Спрятала её в сарай.
Память всё же о Степане,
Что бы кто ни говорил.
Вся надежда в талисмане,
Что Степан ей подарил.
У Настёны от Степана
Двое было сыновей,
Да дочурочка Татьяна,
В мире нет её милей.
Черноброва и красива,
С зеленью в больших глазах,
И походочка игрива,
Словно лебедь на прудах.
Сам Степан шутил, бывало:
«То не диво, что черна.
От меня взяла немало,
От Настёны – дополна.
А что глазки-то зелёны,
Так дивиться не пришлось.
Словно изумруд гранёный,
Неспроста так повелось.»
Вот и памятка осталась
От Хозяйки Медных гор,
И Танюшкой величалась
С самых ранних детских пор.
Так росла девчонка звонкой
На виду у всех людей,
С талией изящной, тонкой
И с косою всех длинней.
Завидущие бабёнки
Говорили: «Красота!
Цвета зелени глазёнки», —
Восхищались неспроста.
Лишь Танюшка повздыхает,
Всё не веря в красоту:
«Отчего меня так хвалят?
Может быть, за простоту?»
Сильно дочка по Степану
Убивалась с ранних пор.
Мать подумала: «Достану
Ей шкатулку на обзор».
Хоть и малая девчонка —
Нравилось всё надевать,
И, смеясь, малышка звонко
Не хотела их снимать.
Так с рожденья будто знает,
Что сейчас надеть, куда.
Камень алый побуждает
Взять его бы навсегда.
На себя что ни примерит —
Всё идёт ей! Красота!
И глазам своим не верит,
В зеркалах стоит – мечта!
Всё к лицу ей, всё подходит,
На Танюшке всё блестит.
Будто ангел рядом ходит,
За девчонкою следит,
По головке словно гладит,
От камней тепло идёт.
Славно Таня с ними ладит,
Когда в руки их берёт.
«Неспроста, вот незадача», —
Так Настёна говорит,
И шкатулку снова пряча,
Что-то шепчет и ворчит.
