Павел Михайлюк – Особенности национальной промышленности (страница 13)

– Не надо замечание, оно же остановит испытания, давайте рекомендацию!

– Вам слова не давали!

– Почему я не могу сказать? Я тоже член комиссии!

– Ты член, после которого руки моют! – вопил военный представитель. Это был его звездный час. Столько времени посылаемый в сад, теперь он прибывал в экстазе.

Страсти кипели, но неминуемо наступило время обеда. Начальник испытательной станции пригласил всех в соседнее помещение. Когда мы прошли туда, там стоял накрытый стол, ломившийся от еды, в центре стола – запотевшие бутылки.

– Так, что это такое? В рабочее время? – строго сказал начальник военной приемки.

Начальник базы начал оправдываться:

– Я старый человек, я так привык, еще не перестроился…

– Ладно, хватит пиздеть, пошли за стол, – с добродушной улыбкой начальник ВП похлопал его по плечу.

Все смеются (начальник приемки пошутил – смеяться надо обязательно). Больше всех на застолье выступает эколог. Он рассказывает о новом проекте, о программном обеспечении, о протоколах передачи данных. Все молча жуют и много пьют.

– Протоколы передачи данных – это наша фишка, наше ноу-хау!

Я сижу и думаю: «Ты зачем о них говоришь? Завалить нас хочешь?» Мне очень хочется его ударить под столом. Но все молчат. Никто ничего не спрашивает и не поддерживает его монолог. Звякают рюмки, исчезает со стола еда. Эколог наконец-то замолк, ест кислую капусту и пьет молоко.

– Ты бы не мешал молоко с квашенной капустой, обосрешься, – говорит ему Вова.

– Не бойся, я привычный к такой еде, – отвечает ему эколог. – Если и обосрусь, то от осетрины со взбитыми сливками, а не от капусты с молоком!

Выпив, начали травить байки:

– У нас в 90-е бандиты на схрон купили передатчик. Схрон далеко в лесу был, там не ловил мобильник. Когда их взяли, пришли к нам. «Почему у бандитов ваш передатчик?» А мы отвечаем: «Они купили, не запрещено, он же не секретный!»

– Те кто жил в 90-е никогда не говорят «Раньше было лучше».

– Да, беспредел был, тогда чуть титановую лодку мафии не продали, – говорит начальник приемки. – Я вот когда молодой был поехал сдавать нашу технику с представителями предприятия. Был такой главный конструктор Долбня. А у нас ничего не работает. А лодку хотят со стапелей спускать. Я говорю Долбне: «Надо отменить спуск, у нас же ничего не работает». Он говорит: «Молчи». Пламенные речи, красные знамена, близиться спуск. Я ему опять: «У нас же даже на стенде не работало? Давай остановим спуск?» А он мне: «Положись на мой опыт, сынок». И когда уже лодку отвязали и начали выталкивать из эллинга, выбегает какой-то мужик в костюме и кричит: «Остановите спуск!» Долбня поворачивается ко мне и говорит: «Вот видишь!»

Все смеются, начальник приемки пошутил, надо смеяться.

– Да, раньше было лучше! Лимонад не тот и пиво не то.

– И кокс не так уже цепляет и бабы холоднее стали. Когда говорят «раньше…», я всегда отвечаю «а вот еще раньше…» Два дня назад было воскресенье, а два месяца назад – майские каникулы, а полгода назад – отпуск. Если смотреть назад – то и будет казаться, что там лучше. Ты смотри вперед, а все эти «нонча не то, что давеча», оставь!

Я подумал: «Какая же жопа будет в будущем, что я тоже буду твердить, что раньше было лучше…»

Вдруг эколог выскочил из-за стола и выбежал в коридор. Как потом выяснилось, он побежал в туалет. Однако, если ты не знал где находится туалет, то шансов найти его самому не было. Здание было старое и планировка была сложная, строенная и перестроенная в разные времена. Более того, среди местных была даже традиция – всегда провожать людей в туалет, чтобы нигде случайно не насрали (были и такие случаи). Вбежав в большой испытательный цех, заставленный огромными термобарокамерами в виде бочек (производства ГДР, между прочим), эколог увидел большой ящик и приставленную к нему лестницу. Не имея времени искать другое, более укромное место, взлетев по лестнице он прыгнул в ящик, присел и начал загружать ящик своим грузом. В это время открылись ворота цеха и въехал погрузчик, державший на вилах наше изделие. Подъехав к ящику, он остановился. Подошел стропальщик, заглянул в ящик и закричал:

– Стой! Стой! Тут человек!

Человек с огромной скоростью выскочил из ящика и стремительно убежал. Рабочие недоуменно смотрели ему в след. Уже в коридоре до эколога донесся их крик: «Бля-я-я-я-я-я!» Один из рабочих пошел на банкет доложить начальнику испытательной станции о происшествии.

– Ну уберите, – сказал он.

– Мы говно убирать не будем, пусть кто насрал, тот и убирает.

– Он тут есть?

– Нет, не видно, и раньше я его тут не видел.

– Нужно сегодня погрузить, начальник ВП должен опечатать ящик!

– Мы убирать не будем, хочешь – иди сам убери.

– Так грузите, – скомандовал начальник испытательной станции.

***

Члены комиссии, основательно нагрузившись, подписали по кругу протоколы, в которых все замечания после распечатки вдруг стали называться рекомендациями («Их не надо устранять», – думали представители промышленности, «Это то же самое, что замечания, их надо обязательно устранить, просто чтобы сейчас не тормозить отгрузку», – думали представители заказчика). После этого избранных пригласили в баню. Приемка отказались, руководство слилось, в итоге в бане оказалась та часть представителей «Параллелепипеда», которая меньше всего имела отношения к производству и испытанию изделия. Мы с Вовой и Дашей пошли гулять к озеру, где глубокой ночью нашли валявшегося в кустах бухого эколога, голого, всего в дубовых листьях от веника.

– Ваня, ты как тут оказался?

Еле передвигая языком эколог поведал нам следующую историю:

– Михалыч, оказывается профессиональный банщик. Он отфигарил меня веником, потом намазал медом. Было липко и противно. Задолбал за 2 часа: тут сядь, туда иди, стой, лежи… Еще и все пиво выдул, пришлось пить беленькую…

– Надо его отнести в гостиницу, не тут же бросать, – предложил Вова.

Мы взялись за эколога, но он был весь липкий, поэтому решили сначала бросить его в озеро. Мы раскачали его на руках и бросили в холодную воду. С диким криком он выскочил из воды и убежал куда-то в лес.

– Надеюсь он завтра не вспомнит этот эпизод, – прокомментировал Вова.

Dura lex, sed lex – закон суров, но это закон

Ранним утром молодежь играла на волейбольной площадке. Но игра не задавалась, то ли от слишком раннего времени, то ли от выпитого вчера алкоголя. Тут на площадку вышли девчонки в обтягивающих спортивных лосинах и попросились тоже поиграть. И пацаны виртуозно запрыгали превозмогая боль. На лавочке возле волейбольной площадки сидели Н.О. и эколог.

– Ваня, ты зачем в ящик нагадил? Зачем фуражку у военпреда украл? Зачем сломал дверь в цеху? И почему ты голый по лесу бегал и орал? Или это не ты был?

– Это был я. Только не украл, а тихонько взял. Не нагадил, а слегка пометил. Не поломал, а разобрал. И не орал, а пел!

– Если не умеешь пить, то не надо начинать! – возмущался Н.О.

Я не играл в волейбол. Как только меня включили в проект по верхней панели, меня, первое – перестали приглашать на уборку территории (а жаль, там было прикольно – уберешь листья, подметешь, поболтаешь с девчонками и с полдня домой), а второе – я перестал ходить на молодежные мероприятия, включая теннис в заброшенном цеху. Не потому что я стал сноб, а потому что у меня не было на это времени. Вот и сейчас пока все играли я сидел в думках об изделии. Ну хорошо, испытания пройдены, изделие отгружено. Протоколы секретные, я к ним не допущен, не имею права с ними знакомиться, это противозаконно. Как же сделать сопряжение без протоколов? Из задумчивости меня вывел грозный крик начальника испытательной станции:

– Где этот придурок???!!!

– Какой придурок? – спросил эколог.

– А! Вот ты где! Древние римляне называли таких как ты говнюками! Ты зачем в ящик насрал? –зычным басом заорал НИС.

Эколог вскочил и убежал в лес. Видимо аргументов для ведения спора у него не было. Начальник испытательной станции побежал за ним. Я подсел к НО и спросил:

– Как же нам изделие сдавать, если у нас протоколов нет?

НО ответил мне с хитрым ленинским прищуром:

– Не волнуйся, мы же как-то раньше сдавали. Просто у нас традиция такая – все делать через задницу и в последний момент. Поедешь на корабль и там разберешься.

– А я на корабль поеду?

– Хочешь?

– Хочу.

– Значит поедешь.

– А он на море?

– Можно так сказать, он на верфях.

– А что там делать?

– Настроить и запустить наше оборудование, сопрячь его со всеми системами, пройти ШИ и ХИ.

– ШИ и ХИ? Это на китайском?

– Почти. ШИ – это швартовые испытания, ХИ – это ходовые испытания.

– Но у нас же даже на стенде не работает, у меня же там заглушка в виде имитатора, я ее сам придумал!

– Ну допишешь программу прямо на корабле по реальным данным. Так все делают.