Павел Некрасов – Карусели дьявола (страница 10)

Матвей снова вышел из комнаты.

Иванов какое-то время с ненавистью смотрел на приоткрытую дверь, а потом принялся биться и вырываться из своих оков. Он делал это с такой силой и яростью, что не заметил возвращение Матвея.

– Достоинство, Кирилл, достоинство, – улыбнулся тот, усаживая рядом с ним Лазареву. – Но можешь продолжать. Это даже забавно, хоть и бесполезно. Ты не открыл мне своих секретов, а я открою тебе свою тайну. Быть может, Анна Витальевна тоже ухватит что-то. Хотя вряд ли. Ты почти сделал ее овцой. По сути, это должен знать каждый. А ты все-таки мой родственник. Кирилл, умирать нужно сосредоточенно, иначе вернешься в этот мир каким-нибудь скотом. Впрочем, тебе лучшей доли не видать.

Их взгляды пересеклись. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза.

Эту безмолвную дуэль прервал шум остановившейся возле дачи машины.

– Кто таков?! Впрочем, догадываюсь, – усмехнулся Матвей. Он подошел к окну. – Ну, разумеется. Других и не ждали. Хасан Хаснулович в гости пожаловал. Но это даже к лучшему.

Он вышел из комнаты и осторожно закрыл за собой дверь.

Тем временем Хасан расплатился с таксистом и решительно открыл калитку.

Матвей наблюдал за ним из-за шторы.

Хасан направился к крыльцу. Матвей бесшумно прошел в прихожую и замер возле входной двери. На его кулаке поблескивал кастет. Но через минуту в доме хрустнуло оконное стекло. Хасан выдавил раму на первом этажа и забрался внутрь дома.

Теперь они бесшумно и почти синхронно скользили по разным комнатам, приближаясь друг к другу. Встретились в коридоре.

– Отдай мне ее, – взгляд у Хасана был тяжелый и твердый, в руке он сжимал кусок арматуры.

– Не могу. Если отдам – все пойдет насмарку. Я должен наказать его.

– Я тебе Иванова оставлю. Разойдемся краями. Мне на него плевать.

– Нет! И еще раз нет!!! – нарочито выкрикнул Матвей. Только в этот момент стало заметно, что он нездоровый человек. – Кирилл умрет, и его «дочь» тоже умрет!

– Его дочь давно уже умерла. Ты сам рассказал мне об этом.

– Зачем ты пришел? Смутить меня?! Наверно, так и думаешь! Но ты всегда был частью моего плана, – и он принялся загибать пальцы: – Ты убил на своей даче Храмцову и Шпарака – это раз. Ведь они предали тебя! И ты порезал их на куски! А потом ты пришел за Ивановым… Но к этому времени ты уже окончательно спятил! И ты убил всех: Иванова, Аню, себя – это два. И сжег дом! Этот дом снова сгорит!.. Вот как это будет, Хасан Хаснулович. А я получу все. Достоинство, справедливость, возмездие.

– Жопоболь ты получишь, сука больная, – Хасан перехватил арматуру.

– А вот это вряд ли, – прошептал Матвей и бросился на него.

– Ничего, милая, – прошептал Хасан, поднимая Аню на руки. – Все будет хорошо. Сейчас все будет хорошо.

Иванов смотрел на него с ненавистью.

Хасан вышел из комнаты. Поперек коридора лежал Матвей. Его руки были сломаны, а лицо залито кровью. Он с трудом дышал. Но в тот момент, когда Хасан перешагивал через него, открыл глаза и улыбнулся.

Хасан вышел на улицу, прошел к ажурной беседке, увитой засохшим хмелем, и осторожно посадил Аню на лавочку. Она была без сознания. Хасан укрыл ее курткой.

– Все будет хорошо, милая. Все будет хорошо, – он вытащил из кармана телефон, вызвал «Скорую помощь» и только после этого позвонил отцу. – Папа, я нашел ее на даче у Иванова. Здесь еще убийца Шпарака и Храмцовой. Тот самый Матвей. Приезжай сюда с милицией. «Скорую помощь» я вызвал, – и назвал адрес.

В это время Матвей с трудом поднялся с пола и прошел к Иванову.

– Нам не осталось ничего другого как умереть вместе, – с его головы и лица капала кровь. Он подошел к приготовленным заранее канистрам, выплюнул выбитый зуб и улыбнулся: – Это конец.

Хасан вздрогнул от громкого хлопка. Поваливший из окон дым с каждой секундой становится гуще.

– Пожарную тоже надо бы вызвать, – он сплюнул кровь и пошел к любимой.

Спустя минуту первый этаж превратился в пекло.

2. Эхо.

Тело Лёни Кравченко нашли в стороне от проселочной дороги вечером девятнадцатого сентября. Нашли приехавшие за опятами грибники. С трудом дозвонились до дежурной части и остались дожидаться прибытия милиции.

– Ужас-то какой, боженька ты мой! Какой ужас! – почти безостановочно шептала Васильева Зоя Борисовна. – Петя, ужас-то какой! Петя, ты только посмотри, что делается!

Ее супруг по большей части отмалчивался. Но в конце концов не выдержал, не вынес больше причитаний жены и выбрался из старенькой «копейки» на воздух. Едва он хлопнул дверцей, Зоя Борисовна причитать начала в полный голос. Но теперь говорила она, что на улице, то бишь в лесу, опасно, и пыталась убедить мужа вернуться в машину. В эту минуту ей было невыносимо жутко от того, что в каких-то двадцати шагах от дороги лежит мертвец. Она видела его всего несколько мгновений, но успела понять, что это был совсем еще молодой мужчина.

– Господи ты, боже ты мой, – бормотала она. – Да что же это делается?! Ой, боженька мой, боженька…

Плохо ли, хорошо ли, но Васильевы воспитали двух сыновей-погодков. Младшему было двадцать четыре, старшему двадцать пять лет. Парни у них выросли славными, добрыми и трудолюбивыми. Мать с отцом в них души не чаяли. И у Зои Борисовна сейчас сердце кровью обливалось от одной только мысли, что кто-то способен учинить подобное зло над ее мальчиками.

– Боженька ты мой, боженька, – продолжала причитать она. – Он ведь еще ничего не видел. Ой, ты ж, боже ж ты мой, да что же это делается?!

А Петр Зиновьевич, слушая, как блажит в машине жена, только хмурился – ибо попали они в очень скверную историю. В отличие от Зои Борисовны он хорошо понимал, что их неприятности только начинаются.

Спустя час на место происшествия прибыла оперативно-следственная бригада. Следователь – щеголеватый брюнет лет тридцати поздоровался с Васильевыми. Выяснил, где именно находится труп и с группой оперативников отправился через заросли папоротника на поиски тела. Увидев убитого, он мгновенно опознал его и произнес слова, совершенно не вяжущиеся с его франтоватой внешностью и манерами:

– Батюшки, да ведь это же – Лёня Сом! Самохвалов, выясни у дежурного по городу, искали родственники Леонида Кравченко или нет?

Спустя несколько минут выяснилось, что Кравченко ищут. Пропал он прошлой ночью, когда выехал на своей машине из рабочего поселка, расположенного в пятнадцати километрах от города, но домой так и не вернулся. Последней с ним разговаривала жена, это было без четверти двух ночи.

– Да, – подтвердил слова оперативника один из криминалистов. – Смерть наступила шестнадцать-тире-семнадцать часов назад от огнестрельного ранения в голову. Но стреляли в него не здесь. На траве и лесной подстилке нет ни фрагментов головного мозга, ни фрагментов черепной коробки.

– Спасибо, Юрий Сергеевич, – кивнул следователь.

– Скорей всего, застрелили в машине, – предположил невысокий, плотного сложения оперативник. – Убили на дороге, тело бросили здесь.

– Да, – снова кивнул следователь. – Вряд ли они пошли на убийство с целью завладения автомобилем Кравченко. Вот что, Андрей Федорович, пройдите по дороге вглубь леса. Возможно, мы обнаружим машину убитого здесь же.

– Понял, – оперативник вернулся на проселок к Васильевым. – Петр Зиновьевич, вам эти места хорошо знакомы?

– Да, – кивнул тот и не к месту добавил: – Известное дело! Я пацаном здесь вырос, – он внезапно разволновался, даже начал слегка заикаться: – Деревня наша рядом была. Жили мы там. А потом все в совхоз переехали. Но мы каждый год сюда за грибами ездим. Места-то знакомые, исхоженные. Вот и сегодня решили за опятами съездить. Да вот, как оно вышло.

– Петр Зиновьевич, не волнуйтесь вы так, – подбодрил его оперативник. – Не вы первый, не вы последний. Вы мне вот что скажите, как далеко дорога уходит вглубь леса?

– Да не очень! Километра на полтора. Она в карьер упирается. Там когда-то скалу рвали. Гора там раньше была. Верхушку у нее срезали, скалу, то есть. А потом породу динамитом рвали на щебенку. Дороги отсыпали. Эту тоже отсыпали. Там маслят по откосам растет видимо-невидимо. Полно там маслят. Летом. И осенью.

– А вы не могли бы меня на карьер свозить, Петр Зиновьевич? – спросил его оперативник. – Наши машины на трассе остались. Тем более, вам здесь каждый ухаб знаком.

– Без проблем! – кивнул тот, открывая дверцу со стороны пассажирского сиденья. – Зоя, пересядь назад. Сейчас съездим с товарищем следователем на Каменушку.

Притихшая было Зоя Борисовна вновь запричитала. Так с причитаниями и молитвой пересела она на заднее сиденье и блажила бы дальше, но на этот раз супруг осадил ее.

– А в каком состоянии этот карьер сейчас находится? – продолжал спрашивать его оперативник. – Он сухой или заполнен водой?

– Затоплен, – кивнул Васильев. – Но рыбы в нем нет, только малёк. Птицы по весне икру на лапах приносят. А зимой карьер до дна промерзает.

– Стало быть, он неглубокий?

– Нет, неглубокий. Метра два, может, не больше.

– Очень хорошо, – кивнул оперативник, потому что машина Кравченко на проселке так и не нашлась.

Когда они приехали на карьер, в лесу уже сгущались сумерки. Но здесь склонившееся над горизонтом солнце еще играло в зеркале воды. Все вокруг было напоено светом. И оттого казалось, что лето еще не закончилось.

– Смотрите! – Васильев протянул руку, стукнувшись костяшками пальцев об ветровое стекло.