Павел Крапчитов – Цена выбора. Плата за правду. Книга 2 (страница 2)

— Следуйте за мной, мистер Адамс, — сказал он. — Управляющий вас ждет.

Когда Питер ушел со служащим банка, София взяла в руки рацию, до этого прикрытую листками с цифрами и таблицами.

— Мистер Дельгадо, вы готовы?

— Дельгадо-младший, с вашего позволения, — сказал в трубке мужской манерный голос.

София ругнулась про себя, но спорить было некогда.

— Мистер Дельгадо-младший, вы готовы? — стараясь быть как можно спокойней, спросила девушка.

— В моем профессионализме можете не сомневаться, — ответили в трубке, а София нажала отбой.

Это было правдой. Меня ждали.

В другие времена управляющий отделением, встретив меня, сказал бы, что он горд общаться с таким клиентом, как я, что их банк готов мне предоставить банковские услуги высшего качества и еще какую-нибудь ничего не значащую ерунду, но… «другие времена» прошли, и поэтому управляющий, худой, бледный мужчина с крашеными в радикально черный цвет волосами, сразу перешел к делу, хотя и не без торжественности.

— О! Доблестный мистер Адамс! Достойный муж! Тебя лобзаньем я хотел бы встретить, но долг мой тяжек — нависает он над твоею славой, как туман над солнцем…

Я в нерешительности остановился. Управляющий заметил мою нерешительность.

— Извините, это «Макбет». Просто хотел показать, что мы, слуги цифр и отчетов, тоже не лишены тяги к искусству, — мужчина взял паузу, а потом продолжил: — Так вы хотите взять миллион наличными?

— Да, — не стал скрывать я.

— Позвольте спросить, для чего вам нужны наличные?

— Я собираюсь раздавать их бездомным, а у них редко бывают банковские карты.

— О! О! — только и смог выдавить из себя управляющий отделением. Догадываюсь, что его мозговые клетки искали какую-нибудь соответствующую строку из произведений Шекспира, но его потрясение сказанным мной было слишком велико.

— Такого идиота я еще в жизни не встречал, — сказал мужчина хриплым голосом, на миг задумался, потом полез в карман, вытащил оттуда какую-то бумажку и быстро глянул в нее. — Э-э-э, я снова спрошу вас: вы собираетесь вернуть заем?

— Да, — ответил я на его вопрос, а потом еще на все те вопросы, что до этого мне задавала София.

Но мне не трудно. Я повторил все свои ответы, только вот визитку, где я указан будущим президентом Америки, не стал вручать этому «Фоме неверующему».

— Спасибо, мистер Адамс, — в конце концов ответил начальник отделения. — Ваш кредит утвержден.

София дождалась, когда Питер закончит все свои дела с получением денег, и подошла к управляющему банком.

— Вот, — она протянула мужчине с крашеными волосами две сотенные купюры. — Спасибо.

— Спасибо, — сказал мужчина и попытался заглянуть в глаза девушки. — Если вдруг потребуется еще что-то, то я готов. Я знаете кого только не играл… И Меркуцио, и Родриго, и даже Полония…

— Хорошо, хорошо, — отмахнулась от назойливого актера София и быстро пошла к выходу из банка.

Когда она проходила мимо охранника на выходе, тот вежливо поклонился:

— Рады вас видеть вновь, мисс Адамс. Ваш брат пошел налево.

София молча кивнула предупредительному охраннику и устремилась в указанном направлении.

Из банка я вышел так же, как и пришел, — с портфелем в руках, только теперь там лежал миллион наличными. Это только кажется, что миллион много. Все деньги легко уместились в моем портфеле.

Отделение банка, которое я посетил, располагалось в центре. Поэтому на улице было много народу. На зданиях мелькала объемная реклама. Одна из них, занявшая большое панно от десятого до двадцатого этажа, показывала серьезного мужчину, который обещал блага своим избирателям. Изображение мужчины время от времени сменялось ликующей толпой, которая рукоплескала своему любимчику, кандидату в президенты.

Мужчина на панно врал. Даже, скорее, не врал, а просто открывал рот, а потом уже видеооператоры вкладывали в его губы нужные слова. Это знали все, и никого это не возмущало и не удивляло.

Что важно в любом состязании? Чтобы у «спортсменов» были равные возможности. Тогда результаты можно считать справедливыми, а победителя, как известно, не судят. Я собирался внести в это соревнование разнообразие.

Отделение банка, где я получил кредит — миллион наличными, — было выбрано мной не случайно. Оно располагалось недалеко от штаб-квартиры Республиканской партии. Я решил не отказывать себе в удобстве. Получил деньги, прошел немного пешком — и я уже у цели. Удобно, не правда ли?

София не упустила брата. Сказывался опыт. Правда, пару раз пришлось размахивать удостоверением агента ФБР, которое она купила на днях в сувенирном магазине.

«Вот будет смешно, если я в этой толкучке столкнусь с настоящим агентом ФБР», — пришла ей в голову посторонняя мысль. Но это ей не помешало следить за стройной фигурой брата, мелькавшей в толпе. Помогало то, что на нем был строгий темный костюм, а большинство людей в толпе носили одежду попроще и поярче.

Я прошел через стеклянные двери и подошел к стойке регистрации.

— Я хотел бы сделать взнос в фонд вашей партии, — сказал я девушке за стойкой.

После этого, не дожидаясь ее ответа, я стал выкладывать прямо на стойку пачки денег. Я понимал, что деньги у меня прямо здесь не примут, что надо куда-то пройти, но шоу есть шоу. Надо было привлекать к себе внимание.

У меня получилось. Сначала девушка за стойкой вытаращила на меня глаза, а потом к нам стали подходить люди, что были в этот момент рядом. Только охранник остался у двери, но и тот вытягивал шею, стараясь посмотреть, что же такое я там делаю.

Я еще не раз повторял свой трюк, выкладывая деньги на тот или иной стол, пока меня не довели до кассы, где кассирша наконец приняла у меня миллион в копилку будущей избирательной кампании Республиканской партии. Мои движения до этой точки сопровождались охами и ахами, кто-то снимал меня на телефон, кто-то жал руку, кто-то улыбался и заглядывал в глаза. Ну, прямо как дети! Вот что значит миллион наличными. Все о нем слышали, но никто не видел.

После того как у меня приняли взнос, мне выдали сертификат. Он был заламинирован, а в верхней части у него была небольшая дырочка. Наверное, чтобы было удобно вешать на гвоздик на стену в гостиной. Еще я получил удостоверение члена партии с номером в рамках первой тысячи. Джентльмен, который мне его выдал, объяснил, что это очень хороший номер. С ним я смогу быть в первых рядах на всех избирательных собраниях и митингах партии. У меня не было оснований ему не верить, как и все другие, врать он не мог.

— Я хотел бы встретиться с председателем вашей партии, — сказал я, когда мой собеседник наконец замолчал.

— Зачем? — не стал он кривить душой, а его взгляд посерьезнел.

Это хорошо. Пора было переходить к делу.

— Я хотел бы обсудить с ним график своих будущих взносов, — сказал я.

— Взносов? — переспросил меня мужчина.

Он-то думал, что шоу закончено, но я-то знал, что оно все еще продолжается.

— Конечно, — ответил я. — Не думаете же вы, что этого достаточно?

Я притворно сделал удивленное лицо.

— Нет, нет, конечно. То есть да, — заговорил, путаясь, мой собеседник.

— Когда вам будет удобно? — спросил он.

— А когда вам это будет удобно? — вернул я ему его вопрос.

Как я уже говорил, миллион только кажется большой суммой. При других обстоятельствах меня бы близко не подпустили к председателю такой важной партии. Максимум, на что я мог бы рассчитывать, — это его крепкое рукопожатие во время какого-нибудь митинга, где у меня было бы место в первых рядах. Но вот со всей этой шумихой, да еще с обещанием будущих взносов…

— У мистера Моргана есть окно завтра вечером, — сказал, порыскав в своем планшете, мужчина.

— Отлично, — сказал я. — Вечером — это во сколько?

— В шесть.

— Хорошо, я буду, — подтвердил я и добавил: — Но только это будут уже не наличные, а чек. Ну, вы понимаете?

Мой собеседник широко заулыбался. Такая большая и искренняя улыбка. Некоторое время назад управляющий отделением банка высказал, что он думает о моих действиях. Если бы я прямо спросил этого широко улыбающегося функционера Республиканской партии, что он обо мне думает, то, скорее всего, получил бы в ответ нечто похожее.

«Такого идиота я еще в жизни не встречал!»

И это было бы правдой. Именно так и думал бы этот человек в тот момент.

«Как же хорошо!» — подумал я, выходя из офиса Республиканской партии. — «Когда я могу врать, а все вокруг вынуждены говорить то, что они думают, то есть правду, одну только правду».

Все началось с эпидемии, с этого странного вируса ТетраВид и придуманной для борьбы с ним вакцины. Сначала все было, как обычно. Вирус пугал людей. Ученые разрабатывали вакцину. Государство печатало деньги и на эти деньги закупало вакцину у фармацевтических компаний. Испуганные люди вакцинировались. Фармкомпании богатели и внимательно смотрели по сторонам, нет ли поблизости какого-нибудь еще вируса.

Но появились побочные последствия. Причем от всех типов вакцин, которые были созданы для борьбы с опасным ТетраВидом. Бессонница, конфликты в семье, депрессия и многое другое. Но потом, шаг за шагом, врачи разобрались. Все это: бессонница, депрессии — было результатом того, что люди стали говорить друг другу правду, а вернее то, что они в этот момент считали правдой. Это было неудобно, очень неудобно.

— Ты где был? — спрашивала жена.