдет несколько дней.
– Спасибо, Леночка. Спасибо за все.
– Нужно подумать о старшей, – в тон ей кивнул Василий Львович. – Мы боимся, как бы не зачастили к ней друзья с подругами. Вы же знаете молодежь: пиво, дискотеки и никакой ответственности за свои поступки.
– Не приведи, Господь, еще с какими-нибудь наркоманами свяжется, – поддакнула ему супруга.
– С Катей я поговорю сегодня же, – успокоила их Маргарита Георгиевна. – Думаю, она поедет со мной. Лучшее средство от печали – долгое путешествие. Я уже брала ее в Европу. Не думаю, что она откажется на этот раз. Бедная девочка, ей просто нужно развеяться. И мне нужно развеяться. Кто бы мог подумать… Мы потеряли их.
– Брата как живого вижу! – неожиданно и уже совершенно искренне всхлипнула Горлова. – Только закрою глаза и вижу.
– Успокойся, милая, – муж обнял ее. – От судьбы не уйдешь.
В этот момент Шугуров отвлекся от разговора со знакомым и сказал Фесенко:
– Не нравится мне это.
– Что ты имеешь в виду?
– Посмотри на Горловых с Маргаритой. Они явно что-то задумали!
– Не перебарщиваешь? Не похожи они на монстров. Все-таки своих хоронят.
– Любую подлость я жду только от них, – покачал головой Шугуров. – Вспомнишь мои слова, так и будет. Оглянуться не успеем, а они уже выкинут какой-нибудь фокус.
– Коля, – одернула его жена, – я тебя ждала.
– Ты приехала, – Шугуров обнял ее.
– А ты выпил.
– О чем ты, Галя? Еще на кладбище ехать. Подойдем к Кате. Почему она одна?.. Я не понимаю, почему она одна?! Где ее друзья, где ее родня?