Павел Корнев – Москит. Том I (страница 57)

Едва ощутимое искажение энергетического фона обернулось волной теплового излучения, та прокатилась по огороду, вмиг спалила метнувшегося к дому с гранатой в руке бойца, выжгла грядки и запекла землю, ударила в курятник настоящим цунами и расплескалась, охватив его с двух сторон. Принявшая на себя основной удар постройка вспыхнула как спичка, забор и пара яблонь, которым досталось чуть меньше, тоже загорелись и обдали нас жаром. Будто в раскалённой печи очутились!

Георгий Иванович сотворил воздушную завесу, но только лишь стало легче дышать — сложился внутрь объятый пламенем курятник. Взвились искры, опало пламя, мы опять очутились на всеобщем обозрении, и сразу загрохотал пулемёт на турели. Ударил и я: рывком повысил давление внутри дома, ощутил противодействие и вывалился из резонанса, но энергии не пожалел, и — ухнуло!

Воздействие, равное по силе детонации пяти килограммов тротила, вынесло торцевую стену, только кирпичные обломки, щепки и пыль во все стороны полетели! Следом обрушился ближний к нам угол, и внутрь ударили автоматы, полетели гранаты и шаровые молнии.

В ответ уже не стреляли, но я в любом случае предпочёл не рисковать и направил вездеход к пролому в заборе, вывернул в переулок и сразу остановился, с наслаждением хватанув ртом воздуха, пусть пыльного и дымного, зато не опалявшего жаром носоглотку и лёгкие. Парочка штурмовиков в перепачканной кровью и помоями одежде немедленно вытянула из машины Василя и уложила его в канаву, а дальше вновь взбрыкнулся помехами энергетический фон.

Из развалин особняка вырвался новый шквал тепловой энергии, этот оказался не чета прежнему и был куда хуже сфокусирован, но даже так надворные постройки вспыхнули в один миг. А следом под прикрытием дыма и чада рванул наутёк сам оператор. Смазанным силуэтом мелькнула над забором его фигура, и сразу загрохотала спаренная зенитная установка второго вездехода, подобравшегося к особняку напрямик через соседние участки; только клочья мяса полетели. Всё, отбегался!

В разгромленном доме начал заниматься пожар, но штурмовики быстро погасили пламя, а вот с зачисткой спешить не стали, принялись менять магазины и восполнять растраченный во время боя потенциал. Прикатил второй грузовик, подтянулись опера, и я прикоснулся к щеке и нащупал уже подсохшую царапину, оставленную осколком разлетевшегося ветрового стекла, тогда-то немного в стороне от нас и взмыла над крышами домов красная ракета!

Ох, как нехорошо…

— Туда! — немедленно приказал Городец. — Давай!

Я направил вездеход по переулку, и Андрей развернул пулемётную установку, на всякий случай взяв на прицел развалины особняка, а когда тот остался позади, начал менять короб с лентой на новый. Мы выскочили из проезда между глухими заборами на дорогу, повернули и под завывание мотора покатили к перекрёстку. Там Георгий Иванович заметил промчавшийся по соседней улочке мотоцикл разведвзвода и крикнул:

— За ним!

Я без промедления притопил педаль газа, на следующем пересечении улиц повернул, рассчитывая нагнать бойцов разведвзвода и больше уже от них не отставать, но карты спутал поваливший из-под капота пар. Когда дотянули до перекрёстка, мотоцикл давно умчался прочь, а вездеход окончательно потерял ход.

Я выскочил из-за руля, обежал автомобиль и обнаружил, что движок принял на себя с пяток пуль — ко всему прочему оказался пробит радиатор, вот остатки воды и закипели.

— Отъездились! — сообщил я Городцу.

Тот ругнулся в голос и зажмурился, но связаться с подавшим сигнал тревоги зоопатом не сумел, завертел головой по сторонам, потом спросил:

— Что скажешь? Куда нам теперь?

Потенциал после выхода из резонанса я удерживал более чем просто солидный, а потому даже с предельным заземлением ощущал присутствие других операторов необычайно чётко. Так что закрыл глаза, отошёл на десяток шагов от Георгия Ивановича и попытался уловить присутствие энергетических аномалий. Попутно сузил сектор своего внимания, начал поворачиваться по часовой стрелке и что-то такое вроде бы даже ощутил.

— Туда! — указал я на проход между двумя заборами.

Городец оценивающе глянул на пулемётчика и скомандовал:

— Жди в машине!

— Есть! — хрипло выдохнул Андрей, рукав гимнастёрки которого пропитался кровью, а сравнявшееся цветом с простоквашей лицо покрыла испарина.

Я кинул на сиденье фляжку с водой и побежал за Георгием Ивановичем, а когда тот вытянул из кобуры пистолет, незамедлительно последовал его примеру.

Стало самую малость спокойней.

Участки, вдоль заборов которых мы спешили, оказались крайними, задами они выходили на пустырь. По высокой траве через него тянулись две накатанные колеи, дальше обнаружилась неширокая речушка с покосившимся мостком и плоскодонкой на песчаном берегу. Вот к ней-то и шагал кряжистый мужичок в подпоясанной ремнём рубахе, свободного кроя штанах и яловых сапогах.

— Стоять! — рявкнул Городец и даже пальнул для острастки в воздух. — Стоять, кому сказано!

Лысоватый дядька опасным мне отнюдь не показался; он не создавал ни малейших искажений энергетического фона, ещё и замер после выстрела как вкопанный с широко разведёнными руками, даже обернуться побоялся.

Я завертел головой по сторонам, а когда под сапогом влажно чавкнула грязь, оглянулся и обнаружил, что вляпался в нечто бурое, натёкшее в колею из травы. Шагнул туда, повёл ногой и в первый момент даже не понял, что именно лежит среди высокой осоки. Больше всего это походило на вывернутую наизнанку собаку.

Вывернутой наизнанку собакой это и оказалось. Вот же и ошейник...

Пёс зоопата!

Пусть и насмотрелся за последний год всякого, меня скрутил приступ рвоты, поэтому и упустил момент, когда дядька неуловимым движением развернулся и хлопнул в ладоши. От этого негромкого звука будто бы само пространство исказилось, стало вязким и захлестнуло, попыталось раздавить.

Вокруг Георгия Ивановича проявилась энергетическая конструкция, она защитила его от сверхъестественного воздействия, но сразу вспыхнула в местах узловых точек и лопнула, откинув капитана на добрый десяток метров. Ну а меня словно в мясорубку затянуло, точнее — затягивать начало.

Я выплеснул часть потенциала в попытке нейтрализовать атакующее воздействие, и будто влажную глину в кулаке стиснул, а та сквозь пальцы полезла — ни разорвать, ни даже проделать брешь в окутавшем меня коконе не вышло, чужая конструкция стремительно затягивала лакуны и продолжала искривлять пространство.

После резонанса я сумел сохранить полтора десятка мегаджоулей — невероятную прорву энергии! — и всё же этого оказалось недостаточно, чтобы вырваться из ловушки. Сама по себе сверхсила в противофазе не смогла разрушить основу направленного на меня воздействия, пришлось воздвигать барьеры, да только все щиты взрывались и развеивались по мере нарастания давления.

Я пальнул в дядьку, и пулю размазало в нескольких сантиметрах от дульного среза, будто пластилиновый заряд в невидимую стену врезался. Тогда-то и ощутил бессилие. Мне было нечего противопоставить этому оператору, не хватало ни мощности, ни знаний. Я не видел силовых узлов, на которые мог бы воздействовать точечно, меня просто давили, будто скорпиона подошвой. Будто москита в паутину спеленали!

А я… Я был слишком слаб, чтобы хоть что-то этому противопоставить! Пытался вывернуться и сопротивлялся до хлынувшей из носа крови, обжигающе-горячего пота, дрожи в коленях и онемения судорожно стиснутых в кулаки пальцев, но ничего поделать не мог. Абсолютно ничего!

И даже так продолжал цепляться за жизнь. Растратил потенциал и принялся на пределе мощности тянуть в себя сверхсилу, больше уже не пытался развеять чужое воздействие, лишь мешал тому сплющить грудную клетку, раздавить черепную коробку, выгнуть назад и сломать позвоночник, вывернуть наизнанку, как проделали это с зоопатом и его сворой.

Нет! Не хочу!

От бережка, куда отбросило капитана Городца, прилетела молния, её ослепительный росчерк не достал дядьку, погас метрах в пяти от него. Следом загрохотали длинные очереди, пули посыпались на землю рядом с оператором, и до меня донёсся явственный всплеск раздражения, миг спустя обернувшийся колючей волной энергетических помех.

Противник вошёл в резонанс, свет вокруг него начал меркнуть и растворять человека в стремительно сгущающихся тенях, но тут что-то неожиданно басовито хлопнуло, и фигура едва различимого во мраке дядьки взорвалась фонтаном крови. Уже вздёрнувшее меня в воздух и начавшее скручивать воздействие сгинуло без следа, я приземлился на ноги и каким-то чудом умудрился сохранить равновесие, а вот дядька упал. Сначала повалился на колени, потом качнулся вперёд и упёрся в землю руками. В его груди зияла дыра, в которую запросто прошёл бы кулак, кровь так и хлестала, но жуткий тип категорически отказывался подыхать. Он поднял голову, и стало видно, как в его глазах разгорается ослепительно-белое сияние.

Да эта сволочь вознамерилась утянуть нас за собой!

Прямиком в ад!

Вновь рявкнуло противотанковое ружьё, новое попадание пришлось в плечо, в сторону отлетела оторванная рука, а покалеченного оператора опрокинуло навзничь. Переборов ватную слабость в ногах, я двинулся к нему, на ходу оглянулся и обнаружил, что Городец только-только выбирается из зарослей чертополоха.