Павел Некрасов – Карусели дьявола (страница 9)
– Ты светишься от счастья, – он сделал очередную попытку поцеловать ее. Но она привычно увернулась от поцелуя. – Ирина, – в этот момент Шпарак боялся поднять на нее глаза. – Неужели ты хотела только этого?
– Да, – кивнула она. – Я люблю его! И сделаю для него все!
– Но ради тебя я тоже пойду на все. А этот старик обманет тебя. Он нас обоих обманет.
– Он не старик. Он как бог, – она вплотную придвинулась к нему. – А ты… Ты на самом деле верил, что я буду с тобой?
– Я и сейчас верю.
– Я не хочу тебя видеть. Но ты нужен ему. А мне ты просто противен! Как же ты противен мне, Шпак! – и добавила уже совсем другим тоном: – Ты знаешь, что делать дальше. Кирилл Андреевич взял отпуск. Связь с ним держи только в экстренном случае. Прощай. И держись от меня подальше.
Она села в машину и уехала, оставив собеседника наедине с его демонами.
– Значит, держись подальше…– прошептал Шпарак. – Сучка…
В этот момент в его сердце любовь обратилась в ненависть.
На коротком свидании с отцом Хасан сказал:
– Меня подставили. Есть двое, и только они смогут это доказать. Один работает в службе безопасности ОблТВ. Второй работает в Сорок девятом отделении следователем уголовного розыска. Его фамилия – Потапов. Я разговаривал с ним за сутки до похищения Ани. Отец, найди этих людей.
– Хорошо, – кивнул Хаснул Магомедович. – А ты держись. И не такое в жизни бывает.
– Им меня не сломать. А вы не верьте всему, что будут говорить. Все это – ложь! А пока я здесь, настоящий преступник на свободе. Отец, я прошу тебя, найди Потапова! Найди Матвея, вот фамилию его я не знаю.
– Я найду обоих! Ты следователю все рассказал?
– Конечно, но он меня не слушает. Им удобней все свалить на меня!
– Им нужно время, чтобы разобраться во всем, – отец похлопал его по руке. – Но мы тоже не сидим сложа руки. Завтра тебя выпустят под подписку о невыезде. По сути, у них нет ничего, кроме наветов и клеветы.
– Дядя Хаснул, время! – наблюдавший за ними милиционер постучал по циферблату часов. – Я и так рискую!
– Да, Алик, да, – кивнул Бикташев-старший. – Спасибо, дорогой. Жду вас с Фатимой в гости!
Милиционер улыбнулся:
– Скоро все утрясется. Все закончится благополучно.
Был вечер второго дня. С севера тянуло холодом. Сумерки навалились на город в мгновение ока и все вокруг заволокло сизой дымкой. В шесть часов вечера зажглись уличные фонари. Их скупой свет делал небо еще сумрачней. В семь часов вечера отец Хасана встретился с Потаповым. В восемь часов вечера Иванов включил радиоприемник, настроенный на «Вечернюю волну». Еще через час Шпарак уронил пьяную голову на кухонный стол. В десять часов вечера в камере Хасан почувствовал такую безысходность, что ему захотелось заплакать. А в одиннадцать очнулась Храмцова.
– Мы все – потерянные души. Блуждаем в лабиринте вечности. Пока вечность не иссякнет. У всего есть конец. Даже у нее, – услышала она спокойный мужской голос. – Кто-то понимает это, кто-то не поймет этого никогда. Но всех жизнь учит только одному – достоинству. Но не только тому, что достойно человека или недостойно его. Но цели высшей! Если бы ты понимала это, сейчас не была в путах.
Услышав это, Храмцова дернулась изо всех сил и почувствовала веревки на руках и ногах.
– Кирилл, – с трудом выговорила она, – зачем ты со мной так? Ведь это я.
Стоявший позади нее человек склонился и прошептал на ухо:
– Ты называешь меня Кириллом. Как ты могла полюбить человека, которого считаешь своим палачом?
– Если не Кирилл. Кто ты? – всхлипнула она. – Не убивай меня. Я прошу, не убивай.
Он вышел из-за спины и сел перед ней на корточки:
– Боишься? Все верно, бойся меня. Потому что ты – волчица. И ты попала в капкан. Самоуверенная, жадная до жизни тварь! Ты сдохнешь. Скоро! Зачем тебе такая жизнь? Ни достоинства, ни морали! – он неожиданно накрыл ее лицо ладонью. – Как это произошло, Ирина? Ты была такой хорошей, такой доброй девочкой. А потом перешла на сторону зла. Заманила в капкан Аню Лазареву, оболгала Хасана Бикташева. Неужели это и есть любовь? Неужели любовь для тебя – это ненасытная тьма?
– Отпусти меня, не убивай, – снова всхлипнула Храмцова. – Кто ты?
– Кто я?.. Скоро ты узнаешь меня. Скоро мы станем самыми близкими людьми на этом свете! Как мать и дочь. Она дала тебе жизнь. Я ее заберу.
– Нет же, нет, – простонала Храмцова.
– Ирина, расскажи мне хоть что-то доброе и светлое. Расскажи, что хотела родить от Иванова. Хотела сделать его счастливым отцом. Расскажи мне хоть что-нибудь…– он вскочил на ноги: – Но нет! Ты не хочешь детей! Ты насыщала похоть! Ты жаждала напиться из этого колодца. Хотела быть рядом с красавцем Ивановым. Хотела лежать на мокрых простынях вместе со своей мечтой!
– Нет, я хотела родить от него! – выкрикнула Храмцова. – Я хочу от него детей!
– И как бы ты это сделала с противозачаточными таблетками?! – вкрадчиво спросил ее Матвей и крикнул во весь голос: – Ты лжешь! Ты – мерзкая отвратительная лгунья! Ведьма! И про своих не рожденных уже детей ты вспомнила только сейчас! И ты уже не родишь никого и никогда. Я пресеку эту гнилую ветвь. О чем ты думаешь сейчас, Ирина? Что чувствуешь? – он склонился над ней и снова зашептал на ухо: – Сейчас ты хочешь только одного – жить. Сколько ты убила своих детей, Ирина? Ты спрашивала их о желании жить?.. Нет! Я не ошибся! Вы с Кириллом – два сапога – пара. Убивать своих детей для вас – дело привычное.
– Заткнись! Заткнись!!! Что ты несешь?! – истерично выкрикнула Храмцова.
И в этот момент сквозь страх и отчаянье блеснуло ее истинное обличие, человека готового ради себя на все.
Матвей снова сел перед ней на корточки.
– Что я сказал тебе о самоуверенности? Вспомни, что именно я сказал тебе о ней? Потому что самоуверенность убьет каждого из вас! Убьет тебя! Убьет Шпарака! Убьет Кирилла! – он снова резко вскочил на ноги и, как оглашенный, завопил во всю глотку: – Мне оставалось терпеливо ждать, когда алчность сделает свое дело!!! Ирина, ты любишь музыку?!
И Матвей так посмотрел на нее, что Храмцова помертвела от ужаса.
Они находились на втором этаже старой кирпичной дачи. Ее вычурный и слегка помпезный вид, тем не менее, гармонично вписался в ансамбль особняков поскромнее. В свое время эти дачи давали партийным работникам, так что Матвей знал, куда привезти Храмцову для экзекуции. Он привез ее на дачу Бикташевых. Единственным свидетелем его злодеяний в этот вечер стал сторожевой пес соседей. Он изредка поглядывал на освещенные окна в доме напротив, его уши подрагивали. Он слышал и музыку, и сдавленную возню, и стоны, и какие-то шлепки, напоминавшие звук падающих в реку кусков глины.
Время подошло к полуночи. В ночном лесу гудел ночной ветер.
На следующий день после полудня Хасана выпустили под подписку о невыезде. Свою роль сыграли показания Потапова и деятельное участие родных братьев и племянников Хаснула Магомедовича, работавших в сфере юриспруденции.
– Но, Хасан, – почти в голос предупреждали его сродники. – Никаких резких движений! Предоставь дело следствию. Поезжай домой, отдыхай, набирайся сил. Не забывай, ты под следствием и под подпиской.
Но первое, что сделал Хасан – приехал на радиостанцию.
– Привет! Как ты? – уже на лестнице окликнул его Олег Чернышев. – Я ребятам сразу сказал, через день-два Хасана отпустят! Вообще, бред какой-то!
– Это не бред, а пиздец какой-то, – отозвался тот.
– Потолкуй с Иванычем. Храмцовой и Шпарака все равно нет.
– А где они?
– Да кто ж их знает? А Иванов в отпуске. Улетел то ли в Египет, то ли в Турцию. Алиби железное, если ты за алиби спросить пришел.
Хасан посмотрел сквозь него. Резко развернулся и сбежал вниз по лестнице.
– Вспомни тот самый день, Кирилл. Тот страшный день.
Матвей поставил стул напротив Иванова.
– Ты сошел с ума, – спокойно улыбнулся тот. – Развяжи меня сейчас же.
– А ты все тот же барин, – Матвей несильно шлепнул Иванова по затылку. – Все та же напыженная сволочь. Ты думал, что возмездие обойдет тебя стороной?
– О чем ты? До сих пор бесишься, что я квартиры продал? И тебе пришлось искать жилье. За это ты решил меня наказать?
– Нет, не за это. А за то, что ты Любу – сестренку мою и дочку ее, собственную свою дочь, Кирилл… Убил и сжег в этом доме!.. Достоинство, справедливость, возмездие! Знакомые слова?.. Ты вроде как дочку вновь обрел. Это замечательно, Кирилл. Нарочно не придумаешь! Когда-то ты сжег Любу с ее дочерью. А сейчас я сожгу тебя с твоей «дочерью».
– Не смей!!! – проревел Иванов раненым зверем, едва не выламывая скованные за спинкой стула запястья. – Только тронь ее!!! Я тебе глотку перерву!
– Вот ты и скинул маску, – Матвей снова шлепнул его по затылку. – Интересное кино получилось. Посмотрю потом. Еще не раз посмотрю, – он поправил видеокамеру на штативе. – Могу кино о своей встрече с Ириной Храмцовой показать. Тоже интересное кино получилось. Не скучное. С Ириной у нас неожиданно случилась такая насыщенная, такая познавательная беседа о гордыне человеческой, о достоинстве человеческом… Тебе понравится.
– Ты – маньяк! – прохрипел Иванов.
– Но я не такой злодей, как ты. Постараюсь быть гуманным, – Матвей вышел из комнаты. Через минуту вернулся с той же змеившейся по лицу тонкой улыбкой. – Что ты вкалываешь Анне Витальевне? Ты – волшебник. Где ты взял это зелье? Она уже на себя не похожа, – он зашел за спину Иванова и прошептал ему на ухо: – Но я разочарую тебя. Аня не твоя дочь. Свою ты – убил! Но я выполню твое последнее желание: с Аней вы умрете вместе.