Павел Корнев – Москит. Том I (страница 55)

Я подумал-подумал и справляться о состоянии его руки не стал, вместо этого принялся тянуть в себя сверхсилу. Вновь вернулось жжение и неприятная ломота, стоило бы погрузиться в медитацию, да только времени на это уже не оставалось, только-только довёл заряд до трёх мегаджоулей, и прозвучала команда открывать ворота.

Выдвинулись мы на вездеходе и двух грузовиках, в кузовах которых вперемешку разместились оперативники и бойцы штурмового взвода. В одной машине старшим поставили Евгения Вихря, в другой командовал Владимир Ельня. С нами помимо Василя и вставшего за пулемёт Андрея на выезд отправились ещё три сотрудника оперчасти комендатуры, с которыми мне по работе сталкиваться прежде не доводилось. Льва в этот раз на выезд не взяли; как оказалось, его привлекли к поддержанию канала связи с Новинском.

— Короста! — обернулся капитан Городец, стоило только нам вывернуть на улицу. — От нас ты на связи с диспетчером, имей в виду.

— А как же рация? — озадачился Василь.

— Радиоперехваты ещё никто не отменял, — отрезал Городец. — Обеспечишь нам закрытый канал. Ясно?

Кое-какие способности к ментальному общению у моего бывшего сослуживца имелись, но не слишком-то выдающиеся, поэтому Василь страдальчески поморщился и обречённо выдохнул:

— Так точно!

Первая остановка случилась у нас уже в соседнем квартале, и случайной она отнюдь не была. Мало того что мне велели ехать по конкретному маршруту, так нас там ещё и ждали. Рядом с загнанной в боковой проезд телегой с высокими бортами и обрезанными постромками стоял мотоцикл разведвзвода, бойцы с оружием в руках расположились в теньке. В теньке они и остались, только командир мотокоманды с погонами старшего вахмистра подошёл и принялся что-то втолковывать Городцу, взявшемуся самолично осматривать ничем не примечательный образчик гужевого транспорта.

Одним из разведчиков оказался Никита Алтын, вот я и выбрался из вездехода будто бы размять ноги. Заодно мотнул ему головой, а когда егерь подошёл и ответил на рукопожатие, без лишних обиняков спросил у него:

— И что у вас тут?

Никита оглянулся на телегу и ухмыльнулся.

— Давай баш на баш! Что в общаге вчера стряслось?

— Нихонские диверсанты наведались. Шестнадцать человек положили.

— Это которые все в чёрном? — сообразил Алтын. — У нас зенитные установки пытались уничтожить, чуть не проворонили.

— Так что с телегой? — повторил я свой вопрос.

— Да непонятно, — развёл руками Никита и, понизив голос, добавил: — Похоже, ваши диверсанты кого-то живыми захватить собирались.

— С чего взял?

— А с того, что там двойное дно и пятна крови, точно кого-то уже перевозили! Видать, как стрельба началась, их подельники сделали ноги, а телегу бросили. Может, под бомбёжку попасть испугались, может, на патруль нарваться — чего не знаю, того не знаю. Нам сказали по округе проехаться, всякое разное посмотреть. Ну и нашли.

Послышался гул авиационных двигателей, и я завертел головой по сторонам в поисках укрытия, но волновался напрасно: вскоре над крышами домов прошли в сопровождении бипланов-истребителей четыре звена тяжёлых трёхмоторных бомбардировщиков с эмблемами республиканского военно-воздушного флота.

Никита Алтын запрокинул голову и с видом знатока заявил:

— «Тройки» и «Чайки» на юг полетели. Устроят узкоглазым весёлую жизнь!

В этот момент Городец, закончив осмотр телеги, двинулся обратно к вездеходу, и я поспешил вернуться за руль, но вот так сразу мы никуда не поехали. Капитан уселся на пассажирское сиденье, связался по рации со штабом пограничников и вызвал к нам некоего Лешего. При этом название улицы и номер дома он не озвучил, лишь указал условный квадрат карты да передал указание держать связь для получения дальнейших инструкций через диспетчера. Василь при этих словах страдальчески вздохнул.

— Перекур десять минут! — объявил Георгий Иванович и сам, подавая пример остальным, достал портсигар.

Справился с ним одной рукой он без всякого труда, папиросу и вовсе запалил взглядом; в спичках не возникло нужды.

— Спрашивай уже! — разрешил тогда, затягиваясь.

Остальные к этому времени уже выбрались из вездехода, свидетелей у нашего разговора не было, вот я и рискнул поднять не самую удобную для себя тему:

— Связи Сомнуса отследили?

— Если какие-то подвижки на этот счёт и случились, то уже после моего отъезда.

— А установили связь Граба с Рейсом?

Городец неопределённо покрутил пальцами.

— Граб в отделе нравов работать начинал, мы его тогдашних сослуживцев опросили, и хоть никто ничего сказать толком не смог, есть намёки на то, что прихватил он однажды нашего психолога со столь юной барышней, что в случае огласки проблем Рейсу было никак не избежать. И случилось это аккурат перед его заграничной командировкой. Но тут было сразу понятно, в каком направлении копать нужно. А так — полный ноль. Общителен был господин Граб безмерно.

Ответ нисколько не порадовал, и развивать тему я не стал, поинтересовался о другом:

— А этот лётчик? Сказал что-нибудь полезное?

Георгий Иванович пыхнул дымом.

— Петя, ну что ты как маленький? Мы его, конечно, выпотрошили, но это всё больше по линии армейской разведки интерес представляет, не по нашей части. Поэтому и риковцам сдали.

— Вы так хорошо нихонский знаете? — удивился я, поскольку мне этот язык лёгким для изучения отнюдь не показался.

— Есть в штате специалисты, — заявил в ответ Георгий Иванович и обратил внимание на двинувшегося к вездеходу Василя. — Ну что?

Тот потёр мясистую переносицу, болезненно покривился и сказал:

— Сейчас будет.

Так оно и оказалось: не прошло и пяти минут, как к нам подъехал ещё один вездеход зенитной роты, в котором помимо пулемётного расчёта и шофёра, прикатил зоопат с четвёркой псов.

— Пошли! — распорядился оператор, и собаки разом выпрыгнули из машины, а их сопровождающий обратился к Городцу: — Что тут?

— Телега, — коротко ответил Георгий Иванович.

Других пояснений не понадобилось, да и сам зоопат никаких команд своим четвероногим подопечным не отдавал. Ищейки со всех сторон обнюхали телегу, а один из псов, показавшийся помесью овчарки с дворнягой, и вовсе запрыгнул на неё. Он побродил там да и соскочил обратно, побежал вместе с остальными по переулку. Зоопат забираться в машину не стал и поспешил за сворой пешком.

— Выдвигаемся! — скомандовал капитан Городец.

Я плавно тронулся с места и спросил, даже не пытаясь скрыть удивления:

— И они вот так запросто выследят владельца телеги? Через двенадцать часов? В городе?

— Автомобиль не выследили бы. А так все шансы есть.

Мы вывернули на оживлённую улицу, и убеждённость куратора понемногу начала передаваться и мне. Четвёрка псов не рыскала из стороны в сторону, а уверенно бежала по дороге и столь же уверенно и без малейших колебаний повернула на следующем перекрёстке налево.

Без заминок конечно же не обходилось, только случались они отнюдь не по вине ищеек. В городе заметно прибавилось служивого люда, тут и там мелькали пилотки и гимнастёрки, кители и фуражки. На многих перекрёстках оказались выставлены пикеты, расхаживали по улицам армейские патрули, попадались на глаза и полицейские.

Патрульные крайне нервно реагировали на любое скопление горожан, но обывателей это от обсуждения ночного налёта не останавливало. Особенно жаркие дискуссии разворачивались в очередях к продмагам и бакалейным лавкам, коих до сегодняшнего дня мной в Зимске замечено не было.

Хватало и тех, кто спешил по своим делам, нервно поглядывая на небо. Где-то разбирали сгоревшие и взорванные дома, где-то на фонарных столбах монтировали тарелки громкоговорителей и тянули провода системы оповещения. Детворы на улицах почти не наблюдалось, но лишь потому, что пацаны оккупировали крыши, сидели там и пялились вдаль, то ли в ожидании воздушных боёв, то ли рассчитывая первыми заметить появление вражеской авиации.

Мы передвигались по улицам с переменным успехом. Бойцы каких-то пикетов и не думали препятствовать движению автоколонны, другим хватало удостоверения Василя, ну а где-то приходилось предъявлять ещё и мандат на перемещение по городу. На мосту через Зиму и вовсе застряли на десять минут, дожидаясь, пока занявшие там позицию танкисты свяжутся с командованием, а то проверит наши полномочия и даст отмашку освободить проезжую часть, отогнав в сторону многотонную боевую машину.

Навстречу прокатили полуторка и три телеги с бойцами, необмятая армейская форма на которых сидела как на корове седло. Ещё и оружие было только у шофёра и возниц, точно ехали новобранцы. Не иначе в Зимске на имеющиеся силы и подкрепление уповать не стали и начали набирать призывников.

На площади неподалёку от городского рынка шёл митинг и мелькали флаги с символикой Февральского союза молодёжи, там же записывали в добровольцы. А только удалились оттуда на квартал, и настиг сигнал воздушной тревоги. Наводчики мигом задрали к небу стволы крупнокалиберных пулемётов, но Городец судьбу предпочёл не искушать и велел загонять машины в переулки, куда уже устремились самые благоразумные из горожан.

Пару минут спустя послышался гул авиационных двигателей и над нами пронеслось два звена истребителей, только не привычных бипланов, а каких-то новых, стремительных и хищных, и, к счастью, — наших. Продолжения не последовало: то ли тревога оказалась ложной, то ли противника удалось перехватить на подлёте к городу, но ни близких, ни далёких разрывов до нас так и не донеслось. Мы выждали ещё пять минут и продолжили путь, даже прибавили скорость, дабы нагнать успевшего оторваться зоопата.