Павел Михайлюк – Особенности национальной промышленности (страница 14)
– Но ведь надо сначала сделать ТЗ, описать протоколы обмена данными, написать программу, отладить ее, а потом на корабле проверить и сдать? Так по ГОСТу, а это закон. Разве нет?
– По закону да, но по факту все пишут программы на корабле. Потом две недели позора при сдаче заказчику, и ты сможешь всем рассказывать, что был на настоящем военном корабле.
– А я и на ходовые испытания попаду? Прямо на корабле?
– Ты да, на корабле. Потому что все важные дядьки поедут на ржавом советском теплоходе, следом за кораблем.
– Не, я лучше на новом корабле.
– Это ты от неопытности говоришь. Корабль узкий, его при качке сильно болтает, а спят там прямо в рубке на досках. А на пароходе каюты с широкими кроватями, ресторан, танцплощадка, женщины. По 2 каюты на каждого члена комиссии – в одной он, в другой его фуражка. А если станет двигатель, может взять на буксир – полезная в общем вещь.
– Кто кого может взять на буксир?
– Ну конечно старый пароход наш новый корабль! Сейчас двигатели на Украине делают, из рук вон плохо делают, все время ломаются. Мы все хотим сами освоить, но куда там! Не так вдруг осваивают такие изделия.
– А если что не так пойдет?
– А если что не так, то начальство расширит тебе кругозор.
– Что сделает?
– Познакомят тебя с прекрасным миром гомосексуализма.
Свистать всех на верх!
– У вас тут нихера не работает! – кричал будущий капитан грозно ходя по кораблю. – Почему корабль до сих пор не готов к выходу в море?
– Потому что люди, которые его делают давно уже на пенсии должны отдыхать, а они тянут тут свою лямку из последних сил.
– Я что вас пожалеть должен? Когда это корыто ко дну с экипажем пойдет, вот тогда я пожалею! Их, их детей, жен, матерей пожалею! А вас на канифас блок через вентиль-дудку натяну!
– И деньги не платят, а если и платят, то гроши!
– Этот корабль почти в миллиард государству обошелся!
Грозный военный с главным конструктором подошли к носовой пушке. Возле нее терся какой-то подозрительный дед бомжеватого вида.
– А ты кто такой? – рявкнул на него военный.
– Я главный конструктор этой пушки, – пролепетал дед.
– А почему Вы в таком виде?
– Да тут все время красят, если новую одежду одеть, запачкаешься, – пояснил ГК.
Капитан замялся и спросил:
– Вы вообще откуда?
– Я из города Нижние Херы.
– Вот сколько у вас зарплата?
– 2500 рублей, – ответил Г.К.
«Ого, даже у меня 12 после повышения», – подумал я.
– Как вы живете на эти деньги? – удивился военный.
– Ну у меня еще пенсия, дача с огородом. Первые полгода тяжело, а как грибы с ягодами пойдут – тогда легче.
Военный опять замялся, потом спросил:
– Как идет запуск изделия?
– Да вот пушка задние стопоры срезает! У нее сзади стопоры, которые не должны ей давать сделать полный оборот, она возле них должна останавливаться, а она их срезает при повороте.
– Хорошо, продолжайте работать! – сказал военный, пожал руку ГК и пошел дальше.
– Теперь вы поняли, почему? – торжествующе сказал главный конструктор корабля.
– Пушка ладно, но почему корабль течет? У нас же завтра должен был первый выход в море состояться? А вдруг шторм?
Дело в том, что перед выходом в море корабль должны были проверить на проникновение воды. Но вспомнили об этом, когда рабочий день уже закончился. По приказу начальника верфи к пирсу подъехали пожарные машины, бросили концы в залив и полили корабль с брандспойтов. Утром пришедшие люди обнаружили воду почти во всех помещениях.
– Потому что неправильно так делать, люки не все закрыты были, вот вода и попала. Краской воняет, поэтому на ночь открывают проветрить иначе с утра зайти невозможно.
– Ну это допустим, но как вода оказалась в плафонах? Тоже через дверь затекло?
– Но свет то горит, значит можно плыть.
– Ладно, разбирайтесь, завтра корабль должен выйти в море.
***
Я был спокоен за свое изделие. Придя в первый день в капитанскую рубку я нашел все секретные протоколы, которые просто валялись на столе. Место где у них должен был быть гриф секретности было вырезано ножницами. «Ну с протоколами каждый может», – подумал я, и дело у меня быстро пошло. Вскоре мое ПО было готово, и верхняя панель замигала в такт кораблю. Там было очень много толковых ребят из разных городов, с которыми я быстро подружился, они помогли мне сопрячься со своими системами. Поэтому последнее время я просто лазил по кораблю, общался с людьми и ждал выхода в море. Периодически меня звали «на инструктаж» – заводили за стойки, там уже стояли рюмочки и бутерброды с колбасой. Откуда все это бралось, и кто за все это платил, я не знал. Кроме того, на корабль уже завезли экипаж, который должен был выйти в море, а впоследствии служить на этом корабле после передачи его флоту. Это внесло с одной стороны оживление, с другой стороны добавило проблем с воровством. Особым спросом пользовалась любая одежда – от куртки до дырявых носков, не брезговали ничем, даже блокнотами и ручками, оставленными на столах. Я познакомился с жаргоном и теперь знал почему борзые караси (служащие от 1 года до 1,5 лет) не любят бески (бескозырки) и все время шхерятся по кубрикам (прячутся в каютах, чтобы не заставили работать, обычно что-то красить). Как говорил капитан (как оказалось впоследствии – вполне нормальный мужик): «На корабле так: если движется, надо отдать честь, если не движется – надо покрасить!»
В последний день перед выходом в море команда чем-то провинилась, поэтому вместо того, чтобы готовиться маршировала на площадке возле пирса и пела строевую песню:
Попробуй mwah-mwah, попробуй джага, джага
Попробуй у-у, мне это надо, надо
Опять мне кажется, что кружится голова
Мой мармеладный, я не права!
Я с удивлением наблюдал за неспешными приготовлениями к выходу в море. Почему-то мне казалось, что команда должна бегать как ошпаренная по кораблю, а не маршировать. Я пошел в рубку в которой стояли все пульты управления кораблем и встретил там Вову. Перед нашим пультом стоял военный представитель из нашей приемки и кричал:
– Почему крючок не сделали? Шапку я куда повешу?
– На хуй себе повесишь, Коля! Не изображай адмирала, – ответил ему один из дедов-главных конструкторов.
«Смело, сейчас Коля разберет его на кости, ссыплет в мешок и выбросит за борт», – подумал я. Но Коля промолчал и ушел дальше бухать в шару (это такое помещение на верфи, где была наша база, хранилось оборудование, была небольшая мастерская, зона отдыха с диванами и проч.). Мы с Вовой решили сходить на нижнюю палубу и проверить наш прибор документирования. Там уже сидел эколог и пил чай из термоса.
– Ты проверил прибор документирования? Пишет? – спросил Вова эколога.
– Я за вас свою работу делать не буду! – ответил эколог.
– Понятно – проверим сами.
Мы стали тестировать прибор документирования. Экрана у него не было, но если нажать на нем определенную комбинацию кнопок, он начинал печатать последние 10 записей. По ним можно было понять: во-первых, работает ли прибор – пишутся реальные данные или какая-то чепуха, во-вторых: есть ли связь – время должно быть текущее, а в-третьих, не поменял ли кто-то опять протокол передачи данных (тоже пишется какая-то чепуха). Времени у нас было много, поэтому работали мы не спеша, вдумчиво. На стене периодически что-то хрипел ГГС. ГГС – это громкоговорящая связь, она состоит из банана (микрофона с тангетой (то есть кнопкой)) и динамика. Такие комплекты развешены по всему кораблю. Чтобы позвонить по ГГС, надо снять банан, зажать тангету и сказать что-то вроде: «Кают-компания, у вас там старшего матроса Цыдендоржиева нет?» А в ответ услышать голос из кают-компании: «Нет, Яши тут нет». Продолжить можно так: «Да где же этот хуй ходит!» Из минусов ГГС – все это слушает весь корабль, в том числе ответ Яши: «У нас на флоте не матерятся. У нас тех, кто матерится, за хуй и за борт! Цыдендоржиев у аппарата». Но наш ГГС похоже был неисправен, возможно от того, что в него попала вода, а может он так всегда работал. Скоро из плафона опять полилась вода. Мы выбежали в коридор. Там было задымление. Стремительно взлетев по вертикальному трапу мы побежали на выход. На пирсе стояли пожарные машины и заливали корабль. Нас уже ждал В.Ю.
– Я уж думал сгорите. Вы что сигнал тревоги по ГГС не слышали?
– У нас похоже ГГС неисправен, он все время что-то хрюкал непонятное.
– Вот видишь, вроде ерунда, а может стоить жизни тем, кто на корабле. Вообще моряками могут быть только очень смелые люди. В море вот так на пирс если что не выбежишь.
Выход корабля в море отложили до устранения последствий пожара.
Люблю я шторм в пивной, а море на картинке
Корабль был готов к отплытию. Уже убрали трап, оставалось отдать концы и отплыть. Мы с Вовой стояли на палубе и махали рукой. В.Ю. остался на пирсе и махал нам в ответ. Вдруг к пирсу подбежал эколог и закричал:
– Эй, на корабле, скиньте трап!
На него никто не обращал внимания. Немного побегав туда-сюда по пирсу, он полез на корабль по канату. Все стоящие на палубе и на пирсе внимательно смотрели за его перемещениями.