Павел Некрасов – Карусели дьявола (страница 2)

– А помянуть по-русскому обычаю?

– Воздержусь.

– Хотя бы сок выпей, – он поставил передо мной запотевший стакан с соком.

Какое-то время мы сидели молча.

– Ну, земля пухом! – наконец сказал Селиверстов и встал. Я последовал его примеру. – Жаль, молодым умер. В расцвете, как говорится.

Я пригубил сок и спросил:

– Вы расскажете, что произошло тогда на самом деле? Ведь ни Михаил, ни вы всей правды так и не сказали.

Селиверстов снова усмехнулся:

– Чтобы ты через полгода книжку накатал? Мне это не нужно.

– Боитесь?

Я сел за стол и отодвинул стакан с соком в сторону.

– Мне бояться нечего. Да и терять тоже нечего.

– Меня один вопрос всегда ставил в тупик, – сказал я. – Почему Михаил отказался от всего на самом взлёте? У него складывалась блестящая карьера. Почему?.. Почему?! Сейчас вы уже можете ответить.

– Неужели ты так и не понял? – вопросом на вопрос ответил Селиверстов.

– Я вам не чета. Не сподобил меня бог – читать между строк.

– А ты не скромничай, тебе не к лицу. Просто сопоставь факты. Улавливаешь связь?

– Премудростям вы учили не меня, а Михаила… – я осекся.

– Дошло, наконец, – усмехнулся он. – Миша был человеком дела. И человеком чести! Офицером, присягнувшим родине и народу. Он до конца оставался оперативником.

– Мистификация, значит.

– Не мистификация, а очередная операция, – уже с неприязнью процедил Селиверстов сквозь зубы. – Не было позорного увольнения. И скандала не было. И Кубани тоже не было, – он снова плеснул себе. – И его теперь тоже нет.

Я закрыл глаза ладонью и покачал головой.

– Что же вы за люди такие, если посылаете друг друга на смерть?

– Вот тут ты не прав, – сказал Селиверстов. – Он сам шел вперед и не спасовал, когда пришло время.

– Вы еще о чувстве долга вспомните, – усмехнулся я, краем сознания понимая, что в этот момент упускаю что-то очень важное.

– А почему, нет?! – Селиверстов посмотрел на меня. – И долг, и офицерскую честь никто не отменял. Кто сказал, что все это осталось в прошлом? По телевизору покажут кучку проворовавшихся негодяев в погонах. А такое впечатление, что все люди в погонах – негодяи! Я читал твою книгу. Миша рукопись привозил. Ты почти все переврал, но конец мне понравился. Потому что мы не были монстрами. Не были героями, но и чудовищами тоже не были.

– Я изменил концовку.

– Напрасно. Значит, в твоей книге не осталось ни слова правды.

– Я к вам не за критикой приехал, – огрызнулся я.

– А больше нам разговаривать не о чем. Ты понял все, что успел. А я сказал все, что хотел.

Я вышел из-за стола и прошел в прихожую:

– Если я чем-то задел вас по неосторожности, простите.

– Да подожди ты, – остановил меня Селиверстов. – Я ведь тебя все-таки ждал. Возьми вот фотографию на память, – он протянул мне конверт.

Я открыл его и вытащил снимок. На нем был запечатлён Михаил при параде и при регалиях.

– Подполковник, значит, – пробормотал я.

– Да. Посмертно полковника дали. И заметь, сколько наград. Родина своих героев не забывает.

– В каком же вы звании, Петр Анатольевич?

– Много будешь знать – плохо будешь спать, – в ответ усмехнулся Селиверстов.

Он проводил меня до крыльца и снова обнял, словно мы расстались добрыми друзьями. Я простился со стариком и вышел на дорогу. Нужно было вызвать такси. Я вытащил из кармана мобильник, набрал номер диспетчера. Но как только поднес трубку к уху, сразу все понял.

Мне никогда не понять героев, для этого нужно быть из их племени.

– Ах ты, старая ты сволочь, – прошептал я, вспомнив фразу, выпавшую из контекста нашего разговора. – Миша-Миша, – вздохнул я, слушая длинные гудки в трубке. – Зачем ты выбрал этот путь?

– Такси «Город», – отозвался диспетчер. – Я вас слушаю.

– Будьте добры, пришлите машину на тридцать первый километр. Дачный поселок Сосновый Бор. Я буду ждать возле ворот.

– Заказ принят. Вы знаете цену?

– Да, цена меня вполне устраивает, – ответил я, машинально оборачиваясь.

Селиверстов стоял на дороге и смотрел мне вслед. Я помахал ему рукой на прощание и ускорил шаг. Мне не терпелось выбраться из этих мест.

1. Вечерняя волна.

– «В продаже имеется свежее куриное яйцо. Отдел номер пять рад приветствовать покупателей…» – женский голос манящей волной проплыл по супермаркету.

В торговом зале от покупателей было тесно. То тут, то там к опустевшим прилавкам подвозили продукты. От ярких упаковок и разноцветных наклеек рябило в глазах.

– «Наш супермаркет проводит трехдневную акцию на снижение стоимости следующей группы продуктов и товаров…»

Шел одиннадцатый час утра. По большей части покупателями были люди преклонного возраста и домохозяйки. Для многих из них прогулка в магазин уже давно стала возможностью лишний раз перекинуться парой слов со знакомыми и незнакомыми людьми.

– Кофе, кофе, кофе… – высокий горбоносый мужчина лет сорока задумчиво разглядывал полки с жестяными банками и упаковками с кофейным зерном. – Сколько же его здесь… Девушка! – он привлёк внимание миловидной шатенки, стоявшей неподалеку. – Простите за беспокойство. Я кофе не пью. И супруга моя предпочитает хороший зелёный чай. Но вечером к нам должна приехать тёща – дама из Саратова. А она жизнь без кофе не представляет! Не могли бы вы посоветовать какой-нибудь хороший сорт? Телевизионной рекламе я как-то не доверяю.

В ответ она улыбнулась:

– Извините, я тоже не пью кофе.

– Жаль, – покачал головой мужчина. – Что ж, в таком случае куплю «Нескафе»! Да уж, реклама работает.

Тем временем девушка подошла к полкам с диетическими продуктами. Она была очень красивой шатенкой высокого роста и сразу производила впечатление.

Спустя четверть часа она вышла из супермаркета с покупками и направилась к парковке.

На дворе стояла поздняя осень. Деревья давно сбросили листву и больше всего напоминали хмурых стариков, стоявших вдоль тротуара. Холодно не было, но в воздухе пролетали редкие снежинки. Все вокруг говорило приближении зимы.

Девушка села в ярко-желтый «жук» – «Фольксваген» и медленно выехала со стоянки. Вслед за ней с небольшим разрывом выехали еще две машины. Неторопливой кавалькадой они проехали несколько кварталов и свернули в массив новостроек.

Девушка своего сопровождения не заметила. Но водитель следующего за ней автомобиля – выбиравший кофе для тёщи, поглядывал в зеркало заднего вида и улыбался тонкими бледными губами.

Шатенка оставила машину во дворе одной из высоток.

– Здравствуйте, тётя Вера, – поздоровалась с пожилой соседкой. Та сидела на скамье возле подъезда.

– Здравствуй, Анечка! Здравствуй, милая!

Машины ее соглядатаев припарковались бок о бок. Обе были черного цвета, с тонированными стеклами. Любитель кофе развернулся и, не отрываясь, смотрел на окна другой машины. В этот момент его лицо было бесстрастным, и он почти не мигал.

– Я знаю, что это ты – старый дьявол, – прошептал он.

И водитель второй машины улыбнулся, словно услышал его.