Павел Крапчитов – На 127-й странице. Часть 2 (страница 7)
— Очень поэтично, — сказал мистер Саймон и сел на своё место.
Вопросы сыпались один за другим, и Тереза не заметила, как пролетело два часа. Со стороны бухты раздался гудок корабля. Возможно, «Пасифик» или «Звезда Востока» подавали сигнал, что приближается время обеда.
Журналисты довольные разошлись. К Терезе, всё ещё сидящей на диване, подошёл Деклер. Рядом с ним была эта русская.
— Вы — молодец, — сказал Деклер. — Я бы так никогда не смогла, — добавила русская.
«Ну, конечно», — подумала про себя Тереза, а вслух сказала:
— Спасибо, миссис Деклер.
— Просто Вера, — улыбнулась русская и протянула руку.
«У Деклера что ли научилась?» — подумала Тереза. — «То он протягивает руку и предлагает мир. То теперь эта набивается в друзья!»
— Тереза, — сказала она и пожала протянутую руку. Рука русской оказалась на удивление крепкой.
***
Вера сидела перед зеркалом в новой каюте. Пока они были на встрече с журналистами, стюард перенес все их вещи с «Пасифика» на «Звезду Востока». Каюта была просторней, а кровать гораздо шире. На Вере была тонкая ночная рубашка с кружевами под горло и длинными рукавами. Эта рубашка Вере очень нравилась. Но больше всего ей нравилось, как на неё в такие моменты смотрел Андрей.
«Как жаль, — подумала Вера. — Я — снова я, а Андрею так и приходится носить чужую личину».
Андрей только вернулся с палубы, где прогуливался, давая ей возможность переодеться. Вера уже вытащила все заколки, распустила волосы, расчесала их и заплетала в косу.
Андрей подошёл к ней сзади, положил руки на её плечи и поцеловал в макушку.
— Тереза славная, — сказала Вера, смотря на отражение своего любимого в зеркале.
— Да, — согласилось отражение.
— Ты о ней заботишься, — сказала Вера.
— Да, — вновь согласилось отражение.
— А если бы не было меня? — начала Вера.
Андрей наклонился к плечу Веры, прижался щекой к её щеке и, смотря в зеркало, зашептал:
— Если б не было тебя, то для чего мне быть? День за днём находить и терять, ждать любви, но не любить…* Больше не помню.
— Больше и не надо, — сказала Вера, оборачиваясь и обнимая своего любимого мужчину.
***
Пыхтя после подъёма по лестнице, Бруно зашёл в кабинет главного редактора «Нью-Йорк пост». Джозеф Эпштейн сидел за своим столом и с грустным видом помешивал ложкой в стакане с чаем.
— Привет! Что, жена опять не дала? — спросил Бруно.
— Да пошёл ты, — вяло отмахнулся Джозеф.
Шутка была «бородатой». Каждый раз, когда Бруно её произносил, а Джозеф вяло посылал его куда подальше, тот так искренне разражался смехом, что Джозеф не мог не улыбнуться.
— Ну вот, — сказал довольный произведённым эффектом Бруно. — А говорил «старая шутка, старая…». Что случилось?
Джозеф вместо ответа перекинул через стол Бруно газету.
Бруно, кряхтя, поднялся из кресла, в которое успел сесть.
— Что пишут наши заклятые друзья? — спросил он, раскрывая газету.
С некоторых пор «Нью-Йорк дейли мэйл», видя успех их «Нью-Йорк пост», тоже стала давать на своих полосах горячие новости. Любить её за это ни у Джозефа, который был главным редактором «Нью-Йорк пост», ни у его друга и зама «по сложным» вопросам Бруно Эспозито не было никаких причин.
— Смотри на полосе «Происшествия». Там перепечатка из одной французской газеты, — подсказал Джозеф.
— Так, — Бруно зашуршал страницами. — «Отважная путешественница Ева Полански утонула при переходе через Ла-Манш». — Что за бред!? — он посмотрел на Джозефа. — Это невозможно! Переплыть целый океан и утонуть в канале!?
Джозеф только пожал плечами.
— Впрочем, у меня был знакомый, который утонул в луже у порога своего дома. Веришь? — спросил Бруно.
— Нет, — ответил Джозеф. — Даже мы такую чушь не напечатаем.
— А это ведь правда, — вздохнув, сказал Бруно. — Конечно, ему помогли.
— ?
— Никогда не догадаешься кто, — засмеялся Бруно. — Пять скочей и голодный желудок.
— Наша Ева не пьёт, — сказал Джозеф. — Чёрт, неужели это произошло?!
— Всё враньё, — сказал Бруно, снова опускаясь в кресло.
— Почему ты так думаешь?
— Да потому что это чушь собачья! Не могло такого произойти! — ответил Бруно. — Смотри, здесь ни слова про какой-нибудь шторм или что-то подобное. Был бы шторм, обязательно про него бы написали! А на пустом месте взять и утонуть? Так не бывает! Кроме того, там Макс. Он бы спас Еву.
— Макс — это кто? — спросил Джозеф.
— Тот живчик, которого я послал присмотреть за Евой, — ответил Бруно. — Тёртый калач.
— Что будем делать?
— Ждать вестей от Евы, — сказал Бруно. — И вот ещё что… Давай напишем у себя в газете, что давно не получали сообщений от Евы и беспокоимся за неё.
— Ты что задумал? — заинтересовался Джозеф.
— Смотри, после сообщения «Дейли мэйл» ставки на Еву у букмекеров просели. Так?
— Так.
— После нашей статейки не просто просядут, а рухнут. Так?
— Так.
— Но мы-то верим, что с Евой всё будет в порядке?
— Хотелось бы, — с сомнением в голосе сказал Джозеф.
— Это ты брось, — возразил Бруно. — Верить всему, что написано в газете, — последнее дело. Мы-то с тобой это точно знаем. В общем, когда ставки на Еву снизятся, мы ещё поставим на неё. А когда Ева снова выйдет на связь, срубим на этом деньжат.
— Неплохо, — сказал повеселевший Джозеф.
— Ну что? С этим решили? — спросил Бруно. — Теперь колись, что такой грустный был? Жена не дала? — и, не дожидаясь ответа Джозефа, он зашёлся от смеха.
***
— Макс, поздравляю тебя, ты её потерял, — пробормотал себе под нос немолодой джентльмен в добротном сером костюме.
У его ног стоял небольшой чемоданчик, на котором лежал легкий плащ. Джентльмен смотрел вслед уходящему в Бриндизи поезду. Когда последний вагон покинул вокзальный перрон, джентльмен снова повторил:
— Ты её потерял.
Правда, в интонации, с которой он произносил эти слова, не было ни грусти, ни сожаления. Так, легкая досада и, наверное, некоторая толика возбуждения.
«А то совсем закис», — посетовал про себя джентльмен.