Павел Марков – Кровь на камнях (страница 9)

Только сейчас заметил, что качка прекратилась, а каноэ достигло суши и уперлось носом в белый песок. Дети с корзинами, полными тушек кроликов, ждали нас на берегу и с любопытством окидывали взглядами. Второй индеец с копьем высился рядом. За их спинами виднелась тропа, посыпанная песком. Она вела вглубь острова сквозь джунгли. Листья пальм и лиан низко свисали над ней, ветер вяло поигрывал зеленью.

– Биш.

– Сейчас-сейчас.

Кровь начала пульсировать. В ноги будто вонзили тысячи иголок. Я снова застонал и поморщился.

– Руки не освободишь?

Конечно, он меня не понял. Пришлось демонстративно поводить плечами. Туземец покачал головой.

– Петух.

Подождав еще с минуту, пока кровь не запульсирует как надо, и нарвавшись на очередной нетерпеливый взгляд индейца, я встал сначала на колени, а потом попробовал подняться. Делать это со связанными за спиной руками на дне лодки и с затекшими ногами оказалось не так просто. Во время подъема меня пошатнуло и повело в сторону, голова закружилась, я чуть не рухнул обратно, но сильные руки аборигена вовремя подхватили. Еще миг – и я бы расквасил затылок о борт каноэ.

– Спасибо.

Туземец не ответил. Подхватил копье и мою сумку с вещами, затем выжидательно уставился на меня. Я вздохнул и неуверенно переступил через борт, ступив на песок. Он оказался столь горячим, что кожу жгло даже сквозь бинты и пластыри.

Местные продолжали сверлить меня подозрительными взглядами, а листья шелестели над их головами. Все это заставляло ощущать себя неуютно.

Я подернул плечами:

– Ну, и что теперь?

Позади раздался всплеск. Второй туземец покинул каноэ.

– Майнг биш.

Я огляделся.

Пустынный пляж уходил на юг и восток. Джунгли, растущие у самого берега, были густыми. Со связанными руками о побеге не стоит даже думать. Тем более на ногах я стоял по-прежнему неуверенно. Вздохнув, сделал несколько шагов и остановился рядом с детьми. Те не шарахнулись, наоборот, с любопытством рассматривали меня, особенно шорты.

– Майнг, – шепнул один из них.

– Если че, меня Макс зовут, – угрюмо бросил я.

– Майнг… Макс… – протянул парнишка и улыбнулся.

Я кисло ухмыльнулся в ответ. Горло саднило, больно было глотать.

Туземец передал копье и вещи товарищу, сам же выволок каноэ на сушу и спрятал под сенью деревьев, набросав поверх пальмовых листьев. Затем вернулся к нам, забрал копье и кивнул на песчаную тропинку, вьющуюся меж джунглей.

– Майнг биш.

Кажется, мне дали честь идти первым.

«Чтобы проще было, в случае чего, вновь треснуть палкой по башке».

Тихо простонав, я шагнул на неизведанный путь и вскоре очутился в тени леса. Облегчения это не дало. Скорее наоборот. Дышать стало труднее, а над головой взвился рой комаров. И под рукой не оказалось спрея от насекомых, а сами руки были связаны за спиной. Все, что оставалось, так это сдувать противный гнус с носа.

– Дайте прыскалку, – бросил через плечо.

Туземцы оставались невозмутимы, а как объяснить, что мне надо, я понятия не имел.

– Ахренеть, отпуск, сука…

Да, сейчас я ощущал себя настоящей развалиной, а кровососущие гады, остававшиеся безнаказанными, вызывали невольные мысли о том, что если мне прямо сейчас воткнут нож в спину, я не шибко расстроюсь. К тому же вновь усилилась жажда и боль в горле. Но, видимо, я зачем-то понадобился этим размалеванным петухам. Иначе давно бы прирезали да в море выбросили вслед за паспортом.

Полный тяжких дум, в скверном самочувствии, я осторожно вышагивал по песчаной тропе, то и дело уворачиваясь от лиан и острых веток. Дорога терялась в джунглях, листья трепыхались над головой, а в кронах деревьев заливались пением птицы. Индейцы же хранили молчание. И оно действовало на нервы, и без того натянутые до предела.

Снова начало мутить, к горлу, все также противно болевшему, подступала тошнота. Приходилось сглатывать, и от этого становилось только хуже.

«Скорее бы уж пришли… пусть хоть куда-нибудь… задолбало все…».

Спустя примерно полчаса изнурительной ходьбы, судьба сжалилась-таки надо мной, и песчаная тропа вывела нас на относительно небольшую поляну посреди джунглей. Вдоль окраины выстроились аккуратные домики из глины, стоявшие на каменном фундаменте. Крыши были сложены из пальмовых листьев, и у меня невольно промелькнула мысль, как их только не унесло вчерашней бурей? Жилищ оказалось немного, всего штук восемь или десять. Песчаная тропа проходила через поляну и вела куда-то дальше вглубь острова, теряясь среди леса. Если не считать пения птиц и криков обезьян, селение стояло в полной тишине и казалось покинутым. Неприятное ощущение, оно заставило поежиться.

Звякнул колокольчик, чуть ли не над ухом. От неожиданности я вздрогнул и обернулся на звук. Из ближайшей слева хижины на свет вышла девушка. Несмотря на мерзкое самочувствие, близкое к полуобморочному, я с трудом сдержался, чтобы не присвистнуть.

Прямые темные волосы спадали едва ли не до пояса. В черных зрачках искрился огонек жизнерадостности и легкого смущения. Незнакомка с интересом разглядывала меня, при этом явно была рада видеть моих «спутников». Я заметил у нее легкое косоглазие, но блин, ахренеть, как ей шел этот недостаток. Точеную фигурку прикрывали зеленая накидка и белая облегающая юбка. Стройные ножки оставались открытыми ниже колен и босыми.

Не сказать, что я высокого роста, скорее наоборот. Но девица оказалась еще ниже. Про подобных говорят «метр с кепкой». Такая вся милая и миниатюрная…

Я бы и дальше любовался ликом прекрасной индианки, если бы один из туземцев не нарушил идиллию.

– Майнг.

В глазах девушки что-то вспыхнуло. Она едва заметно поклонилась и сцепила изящные ручки перед собой.

– Узнать бы еще, что за майнг, – пробормотал я и чуть пошатнулся.

«Очкарик» забрал у детей одну корзинку с кроликами. Второй, в сопровождении пацанов, зашагал ко входу хижины напротив. Проследив за ними, я увидел, как из сумрака дома оттуда на меня таращится какой-то старик… или старуха. Не смог разобрать. Слишком все плыло перед взором, а у человека была чересчур непонятная прическа из копны седых волос, разлетевшихся во все стороны. Когда туземец с детьми вошел в хижину, неизвестный наблюдатель поспешно скрылся, и я остался на улице наедине со вторым воином и милой незнакомкой.

– Майнг, – сдержанно бросил он и ткнул пальцем, указывая на вход в жилище слева.

– Надеюсь, у вас есть хотя бы кровати.

Девушка посторонилась, освобождая проход, и я неуверенно шагнул в сумрак. Над головой звякнули колокольчики. Негромко, но все равно неприятно отдалось в ушах. Я постоял немного, давая глазам привыкнуть к полутьме. Внутри оказалось чуточку прохладнее, нежели снаружи, но все равно душно. Тем не менее я выдохнул с небольшим облегчением. Окон не заметил, зато увидел прямо посредине парочку соломенных циновок, они аккуратно лежали на полу друг напротив друга. Слева у стены вырисовывались очертания очага, похожего на кирпичный мангал. А справа – некое подобие кровати, вид которой доверия отнюдь не вызывал.

– Майнг, – услышал нетерпеливое за спиной.

– Да вхожу, вхожу, – проворчал я и сделал пару шагов, остановившись в центре комнаты, стараясь не наступить на циновки, а то мало ли, какие у этих чудиков обычаи. Порежут еще тем страшным черным ножом.

Только сейчас заметил, что из комнаты влево ведет еще один проход. Наверное, там спальня или типа того. Хрен разберешь этих туземцев.

«Очкарик» зашел в дом. Следом, скромно потупив взор и держа корзинку, показалась девушка.

– Майнг, – ткнул туземец в угол, где стояла кровать.

Я выпучил глаза:

– Я? На нее?! Она же развалится нахрен!

Индеец сдвинул брови и крепче сжал копье, ясно давая понять, что сюсюкаться не намерен. Похоже, выбора не оставалось. Простонав, я подошел к ложу. С виду оно было скреплено из каких-то тонких прутиков, то ли ива, то ли тростник.

«Лягу и сломаю себе хребет».

– Майнг!

Я вздохнул и осторожно присел на краешек. Кровать сразу прогнулась, словно старый матрас. На лбу выступил пот, сердце подскочило. Однако ложе, на удивление выдержало. Было жестковато, но выбирать не приходилось. К тому же я устал и чувствовал себя просто омерзительно. Осмелев, лег целиком и закинул ноги. Туземец тут же подскочил и начал крепко опутывать мне стопы. Пикнуть не успел, как вновь был связан по рукам и ногам.

– Ахрнеть не встать, – прохрипел я, – а вы не очень гостеприимный народец, а?

Индеец не ответил. Пронзив меня пристальным взглядом, он осторожно положил сумку на пол неподалеку и скрылся в соседней комнате. Девушка же начала доставать тушки кроликов из корзины и раскладывать рядом с очагом.

Я напряг мышцы и попробовал ослабить путы. Выглядели те не шибко толстыми, может удастся их разорвать? На лбу выступила испарина. Затекшие ладони и усталые ступни плохо слушались, в кожу будто сто иголок воткнули.

«Петухи проклятые…».

Спустя минуту бесплодных попыток стало очевидно – хрупкая видимость веревок оказалась обманчивой. Они даже не шелохнулись, когда я дергался.

«Говно…».

Прислушался. Если не считать копошения индианки да щебетания птиц и криков обезьян, ничего не было слышно. Раскрашенный туземец, скрывшийся в соседней комнате, вел себя тихо. Может уснул?

«Да и насрать…».

Несмотря на легкий туман, обволакивающий разум, да боль в горле, я решил обдумать положение. Все равно большего не оставалось.