Павел Некрасов – Кино и пр.Vol.2 (fabula moderna) (страница 5)
Он посмотрел на Катю. Из-под платочка у нее выбилась прядь темных волос. Но в этот момент Шугурову показалось, что ей уже не семнадцать лет. Ему показалось, что в волосах у нее блестит седина. Но подойти не успел – опередила Маргарита:
– Катюша, ты должна проститься с родителями. А на кладбище мы уже не поедем.
Услышав голос бабушки, Катя вздрогнула:
– Да, бабушка, я сейчас… Так тяжело… Так плохо…
– Да, милая моя, я знаю, – Маргарита Георгиевна помогла ей подняться. – Нам всем нелегко. Но скоро все это канет в прошлое. Раны заживут. А если не присыпать их солью, они заживут очень быстро.
– Мне страшно. Я спать не могу.
– Все будет хорошо. Попрощайся с родителями. Скоро все закончится.
Они подошли к покойным. В этот момент у многих навернулись на глазах слезы.
Катя сначала прикоснулась к одному гробу, потом к другому:
– Мама… Папа… – прошептала она и на негнущихся ногах вышла из зала.
Шугуров сделал еще одну попытку догнать ее, но был снова остановлен супругой:
– Куда ты? Останься со мной. Мне сейчас тоже очень плохо.
Тем временем Катя вышла из здания и прошла вглубь сквера, присела на скамью и опустила голову. В этот момент силы окончательно оставили ее.
Спустя минуту на улице появились Шугуровы. Николай Андреевич оглянулся по сторонам и раздраженно бросил жене:
– Я не пойму, чего ты добиваешься?! Где мне сейчас ее искать, где?!
– А я не понимаю, зачем тебе нужно ее искать? – нарочито спокойно произнесла Галя. – На кладбище она не поедет, все об этом говорят. Да и незачем ей видеть могилы.
– Стало быть, ты о ней заботишься?!
– Да. Если тебе от этого станет легче: я забочусь о ней!
– Хорошо, садись в машину. Едем на кладбище.
Еще через минуту из парадных дверей начали выходить провожающие. Маргарита Георгиевна огляделась, заметила Катю. На крыльцо поднималась очередная траурная процессия. Маргарита Георгиевна посмотрела на них задумчиво и пошла по дорожке среди ухоженных кустов и деревьев.
– Едем домой, Катюша, – она села рядом с внучкой.
– Я хочу съездить на кладбище.
– Не нужно тебе туда. И тебе уже хватило, и мне. Сейчас заберем Соню и поедем ко мне.
– Отвези меня домой, – попросила Катя. – Дома мне будет легче. Бабушка, что мне делать?
– Ты должна верить мне, – улыбнулась Маргарита Георгиевна. – Верь мне. Я плохого не советую. Моя жизнь не всегда была безоблачной. И я знаю, чего стоят необдуманные шаги. И ты тоже начинаешь понимать это… Тебя никто не торопит, тебя не толкают в спину. Через несколько дней мы будем в Европе. Я заберу тебя с собой. Послушай меня. И очень скоро все встанет на свои места.
– Но я хочу оставить Соню с собой, бабушка.
– Я знаю, – кивнула Маргарита Георгиевна. – Но это желание такое детское, такое неразумное. Ты должна быть со мной сейчас. И когда-нибудь ты скажешь мне спасибо. А сейчас идем в машину. Несколько дней вы с Соней поживете у меня.
– Но, бабушка, – Катя порывисто взяла ее за руку. – Я не могу бросить Соню!
– Катя, ты еще совсем юная. Ты говоришь, но не понимаешь смысла многих слов. Ты ее не бросаешь. Ты ее не предаешь. Соню воспитают достойные люди. Они станут для нее родителями, воспитают как родную дочь.
– А ведь вы уже все решили.
– Нет. За тебя никто не будет решать. Тебя никто не торопит. Никто ни к чему не принуждает. Но уже через пару недель ты поймешь, о чем я говорила. И мы станем только ближе.
– Значит, я уже сейчас могу сказать все! – твердо произнесла Катя. – От Сони я не откажусь. Я воспитаю ее! И сегодня мы останемся дома. И завтра мы тоже будем дома! Если ты на самом деле хочешь помочь нам – ты поможешь нам остаться вместе. Я знаю, что ты можешь помочь. Соню я не отдам никому!
– Хорошо, – улыбнулась Маргарита Георгиевна. – Будь, по-твоему. Но когда я вернусь из поездки, мы закончим этот разговор. Я еще несколько дней буду в городе. Если передумаешь или понадобится помощь – звони. А когда уеду, за помощью обращайся к тете Лене. Девочка моя, я так хочу, чтобы вы были счастливы! Хочу этого больше всего на свете! У нас разные пути, но они ведут к счастью. Мы хотим одного и того же. Поверь мне, все люди хотят счастья.
Вторую ночь Катю мучило сумеречное сновидение со странными картинами, похожими на плохо сохранившуюся киноленту. Она понимала, что видит сон, и ощущала острое желание проснуться. Но сновидение не отпускало ее, цеплялось острыми коготками, дышало в лицо затхлыми, восставшими с дедовских погостов2 страхами. "Отпустите меня!"– вырывалась она из обволакивающих, мохнатых лап кошмара. Плакала: "Отпустите!.." И этот плач вдруг застрял занозой в ее ушах. С каждым мгновением он становился все громче и громче, и поглотивший ее кошмар, наконец, раскололся и отпустил.
Она не знала, сколько времени это продолжалось: минуту, пять минут, двадцать… У нее не было сил разлепить веки. И сил больше не было слышать пронзительный детский плач.
– Мам! – крикнула она, приподнявшись на локте. – Мам, Сонька плачет!
И окончательно пришла в себя.
Времени было около четырех часов утра. За окном висели сизые сумерки. Небо с вечера заволокло тучами.
Катя тяжело перевела дыхание. Выглядела она неважно, осунулась, под глазами лежали темные тени. Почти каждое утро она мучилась от головной боли, а мышцы рук и ног непривычные к домашней работе ныли.
Она прошла в детскую, взяла Соню на руки.
– Ну, что ты? Что ты расплакалась? Простынка у нас сухая. Ой – ей!.. Ой – ей!.. Ну, что ты? Успокойся, малыш! – они подошли к окну. – Скоро солнышко встанет! Видишь, птички уже проснулись. Слышишь, какие красивые песенки они поют?!
Соня успокоилась, а Катя продолжала говорить:
– Сегодня мы пойдем в парк. Там много ребяток! Там весело!
– Мама… – всхлипнула Соня.
– Соня, нам ведь с тобой хорошо, да? – она еще крепче обняла сестренку. – Маленькая ты моя… Как же я тебя люблю, – к ее горлу подступили слезы. – А сейчас мы с тобой покушаем. Ты ведь хочешь кушать?.. Сейчас мы с тобой умоемся и кашку есть будем. А плакать мы больше не будем! Потому что у нас с тобой все замечательно! А давай мы с тобой потанцуем!
Катя прошла в свою комнату, включила музыкальный центр и принялась танцевать с сестренкой на руках. Спустя минуту ее бледное лицо порозовело, а на губах появилась улыбка. Она снова подошла к окну и прошептала:
– Все замечательно… Все просто замечательно…
Они позавтракали. А потом прилегли в гостиной и незаметно задремали под мерцающие картинки и монотонные звуки телевизора.
Проснулась Катя от телефонного звонка. Звонил Шугуров. Времени было около девяти часов.
– Катя, здравствуй! Я сейчас поднимусь. У вас все в порядке?
– Да, все хорошо.
– Разбудил?!
– Нет.
Она прошла на кухню. Убрала со стола грязную посуду. И словно увидела себя со стороны: худенькую, уставшую и неприбранную. Поправила волосы и улыбнулась. Мама часто говорила: «Нужно всегда выглядеть опрятно». И она только сейчас поняла, о чем говорила мама. Нельзя показывать людям слабость. Самоуважение – вот чему она учила ее.
Катя умылась и поправила одежду.
В дверь негромко постучали.
– Здравствуй, Катюша, – Шугуров обнял ее. – Давно не заходил. Закрутился немного. Как вы?
– Все просто замечательно!
Они прошли на кухню. Шугуров поставил на стол пакет с продуктами.
– Маргарита все-таки укатила в Италию?
– Да. Оставила деньги и улетела.
– Понятно. Горловы заходят?
– Нет. Я тоже не хочу их видеть.
– Ничего, скоро все образуется! Катюша, ты нас не забывай нас, звони! Если что-то понадобится или проблема какая-то возникнет, сразу звони! Деньги нужны?
– Нет, деньги есть. Нам пока хватит.