Павел Корнев – Негатив. Том II (страница 61)

— Серьёзные или нет — кто знает? Всё в этом мире относительно, Фёдор Ильич.

— Под серьёзными намерениями я подразумеваю матримониальные планы, — с улыбкой подсказал собеседник.

Мелькнула мысль, что Юлия Сергеевна обвела меня вокруг пальца и наплела своему дядюшке с три короба, но линию поведения решил не менять и заявил предельно прямо:

— Полагаю, в моём возрасте ещё рано задумываться о женитьбе.

— Удачный брак может обеспечить безоблачное будущее.

— А неудачный — его сломать.

Фёдор Ильич отодвинул от себя тарелку с недоеденным луковым супом и прищурился.

— Неужели вам не хочется войти в высший свет?

Тут меня и разобрала злоба, холодная и расчётливая.

— Высший свет? — хмыкнул я. — При всём уважении, но вы мыслите категориями прошлого века. Дворянство давно утратило свою главенствующую роль в обществе. Возможно, в Айле всё не так, но и в республике, и в большей части континентальной Латоны у него нет ни реальной власти, ни даже просто серьёзного политического влияния. Современная элита зиждется на трёх столпах: капитале экономическом, капитале политическом и сверхсиле. Операторы — вот новое привилегированное сословие, если вам так угодно.

Тут я, вдохновлённый дебатами на риторике, самым бессовестным образом сгустил краски, но взрыва негодования со стороны собеседника не последовало. Наоборот, улыбнулся тот как-то очень уж снисходительно. Как взрослый ребёнку.

— А кто говорил о дворянстве? — спросил он. — Могу заявить со всей определённостью, что Юлия Сергеевна никогда не получит родительского благословения на брак с человеком вашего происхождения. Разумеется, настоящим чувствам это не помеха и вы можете быть вместе, но — вне семьи. Это ясно?

— Это неинтересно, — отмахнулся я. — Поясните, пожалуйста, что тогда вы имели в виду, говоря о вхождении в высший свет?

— Ровно то же, что и вы. Операторы и в самом деле способны взять власть в свои руки. Не прямо сейчас, но в самом ближайшем будущем. Вот только мощность в сверхджоулях и все эти ваши разряды — фикция. Самые искусные рыцари не становились королями даже в седой древности. Их уделом было ездить с турнира на турнир и вдохновлять своими победами почтенную публику. А мир с тех пор ушёл далеко вперёд. Человек не возглавит государство, лишь потому что способен сравняться силой с батареей гаубиц. Он так и останется слугой. Современное состояние авиации и артиллерии делает потуги на культивацию лишёнными всякого смысла. Рано или поздно всё это выродится в ещё один вид спорта вроде стрельбы по тарелочкам или бокса.

Вот тут мне стало действительно интересно. И я даже не постеснялся сказать, что упустил нить рассуждений собеседника.

— Боюсь, не вполне понимаю…

— А вот руководство института всё прекрасно понимает. Оператору ни к чему высшее образование. Зачем, если есть сверхспособности? Нет, здесь прямо на наших глазах пытаются создать новую, в том числе интеллектуальную, элиту. Вырастить зерно грядущего миропорядка, если угодно. Такой подход обесценивает операторов или лишает их индивидуальности, превращает в шестерёнки государственного механизма и даже питательную субстанцию грядущих свершений, но имеет право на жизнь. Мы исповедуем принципиально иной подход. Для нас уникален и важен каждый оператор.

— Мы — это семейство Карпинских?

— Не семейство — клан. Стать частью семьи вы не сможете, войти в клан на правах равноправного члена — вполне.

— Что-то пока не хочется, — признался я и отвлёкся на принёсшего чай и круассаны официанта.

— Ваше право, — ничуть не огорчился этим заявлением Фёдор Ильич, когда мы вновь остались наедине. — С вашего позволения, перейду к делу. Мы не гонимся за голой мощью, не делаем культа из сверхсилы самой по себе. Мы руководствуемся постулатом «знание — сила». О, во многом это получилось случайно. Я с братьями прошёл инициацию на третьем витке. Никто из наших отпрысков не продвинулся дальше второго, большинство не сумели покинуть пределов первого. Остаётся лишь поблагодарить за это провидение.

— В самом деле?

— Бесспорно! — подтвердил господин Карпинский. — К чему цирковые фокусы со взрывами и полётами, если можно получить секретную информацию, не выходя из дома, или навязать кому-либо свою волю таким образом, что человек этого даже не осознает? Ментальное доминирование сулит невероятные возможности тем, кто возьмёт его на вооружение! И пусть пока работа с ноосферой проходит по разряду фантастики, я уверен, что покорится нам и эта вершина. А дурачки будут кидаться шаровыми молниями и меряться киловаттами. Место этим шутам гороховым в балагане!

Я отпил чая и со значением отметил:

— Насколько понимаю, я не вписываюсь в профиль вашего… клана.

— Молодой человек, вы — абсолют, это немало уже само по себе.

— Но недостаточно?

Фёдор Ильич смерил меня пристальным взглядом синих глаз и решительно заявил:

— Полагаю разговор об этом преждевременным. Сейчас это всё останется одними только словесами, а я не привык тратить своё и чужое время попусту.

— Чего вы от меня хотите? — спросил я.

— Содействия, — уклончиво ответил собеседник. — Та техника, описанием которой вы одарили Юлию Сергеевну, чрезвычайно интересна, но это лишь кусочек чего-то большего. Полностью её потенциал раскроется лишь при задействовании неких специфических препаратов, отсутствующих в свободном обороте. Нет, не волнуйтесь, я не собираюсь подбивать вас на государственную измену. Мы не преступаем законов страны проживания, пусть даже и не испытываем симпатии к её властям. Моя просьба абсолютно невинна.

— В самом деле? — вздохнул я, немало утомлённый изящным кружевом словес.

— Ваш друг Лев прошёл инициацию на первом румбе первого витка. Это недостижимый пока для нас идеал. Мы хотим не гадать, но точно знать, к чему стремимся и как далеко простираются границы возможного. С человеком со стороны он откровенничать не станет, но если вы представите нас друг другу…

Я прекрасно отдавал себе отчёт, что человеку со стороны завести со Львом разговор на профессиональные темы попросту не позволят, но говорить об этом, разумеется, не стал, с невозмутимым видом откусил от круассана, после глотнул чаю и заявил:

— С вами он не станет общаться в любом случае. В нашем кругу недолюбливают дворян.

— Понимаю и принимаю. Но вы вполне способны представить ему мою двоюродную племянницу. Не Юлию Сергеевну, разумеется. Об этом в силу целого ряда причин не может идти и речи.

Выбора у меня не было — я не имел возможности ни согласиться, ни ответить отказом. Требовалось время для разговора с кураторами, но перво-наперво стоило поинтересоваться наживкой.

— И что я получу в обмен?

— Окажете содействие мне, я отплачу тем же. Услуга за услугу, — улыбнулся Фёдор Ильич. — Да будет вам известно, я занимаю пост сопредседателя комиссии по репатриации. В частности, в круг моих обязанностей входит согласование кандидатур республиканских операторов, выдвинутых вашим институтом на реинициацию в айлийском источнике сверхэнергии. И смею уверить — нами отклоняются девять претендентов из десяти. Вас — одобрят.

И вот тут я изумился совершенно искренне, ни о каком лицедействе и речи не шло.

Шутка ли — перенастроиться на другой источник и разом преодолеть заложенные не слишком удачной инициацией ограничения! Да это же подарок небес! Неспроста Юлия Сергеевна заявила, будто эта встреча важна в первую очередь для меня самого. Второго такого шанса и в самом деле может не представиться!

Но воодушевление как вспыхнуло в душе, так и погасло, вернулась ясность мысли. Ну право слово, ну с какой стати кому бы то ни было выдвигать мою кандидатуру на поездку в Айлу? Это же просто смешно!

Очевидно, на моём лице достаточно явственно отразилась вся гамма чувств, потому как господин Карпинский слегка подался вперёд и ободряюще похлопал по руке.

— Разумеется, вам придётся изрядно потрудиться, дабы попасть в число избранных, но уверен, что для столь целеустремлённого человека нет ничего невозможного. Особенно если он знает, что дверь для него уже открыта.

Я поморщился.

— А если откажусь, она окажется заперта?

Фёдор Ильич покачал головой.

— Я не столь мелочен. В этом случае всё пойдёт своим чередом.

Сам не знаю почему, но я ему не поверил.

— Получается, я оказываю вам услугу сейчас, но ещё не факт, что сумею воспользоваться ответной…

О том, что уже оказанная услуга ничего не стоит, я упоминать не стал, только собеседник всё понял и без слов. Понял и сделал вид, будто пропустил намёк мимо ушей.

— Наше семейство не столь богато, чтобы предложить вознаграждение, которое при желании не перекроет кто-либо другой. И ваше содействие лишь желательно, но никак не критично. Мы всегда можем предложить институту официальное сотрудничество, уступить в каких-то непринципиальных для нас моментах и получить нужную информацию. Но в этом случае информацию получим не только мы, а мне на текущем этапе хотелось бы этого избежать. Ну так что? Ваше слово?

И вот тут я не колебался ни мгновенья.

— Мне надо хорошенько всё обдумать, — заявил я, наливая себе чая. — Ответ дам завтра.

— Не затягивайте с этим, Пётр, — попросил господин Карпинский и поднял руку, подзывая официанта.

Оплатив свой счёт, он небрежно кивнул мне на прощание и отправился на выход. Тут же следом двинулся неприметный молодой человек, и ещё один успел выйти в дверь первым. Точно не слежка — скорее телохранители.