– Коль припасы уделишь,
Обучай, раз нахвалила,
И спасибо, что сулишь.
Быстро Таня научилась
Мастерски шелками шить,
Будто раньше доводилось
Так искуссно мастерить.
Таня к тётке привязалась,
Так и льнёт, будто к своей.
Настя только удивлялась,
Наблюдая всё за ней.
Как-то раз, когда маманя
С братьями ушла на час,
Поделилась с тёткой Таня
Той шкатулкой без прикрас.
Драгоценности достала
И давай их надевать,
Снова всех прекрасней стала —
Просто глаз не оторвать!
«Прямо, доченька, ты встань-ка, —
Тётка Тане говорит. —
Повернись спиною, глянь-ка…»
Белый дым кругом парит.
Таня вскоре повернулась.
Мать честная! Перед ней
Дверь как будто распахнулась —
Зал, где тысячи людей.
Все столбы из малахита,
Потолок стремится ввысь.
А карнизы все обвиты
Росписью – и верх, и низ.
Перед ней стоит красава,
Что и в сказке не сказать.
Бровь черна, сама как пава,
Глазки зелёны – не встать!
Платье – бархат с переливом:
Цветом зелени блестит,
С малахитовым отливом
На красавице сидит.
А народу тьма честная,
Сразу всех не сосчитать!
Господа от люстр блистая,
Продолжают там стоять.
Дамы их стоят все тут же,
Как принцессы: все в камнях,
Никого здесь нет, кто хуже —
В дорогих, златых перстнях.
С нею рядом белобрысый,
Видно, тоже при деньгах,
Очень статен, круглолицый,
Он стоит в своих мечтах.
Чем-то смахивал на зайца:
Ярко вышитый камзол,
Лишь лицо как у страдальца,
А на вид совсем щегол.
Зайцу-франту показалось —
Мало золота на нём.
Два камня в глаза бросались,
Есть задуматься о чём.
Таня барыней дивится
Лишь слегка заметила:
– Тятин, камушек искрится.
– Поздно ты приметила.
Всё исчезло в дымке сизой.
Голбец темен стал слегка,
