– Ящерка замшелая.
Малахитница хохочет:
– Не желаешь – так и быть.
Сотворю, что сам захочешь,
Будешь век благодарить.
Тут же юркнула за горку,
Только хвостик и мелькнул.
Ускользнула дымкой в норку,
Парень ёкнул и моргнул.
Как-то сразу стало тихо,
Только друг поодаль спит
Да похрапывает лихо
И болезненно храпит.
Разбудил его тихонько:
«На покос пора идти.
Травка сочная, долгонько
Нам потом домой брести».
Наш Степан назавтра утром,
Как собрался весь народ,
Думал, как бы сделать мудро,
А не лезть башкою в брод.
Об одном у парня мысли,
Как же быть и как сказать?
Ведь на гнев приказчик быстрый,
А Хозяйке не солгать.
Говорят, что та девица
Камень может отвести,
И тогда хоть век трудиться,
Вряд ли сможешь что найти.
И решил Степан: «Ну что же,
Эх, была как не была…»
Тут ослушаться негоже,
Выйдут скверные дела:
– Вот что мне вечор Хозяйка
Для тебя передала:
Здесь, мол, видеть не желает
Тебя, душного козла.
И не тронь железну шапку,
Ведь Хозяйка так легко
Соберёт всю медь в охапку
И отправит далеко.
А приказчик от такого
Онемел, как столб, застыл.
Как в себя пришел, так снова
Пасть разинул, завопил:
«Пьяный, аль ума лишился?
Мне ль Хозяйка та указ?
Чтобы впредь дерзить страшился,
Приковать к горе тотчас».
В общем, выпороли парня,
И в гору, в забой глухой,
Да на цепь, как будто псарня,
А не каменный забой.
Надзиратель злой, собака:
«Прохладись-ка здесь с лихвой».
Норму выделил, однако,
Что не выполнить гурьбой.
Делать нечего, каёлкой
Наш Степан пошёл махать.
Малахит ложится горкой,
Крупный, даже не поднять.
Видно, вспомнила Хозяйка
И явилась тут как тут.
Звосияла молодайка,
Даже камушки цветут:
