Павел Козлов – Тень, дракон и щепотка черной магии (страница 3)

Один лишь Зигфрид с грустью взирал на все это безобразие. Еще вчера вы боялись ступить за порог, думал дракончик, а сегодня уже мните себя победителями коварной завоевательницы. Что-то здесь не так, что-то здесь не сходится, не вяжется! Неужели так легко дастся нам эта виктория?

Внезапно небо потемнело – огромное черное облако заслонило собою солнце. Площадь погрузилась во тьму. Пришла Тень.

Веселие разом стихло.

Продержавшись несколько мгновений над головами онемевших от ужаса драконов, Тень медленно сползла вниз, сузилась и, приняв привычную стройную форму и выпустив на волю дневной свет, обвела собравшихся дракончиков непроницаемым взглядом. Она стояла у ратуши, под часами, на дальней стороне площади. Стоило ей сделать шаг, как толпа расступилась перед ней в испуганном почтении.

Второй шаг, еще один – и вот она уже стоит в самом сердце бескрайнего драконьего моря, а вокруг нее – лишь смущенные дракончики, уставившиеся в пол. Тишина!.. Ни звука. Горожане испуганы. Тень нарушает молчание. Ее голос звучит тихо и торжественно:

– Услышьте меня!

Дракончикам не по себе – им жуть как охота оказаться поскорее в своих теплых домиках, и в своих уютных мастерских, и за своими богатыми прилавками; а кому-то, несмотря на жаркую погоду, даже хочется затопить камин, потому что там, где камин, не может быть так страшно.

– Услышьте меня! – говорит Тень уже громче, и все взоры вопреки воле их обладателей устремляются к ней. – Я видела ваш город, – продолжает она, – я видела ваши деяния. Я видела ваши дома, ваши семьи. Я увидела ваши мысли. Я видела, как вы продаете и покупаете, как вы ломаете и чините, копите и тратите. Я видела достаточно.

Произнеся эту загадочную фразу, Тень обвела всех собравшихся немигающим голубым взором, и дракончики поежились.

– Вашим городом, – сказала Тень (очень тихо, но так, что ее услышали все до единого), – правят вещи!

Воцарилась гробовая тишина.

– Как так, – шепотом вознегодовал из своего укромного местечка пришедший в себя градоначальник, – этим городом правлю я!

Тень взымала в воздух и расправила крылья. Ее голос зазвучал по-новому – раскатисто, властно. Многие дракончики пали ниц и задрожали, другие закрыли лапами глаза и тихонько заплакали; градоначальник забился в самый укромный уголок своего укромного местечка и спрятал морду под подушку. Один лишь Зигфрид смотрел на небо, словно завороженный, не в силах отвести взора от величественной фигуры.

– Завтра, – мягко молвила Тень, – каждый из вас преподнесет мне дар. Завтра в полдень каждый из вас вернется сюда, на эту площадь, держа в лапах самое ценное свое имущество. Завтра, каждый отдаст мне ту вещь, что безраздельно владеет его сердцем. Сделайте так, и до захода солнца вы будете освобождены. Ослушайтесь моей воли – и потеряете то, чего не ценили.

Тень сверкнула глазами и была такова.

Часы на ратуше пробили два. Никто не уходил, никто и не подумал двинуться с места. Дракончики понуро молчали. Тяжелая встреча подошла к концу, но дракончики чувствовали, что самый неприятный разговор им еще только предстоит – разговор друг с другом. Было очень трудно стоять без движения добрых два часа, и вскоре самые отходчивые дракончики принялись разминать затекшие лапы и хвосты.

Градоначальник покинул укромное местечко и теперь деловито прогуливался взад и вперед, обводя своих подданных критическим взором. Он никак не мог одобрить тот факт, что дракончики все как один перетрусили перед лицом опасности, в то время как всякий добропорядочный гражданин был обязан встать на защиту своего города и, что самое важное, представителя законной власти, и пресечь дерзкую речь незваной гостьи в самом ее начале. Ну и дела!

Сумей кто-нибудь из дракончиков прочитать мысли градоначальника на его недовольной морде, он бы несказанно обиделся, однако мысли каждого в ту минуту были столь запутаны и сбиты с толку, что им не было никакого дела до чужой физиономии.

Припекало раннеосееннее солнышко. Кто-то из дракончиков решил укрыться в сени рыночных стен, кто-то бесцельно бродил по площади и задумчиво почесывал голову, кто-то делал вид, что размышлял, все еще не решаясь пошевелиться.

День мерно клонился к вечеру. Солнце спешило спрятаться за гряду далеких гор и непроходимых лесов.

Наконец градоначальник, устав созерцать нерешительность своих подопечных, решил взвалить бремя лидерства на свои мудрые плечи. Таков уж он был, этот Патриций – всегда первым пугался и первым же приходил в себя. Выйдя на центр площади, где еще совсем недавно держала свою речь госпожа Тень, он воскликнул:

– Уважаемые драконы! Братцы! Хм, и … леди! – добавил он, заметив, что среди толпы, несмотря на категоричную рекомендацию всем лицам женского пола воздержаться от похода на встречу, затесалось несколько бесстрашных драконих. – Мы стали свидетелями безобразного действа, друзья мои, и ныне нам предстоит рассудить, как на него реагировать!

Звонкий голос Патриция, прозвучавший непривычно резко в тишине площади, словно разбудил ошарашенных дракончиков. Один за другим они отвлекались от тяжелых дум и обращали внимание на своего начальника.

– Да-да, мои возлюбленные подданные, – продолжал Патриций, – настало время принимать решения. В связи с чем я просто вынужден задать вам неприятнейший вопрос: а умеете ли вы, дражайшие дракончики, это делать? Имеется ли у вас, так сказать, соответствующий опыт?

Молчание. Хитрец-градоначальник неспроста задал дракончикам такой вопрос – приятнее всего озадачивать собеседников задачкой, ответ на которую уже знаешь.

– Ну же, не стесняйтесь, дорогие мои горожане! Делитесь опытом! Сейчас не время для ложной скромности!

Издалека донесся чей-то робкий голос:

– Я вот всегда замечаю, когда огурчики поспели, и пришла пора их срывать…

– А я, – вторил другой голос, вдохновленный примером бесстрашного дракончика, – я умею отличить морковку несладкую от сладкой, и выкинуть несладкую!

– А я, – начал уж было еще один дракончик, но Патриций раздраженным жестом сигнализировал всем замолчать.

– Нет, нет и еще раз нет, друзья мои! Такие примеры не годятся! Я имею в виду совсем-совсем не это! Ну же, скажите, кто из вас горазд принимать по-настоящему важные решения?

Он сделал особое ударение на слове «важные», так что всем присутствующим сразу стало ясно, что речь шла не об отбраковке морковок и, возможно, даже не о сборе огурцов. Что же это могло быть, такое важное? Неужто посев? Дракончики окончательно запутались.

– Я имею в виду, друзья, – не унимался градоначальник, – решения первостепенной важности?

Увидев по глазам своей аудитории, что истинный предмет обсуждения был окончательно вытеснен мыслями о всевозможных овощах, проницательный градоначальник тяжко вздохнул и снизошел до намека:

– Я веду речь о недавнем происшествии с Тенью, сообразительные вы мои!..

Дракончики понимающе закивали. Точно, и как они могли позабыть о таком!

– Надобно решение, милейшие! Принимая во внимание, что никому из вас прежде участвовать в обсуждении дел государственного масштаба не доводилось, я с прискорбием вынужден сообщить следующее. Друзья и леди, незавидная ноша поиска выхода из сложившейся ситуации падает в мои искушенные лапы! Увы, я вынужден единолично определить порядок наших дальнейших действий и вывести общественность из кризиса силою своего одинокого разума!

Дракончики удовлетворенно закивали – все складывалось как нельзя лучше, и ответственность за неприятное решение вскоре будет целиком переложена на компетентную личность. Зигфрид же решительно ничего не понимал – о каком решении шла речь? Он, боясь показаться недотепой, шепотом задал мучавший его вопрос дракончику слева. Дракончик пожал плечами – он не смекал, к чему движется дискуссия, но был весьма доволен ее ходом.

– Я за Патрицием – хоть в огонь, – отметил дракончик в заключение.

– Как же так, – не сообразил Зигфрид, – уж не вы ли, милый Горошек, давеча собирали подписи под гневную петицию, когда Патриций задумал ввести налог на каждую десятую тыкву?

– Цыц, – отмахнулся Горошек, – порву петицию сегодня же за ужином. Патриций – деятельный дракончик, я ему доверяю. Цыц, слушай!

– Слушайте, же братцы, – громыхал тем временем вдохновленный градоначальник. Он еще и сам толком не придумал, какое решение нужно было принять, однако одобрительный гул толпы гнал его вперед. Ему оставалось лишь расслабиться и импровизировать. – Слушайте! Пять дней назад произошло страшное – был нарушен наш размеренный быт! В результате бесстыжей интервенции мы чуть было не лишились нашего главного сокровища – стабильности! Мы изменили своим привычкам, мы спасовали перед лицом мнимой опасности, мы нарушили четкий ритм нашего бытия, мы показали захватчице фрагментик нашего страха. Но мы не сломлены!

Дракончики одобряюще загалдели.

– Пусть думает, что мы напуганы и готовы поджать хвосты! В этом наша сила – неожиданная дерзость станет нашем козырем! Карта Ее наглости будет бита внезапным сопротивлением! Так покажем же вредине силу драконьего духа! Дракончики! Вы со мною?

– Да! – взревели все, кроме Зигфрида.

– Она хочет, чтобы… Э, чего там она хочет? – уточнил градоначальник шепотом у своего советника Люция.

– Вещички, – прошептал в ответ Люций. – Хочет, чтоб мы отдали ей самые драгоценные свои вещички. Все как один. Задаром.