Павел Купер – Пути Империи. Лисья Охота (страница 2)

Сколько десятилетий заняли его горные исследования? Два, а может, три?

Второй месяц весны, 1125 год от образования империи.

Провинция Халкидосс, городок Фивин, рядом с торговой площадью.

– Надел должен за барином значиться. – Уверенно заявил самый морщинистый из кучки переселенцев. – Мужик не должен дождей вызывать и иероглиф какой учить. Пахать мужик должен! На охоту ходить да рыбу удить, когда хозяйством и бабой своей не занят. Не то что у вандалов горных!

Несколько переселенцев с юга поглядели в сторону проходящего мимо хмурого горца, который нёс в руках несколько свитков.

– Да самим сподручнее будет, если дождь накликать, чем барина ждать. Он ещё и не явится, бывало же так? – заулыбался плюгавенький юноша, за что получил затрещину. – Ой, деда! Больно!

– Тебя, Харитон, как наставляли? Что для чуда сила божья нужна, а у тебя она есть, чтоб знаки читать? Каждый знак небось год жизни, а то и пять, крадёт. Господам оно, может, жизнь и продлит, а тебя, дурака, в могилу загонит. Потому ты и не барин.

– А дикари, они же…

– У этих господ нет! Не дал бог племени их ни силы, ни ума. Вот и выдумывают всякое. У дикарей обычно самый глупый из семьи чудеса творит. Кого не жалко. У нас бы тебя, внучок, выбрали. Радуйся, бестолочь, что не в горах родился, – седой заржал, похлопал юношу по плечу и довольный своей шуткой над младшим родственником продолжил, – И вот, надумали они руны свои колдовские чертить. Да любая руна жиже наших иероглифов, значит и толку от неё мало. Но жизнь жрёт не меньше, а даже больше. А слабее они, потому что народ поганый эти руны придумал.

Харитон, отвернувшись от плюнувшего в сторону гор деда, напряг зрение в попытке разглядеть опасные свитки в руках удалявшегося дикаря. Он не мог представить, как семья, за дело или нет, обрекала на смерть своего родственника. Дикий люд вокруг обитал – зачем с дедом сюда приехали? Да еще и сестру притащили…

– Видал? Куркуль книжный этому косматому с горы бумагу продал. Вопреки закону божьему! В былые времена ему бы голову сняли. Писания только для баринов и церкви! А сейчас императоры сами в слова бога не верят. Смуту сеют, – дед почувствовал себя популярным правым богословом и наигранно указал в сторону возвышающегося храма тремя пальцами, – одна надежда на церковь и Первого Герцога, чтоб уберегла нас от гнева бога, да от крамолы повстания. Не зря неверующего императора молния поразила! Не зря прибила главу из семьи отступников…

На противоположной стороне улицы появился патруль стражи, и это страстное изречение прервалось на середине, чтоб уши скучавших служивых не услышали. Как известно, от обсуждения грехов императора и до тюрьмы недалеко.

Второй месяц весны, 1125 год от образования империи.

Дом Пятого Герцога в провинции Халкидосс, городок Фивин.

В прачечной комнате поместья работали две девушки, одна из них закинула тряпьё в дальнюю корзину и сказала:

– Что думаешь? От нашего господина воняло, как от смерда, а одет он был как дикарь – сказала одна из служанок и качнула копной рыжих волос, – да и вообще! Герцоги, как известно, каждый со своими причудами. Но наш хозяин пропал в горах, когда мы ещё не родились…

– Не дерзи и не говори лишнего, а то управляющий накажет, – вступила в разговор черноволосая, затем добавила, озорно улыбнувшись, – тебя, небось, выпороть у него рука не поднимется.

– Замолчи Стефана! Да ни разу он нас и не трогал. Да и вообще, раньше мы, пока хозяина не было, простыми служанками были, а теперь, почитай, наложницы…

– Вот она, вот она… О статусах думает. У любого герцога в каждом поместье таких, как мы, десяток, а у этого и служанок вовсе не водится, – Стефана поглядела на сослуживицу укоризненно и добавила, – поместья его все, по обычаю Севера, лишь с одними наложницами. Где такое видано, чтоб наложницы руками работали? И пока он дело мужское не сделает, мы лишь служанки по договору. А я погляжу, ты и рада, что он объявился?

– Хозяин хорош собой. Только вот не пойму, герцог наш молод или старик?

– Совсем ты Семел головой поехала, кто приличный тебя замуж возьмёт, если хозяин не подтвердит твой статус наложницы, но использует. Во дворец он тебя точно не потащит.

Спор не мешал их работе, одна из служанок складывала в большой чан бельё, а вторая выкладывала под него дрова.

– Эх, Стефана, я понимаю, тебя тетка пристроила, которая до тебя тут пять лет отработала. Хозяина она и в глаза не видела. А перед ней твоя мать тут прохлаждалась, тоже не встретив господина. И ты думала, что его не увидишь.

– Ты это к чему?

– А я из бедной семьи. Меня никто серьезный в жены не возьмет. Так что…

– Так что? Ты мечтаешь стать наложницей в богатом доме и в то же время бегаешь за управляющим, который тебе в отцы годится, а может и в деды? – Стефана посмотрела на багровеющую Семел и ехидно добавила. – Да-да, в деды. Он не здешний, никто его раньше не видел. У него святая сила господ есть, хоть и маленькая, так что возраст его… Ты спрашивала?

– Он говорит, что ему сорок.

– И ты говоришь, что девственница.

– Знаешь, ты дочь лавочника и дорогой прислуги, можешь о чести думать, – заявила Семел, – а мою сестру отчим с матерью в бордель продали. Сейчас нос лечит, а заработала не больше меня. Хуже, чем сестре, мне не будет. Мать на базаре спину надорвала, оттого и злая, как собака. Всю жизнь, кроме мешков с крупой, старуха ничего и не видела. Так что тут не самый худший вариант для меня. Если барину надо, то условия контракта честно исполню, хоть на одну ночь, хоть…

– Вот от сеструхи ты похабных премудростей и набралась, – перебила ее черноволосая и заговорщицким шепотом продолжила, – не прибедняйся. Я-то знаю, тебя за плату в нашу школу приняли. А потом я видела, как ты с управляющим…

– Молчи, не выдумывай, – зло проговорила раздраженная Семел, а сквозь зубы добавила, – мы, конечно, подруги и между собой всякое болтаем. Но при святоше не смей и заикнуться. Убью!

– Да ладно тебе, конечно, не скажу. Мы же для неё старшие сёстры и пример для подражания.

– Все, кого церковники учили чудные, и Эйрин не исключение…

– О церкви то уж помолчи, Семел.

На самом деле между девушками не было ссоры, они давно знали друг друга и наедине всегда общались в такой манере, с глазу на глаз. При любом ином человеке они следовали выученному кодексу служанок. Но по правилам этого дома числились наложницами, кодекс поведения которых девушки помнили плохо, так как хором в школе его пели нечасто3. Хорошо выучить не вышло.

– А вон и она идет, – Семел указала через открытое окно на хрупкую светловолосую девушку, что тащила в их сторону огромную корзину с тряпьем.

– Ну все! Подруга, изображаем приличных «наложниц». – Сказав это Стефана улыбнулась, немного подумала и радостно закончила. – То есть ты изображаешь, а я и так девушка приличная.

Семел хотела шутливо ударить Стефану, но не успела. Деревянная дверь с шумом распахнулась, и корзина с бельем вывалилась на пол. На нее тут же рухнула споткнувшаяся о порог миниатюрная блондинка, раскидав по тряпкам свои длинные волосы и худенькие руки.

Она казалась года на два-три младше и на голову ниже присутствующих. Ей помогли подняться, а затем донести корзину.

– Эйрин, ты как? – участливо поинтересовалась Семел.

– Простите, я после прибытия господина сама не своя, – сгорая от непонятного стыда, пролепетала миниатюрная девушка. – Скоро ночь, и мы можем, мы должны…

– Во исполнение договора между господином и нашими семьями. Мы должны сделать коитус4, если он захочет, – серьёзным тоном заявила Стефана, посмотрев в испуганные глаза Эйрин, и добавила, – ежели герцог не захочет, отработай контракт и ты свободная чистая девушка. Нынче не старые времена, в монастырь после срока идти не нужно, да и сидеть в его доме до конца дней не требуется. Как благородный человек, герцог возьмет на себя ответственность. Если…

– Если коитус? Я так не могу! У меня…

– Знаю, кто! – заявила Семел. – Тебе стражник нравится, как его там?..

– Ты, наверное, об Элафме. Не нравится он мне, мы просто дружим. Не выдумывай.

– Да, про него, у тебя один ухажёр. Смазливый и молодой, кстати. Радуйся, что на людях у вас встречи, – заботливым тоном заявила Рыжая, – А то был бы стыд и срам. Ты почти наложница герцога! По договору должна быть невинна, блюди это.

– Я знаю, я наложница по договору, – она испуганно закатила глаза к потолку, – но что мы за наложницы такие? Даже имени господина не знаем. В других поместьях…

– Герцог имеет номер, ты его знаешь. Это номер пять. – Рассудительная и холодная Стефана, тоном учительницы из школы начала нравоучения. – Так что всё в рамках обычаев и правил. Имя его в веках потерялось, такое бывает у бессмертных, правда, не у всех. Но, вряд ли перед нами тот человек из легенд, который освободил наши северные земли от демонов и варварства.

– Это не по-людски! Древний бессмертный дед приехал. Почему мою сестру в школу счетоводства, а меня к нему? Я лучше считаю, – Эйрин уже начинала рыдать.

«Её в школу отправили на деньги, что за твой контракт выручили» – мысленно подметила Стефана, но решила сказать другое:

– Знаешь? Пусть он и не тот изначальный Пятый Герцог из легенд, но наследник того героя. Ему точно сотни лет. Он видел много прекрасных дам. Не думаю, что мы ему приглянемся. Кто мы? Деревенские простушки с образованием служанок. Которые все премудрости разучивали через пение. А кто они? Прекрасные дамы из дворцов, – сама она в этом не была уверена, но надеялась на лучшее, – так что успокойся и давай работать. Не факт, что он захочет скрепить договор. Не волнуйся, будешь ты верной женой этого Элафма. А если герцог все-таки скрепит договор ночью, то будет глупцом! Такая наложница, по сути, только обуза.