Павел Кравченко – Время пришло (страница 7)

Так сложилось, что после определенного исторического периода России некоторые граждане (в основном те, которых нельзя назвать сильно праведными) очень трепетно относятся к неким специфическим органам власти. И расхожая фраза, которой большинство российских граждан (за исключением некоторых государственных служащих) улыбается, у некоторых сбивает улыбку и наводит на грустные размышления, что все когда-то заканчивается. Звучит она так: «Если вы не сидите, то это не значит, что вы не виновны. Просто до вас не дошли руки». Или такая: «Если на вас не завели уголовное дело, то просто не пришло время».

Шутки шутками, но есть в этом плане и печальные моменты. Помню рассказанный случай из личной практики Сергея Николаевича, за который он переживал.

В двух словах. Направление его службы в КГБ СССР – контрразведка. Были экономические и военные вопросы.

В один из дней сгорела на военном аэродроме новая модель истребителя. По рассказам специалистов, с учетом использования определенного вида топлива, подобные творения инженерной мысли сгорают моментально. В результате комиссия и следствия.

Сергей Николаевич по роду своих служебных обязанностей зашел домой к одному из сотрудников персонала (руководящий состав), которые имели отношение к обслуживанию самолета. Обратился к супруге с просьбой передать мужу, чтобы завтра зашел в управление КГБ на беседу.

Приглашенный к назначенному времени не явился. Подождав около часа, убедившись, что на работе товарища нет, Сергей Николаевич сам отправился к неявившемуся домой.

Встретила жена. На вопрос, не знает ли она, где муж, ответила, мол, он утром пошел к вам.

Оказалось, он настолько был испуган, что вместо управления пошел в сарай и повесился.

Следствие установило, что с большой вероятностью была утечка топлива, в результате которой и произошло возгорание самолета. Как отмечал Сергей Николаевич, вызванный для беседы сотрудник даже не был в поле подозрения. Цель его приглашения – необходимость установить некоторые детали того дня. Отсюда и был вызван не повесткой, а аккуратным личным приглашением.

Итак, наша история в продолжении.

Обеденное время. Руководящий состав двух вышеупомянутых организаций обедал в отдельной мини-столовой (пара комнат с четырьмя-пятью столиками на четверых). Именно там мне довелось некоторое время общаться с предпоследним министром угольной промышленности СССР (1965–1985) Борисом Федоровичем Братченко. Забавный старичок. Являлся в то время советником «ГУРШ» и иногда приходил на работу. Некоторые беседы с его стороны были достаточно эмоциональными.

Обед. За столами одни мужики. Стоит заметить, что в те далекие времена случайных людей на высоких должностях не было. Что ни говори, но советский период приводил к высоким должностям, как правило, больших специалистов своего дела. Были определенные карьерные этапы, которые либо позволяли двигаться дальше, либо оставляли служащего за бортом чиновничьих благ, получаемых за большой и тяжелый труд. Мне неоднократно приходилось в разговорах с обычными людьми вставать на сторону чиновников и объяснять, что это сложнейшая работа.

Естественным образом, в любой системе могут оказаться случайные люди, приведенные туда по иному маршруту. Но как без этого. Это жизнь.

Начался спор. Суть которого в следующем. Несколько лет назад было некое знаменательное совещание у Бориса Николаевича Ельцина с принятием определенных значимых решений. Один участник спора заявлял следующее.

«Мне Иван Иванович говорил, что ему рассказывал помощник участника встречи, что дело было так…»

Второй участник дискуссии заявлял обратное, ссылаясь на некоего знакомого, которому рассказывал непосредственный участник встречи.

Спор был жарким. Подключился соседний столик, который выдвинул согласованную позицию, что все и все перепутали. Дело было иначе.

Сижу, жую и слушаю. Приходит мысль. У меня такое бывает. Нужно сделать так…

Обращаюсь к участникам дискуссии с просьбой разрешить присоединиться к выяснению политической истины. Прошло не более месяца с моего назначения. Следует заметить, что я самый молодой (33 года) и с точки зрения пребывания на высоких должностях совсем мальчишка.

Получаю разрешение. Начал: «Уважаемые коллеги. Стал невольным свидетелем вашего разговора. В подобных ситуациях для разрешения разногласий лучше всего обратиться к непосредственным участникам той знаменательной встречи и уточнить у них, что и как было на самом деле».

Коллеги на меня посмотрели. Ухмыльнулись. И ернически отметили: «Действительно, давай Борису Николаевичу позвоним и спросим».

Отвечаю: «Бориса Николаевича беспокоить не будем (пусть пользуется заслуженным отдыхом). Предлагаю позвонить кому-нибудь из непосредственных участников».

Очередная ухмылка: «У нас нет возможности позвонить кому-либо из участников той встречи».

Продолжаю: «Я не предлагаю вам звонить. Могу позвонить сам. Если моему знакомому будет удобно, то он все подробно расскажет. Кроме того, у них были личные отношения с Борисом Николаевичем, так что, может, что-то интересное добавит. Вы не против?»

Отвлекаясь, отмечу, что, со слов Сергея Николаевича, Борис Николаевич очень трепетно относился к руководящему составу из силового блока и всегда отдельно встречался с ними в довольно узком кругу (в том числе по значимым праздникам).

Некоторое замешательство. «Звони».

Уточнив суть вопроса, набираю через громкую связь Сергея Николаевича Алмазова. Следует отметить, что, конечно, риски были. Не ответит. Ответит, но неудобно говорить. Ответит, но не присутствовал (хотя вряд ли). Мало ли что может сказать по телефону, не зная, что на громкой связи. Но риск того стоил, а то сюда ходи, здесь не ходи…

Идет звонок. Сергей Николаевич берет трубку со своей типичной фразой: «Вас слушают».

Здороваюсь, говорю, мол, Павел Кравченко вас беспокоит. Его первые фразы: «Павел Павлович, приветствую дорогой. Ты что не заходишь? Как на новом месте? Никто не обижает? Эти угольные дела я отлично помню. Сват на брате, кум на зяте, и как только МВД что-то начинало копать, к нам всегда обращались, а то вечно у них свидетели пропадают. То в шахте случайно завалило, то балкой по голове досталось. Ты там держись. Щадова (последний министр угольной промышленности СССР (достаточно активный мужичок)) увидишь – привет передавай. Как дети?»

Информирую Сергея Николаевича, что на громкой связи, и у коллег, которые по-доброму мне помогают войти в курс дела, советуя разумные маршруты перемещения до нужного места назначения, возник вопрос, связанный с совещанием у Бориса Николаевича.

Он подтвердил, что присутствовал на том закрытом совещании, и подробно рассказал, что и как. Со словами не забывать и заходить в гости по возможности закончили разговор.

Ну что сказать. Все вопросы были исчерпаны до конца моего пребывания в данной должности. Осталось некоторое внешнее давление в виде «правительственных телеграмм» на имя президента России В. В. Путина с призывом отправить Кравченко в отставку, но это уже мелкие детали.

В 2024 году в рамках расследования хищения денежных средств следственными органами были задержаны ряд высокопоставленных руководителей одной из вышеперечисленных организаций, включая курирующего данное направление заместителя министра энергетики. На момент написания следствие продолжается. Все участники коррупционной деятельности сотрудничают со следственными органами.

Ну здравствуйте

Если речь зашла о моей трудовой деятельности в ГУ «СОЦУГОЛЬ», то вспомнился один забавный и смешной случай.

Было принято решение о ликвидации шахты в одном из монопоселков Республики Коми. Согласие мэра обязательно. Мэр не соглашался, и начались некоторые волнения среди жителей поселка. В министерстве принято решение направить в данный поселок представительную группу в следующем составе.

Первый заместитель министра энергетики (главный). Начальник департамента угольной промышленности России. Два руководителя вышеупомянутых организаций, связанных с реструктуризацией угольной промышленности. Позже присоединился заместитель губернатора Республики Коми.

Цель – найти общий язык с мэром и местными жителями.

Из Москвы регулярным рейсом прибыли в Сыктывкар. Переночевали и утром чартерным рейсом вылетели в Инту. Общий план нормализации обстановки в поселке был разработан поздней ночью в резиденции губернатора.

Пока летели, играли с первым замминистра в шахматы. Беседовали о жизни и о том, что по большому счету мэр прав. Выделенных государством денег едва ли хватит на решение половины социальных проблем, которые возникнут после закрытия шахты. Одним словом, патовая ситуация.

В самолете я оказался ближе всех к выходу. Приземлились. Я встал и пошел. Отмечу, что это была моя первая поездка в таком значимом составе.

Картина общим планом. Подкатили трап. Открылась дверь. И оттуда выходит молодой парень. Ну в костюме, с галстуком. Но кто это? Никто раньше его не видел. Где высокие начальники?

Вышел и спускаюсь. Смотрю, стоит целая делегация. Дамы с хлебом-солью. Представительный народ. Полиция руководящего звена (не ниже полковника). Сотрудники администрации.

Я теряюсь. Назад идти как-то не очень. Пришлось спуститься и поздороваться с местными гражданами. Конечно, у всех во взгляде были вопросы.