Весь изроблен, селянин.
Взгляд какой-то весь изъеден,
Из груди кашель один.
День был праздничный и жаркий,
От земли парок идёт.
Солнце в небе светит ярко —
Страсть-парун вовсю печёт.
А в лесу-то благодать!
Птички радуют, поют.
Разморило – аж не встать,
Дух лесной создал уют.
Под рябинкой на пригорке,
Обустроившись в тени,
У подножья Красногорки
Прикемарили они.
Вдруг молоденький парнишка
Встрепенулся и моргнул,
Словно сверху пала шишка,
Будто кто его толкнул.
На бугре руды замшелой,
Повернувшись к ним спиной,
Образ девы очень смелой
Отливал чуть синевой.
По косе видать, что девка.
Чёрная коса одна
По спине, как будто змейка,
Опускалась вниз она.
С той косой сплетались тонко
Ленты в красочный узор,
А подвески меди звонкой
Чаровали слух и взор.
Девка роста небольшого
И на месте не сидит.
Про такую молвят слово:
«Артуть-девка, как магнит».
То на ножки вскочит бойко,
То наклонится вперёд.
Колесом пройдёт легонько
И навстречу завернёт.
А одёжка не простая,
В целом свете не найдёшь:
Малахитом расписная,
На груди большая брошь.
Парень хочет молвить слово,
Но не может – рот свело.
По затылку, стопудово,
Будто хряснули его:
«Мать моя, сама Хозяйка!
Отвела глаза косой!», —
А за нею мчится стайка
Серых ящериц трусцой.
Паренёк застыл от страха,
Даже с места не шагнёт.
Пятнами пошла рубаха,
Проступает липкий пот,
Но притом от страха зябко.
Говорили старики:
«Быть беде, коль эта бабка
Повстречается в пути».
Лишь подумал, а Хозяйка
Повернулась и глядит,
Тут с улыбкой молодайка
В полушутку говорит:
– Ты почто, Степан Петрович,
На девичью красоту
