Павел Корнев – Москит. Том I (страница 53)

Тянуть из него успевшего очухаться самурая не возникло нужды, тот поднялся с сиденья без каких-либо понуканий, а потом вдруг отпихнул Василя и сиганул наружу. Миг спустя ему на спину приземлился Городец, он сбил пленного с ног, придавил и резким ударом по затылку заставил клюнуть лицом в землю.

— Взять его! — прорычал Георгий Иванович и со стоном откатился в сторону, стоило только оперативникам ухватить нихонца под руки и вновь заблокировать его сверхспособности. — Линь, коменданта сюда! — скомандовал он, поднимаясь на ноги.

Я рванул в общежитие, влетел в вестибюль и застал там приезжих аналитиков, которые расселись вокруг Эльвиры Генриховны, взяв друг друга за руки, словно на спиритическом сеансе. Ладно хоть уже назначили дежурного, он за комендантом и сбегал.

Под руководством Городца оперативники отконвоировали пленного в подвал, а я оказался предоставлен сам себе, чем и не преминул воспользоваться. Отправился спать. Нет, поначалу мелькнула мысль найти Лию, но едва стоял на ногах, и было не до разговоров. По этой же причине не пошёл проведывать Матвея. Всё с ним будет хорошо. А вот насчёт себя самого такой уверенности отнюдь не испытывал. Укатали сивку крутые горки: и подташнивало, и голова кругом шла.

Увы, отыскать укромный уголок оказалось не так-то и просто. Общежитие напоминало растревоженный муравейник, на всех более или менее мягких горизонтальных поверхностях уже расположились бойцы пограничного корпуса, штурмовики и оперативники.

Я немного потыкался туда-сюда, потом вернулся к вездеходу и проверил уровень воды, масла и бензина, заодно попинал колёса. По телу растеклась болезненная ломота, а голова всё сильнее кружилась, вот и наплевал на опасность нового воздушного налёта, поудобней устроился на заднем сиденье, принялся разгонять сверхсилу по организму, стабилизировать энергетические каналы, выравнивать внутренний потенциал. И как того и следовало ожидать, очень скоро в процессе этих медитативных упражнений задремал.

Очнулся от ощущения некой неправильности, разлепил веки и обнаружил, что рядом устроилась Лия. Я спросонья протянул к ней руку и немедленно услышал в ответ:

— Я тебя ещё не простила!

Это вот её «ещё» определённо порадовало, и, хоть выяснять отношения сейчас нисколько не хотелось, я не преминул уточнить:

— С Герасимом поговорила?

— Поговорила, — подтвердила барышня.

— И?

— Ну да, да! Ты — некомандный игрок, одиночка. Удивительно, правда? А то я не знала! — раздражённо выдала Лия, перехватила мой взгляд и закатила глаза. — Ну что ты смотришь? У меня же не тумблер в голове с положениями «обижена», «не обижена»! Я живой человек, а не машина бездушная! И потом, ты всё равно не имел права так со мной поступать!

«Как я теперь cмогу тебе доверять?» — мысленно продолжил я, поскольку некогда такое уже слышал, но нет, ничего подобного не прозвучало.

— И ведь не извинился даже! — пожаловалась Лия и стала какой-то потерянной и несчастной.

— Всё хорошо? — забеспокоился я.

— Нет, — шмыгнула носом барышня, всхлипнув. — Всё ужасно! Я их убила, понимаешь? Я их всех сожгла и взорвала! Семь самолётов, Петя! Я уничтожила семь самолётов!

— Не ты, а вы…

— Нет! — отрезала барышня. — Именно — я! Остальные просто делились силой, диспетчером была я! Я — чудовище, да?

Я немного подумал, потом сказал:

— Ты всё сделала правильно. Это война. На войне убивают или погибают. Подумай лучше о том, сколько жизней ты сегодня спасла!

Лия обхватила себя руками и поёжилась, потом спросила:

— А ты? Ты ведь убивал, я знаю! Тебе даже снятся кошмары. Как ты можешь с этим жить?

Вопрос поставил в тупик. И в самом деле — как?

Сам-то ведь не вражеский самолёт в небе взорвал, сам потроха сослуживца в месиво превратил и не на войне, а в глухом переулке. И ничего — совесть не мучает. Давно забыл уже и не вспоминаю.

— Я — интроверт и эгоист. Возможно даже — мизантроп, — признался я с кривой ухмылкой.

— Ой, да перестань, Петя! — попросила Лия. — Я серьёзно!

— А если серьёзно… — Я вздохнул. — Подумай вот о чём: могла ты поступить иначе или нет? Не могла — ведь так? А значит, и переживать не о чем. Ты всё сделала правильно.

Лия ничего не ответила, только напряжённо засопела, и я притянул её к себе и обнял.

— Есть один верный способ успокоить нервы. Нужно поспать, и тогда всё станет не столь ярким, будто бы невзаправдашним даже. Так и будет. Я знаю…

Барышне это заявление столь уж убедительным не показалось, но я всё говорил и говорил. Наверное, нёс ахинею чистой воды, а потом ещё слушал и поддакивал в нужных местах, ведь если ты не клинический интроверт, куда лучше сна способно помочь обычное человеческое общение. Я знал это наверняка: как-никак не раз и не два исповедовался на допросах и получал от кураторов отпущение грехов.

Ну а потом Лия выговорилась и задремала, тогда уже уснул и я.

Проснулся на рассвете в одиночестве, c занемевшей от неудобной позы шеей и ломотой во всём теле, ещё и порядком искусанный комарами. Но проснулся сам, а не подскочил по тревоге, что однозначно порадовало. Самочувствие — нет, не радовало и оставляло желать лучшего, а вот никакой суеты во дворе общежития не наблюдалось совершенно точно.

Быть может, ночной налёт был провокацией нихонских империалистов?

Хорошо бы, но верилось в это с трудом. А если начистоту — не верилось вовсе.

Это война. Точно война.

Я сходил в уличный туалет, а потом долго умывался, отфыркивался и отплёвывался у рукомойника. Головная боль понемногу унялась, а вот тело так и крутило, но ныли не потянутые мышцы, это вчера перегрузил энергетические каналы. И ещё во время сна я лишился едва ли не четверти набранного потенциала, чего не случалось, пожалуй, с первых дней оперирования сверхсилой.

Аппетита особого не было, а вот пить хотелось неимоверно, отправился разузнать насчёт завтрака, заодно и на Василя, спускавшегося откуда-то сверху, наткнулся.

— О, ты уже встал! — обрадовался он. — Идём завтракать! У нас очередной выезд намечается.

— Что вообще слышно? Как обстановка в городе?

— А пёс её знает! — развёл руками Василь. — Слушай, а лихо мы вчера узкоглазого скрутили! Хлипкий он какой-то оказался. Даже непонятно, как тут вчера такой переполох устроили!

— Ты диверсантов с пилотом не сравнивай! — резонно заметил я. — Да и лётчик подбитый бомбардировщик над домами до упора тащил, вот и выдохся. И насчёт хлипкости — это ты, брат, загнул. Вы его на пару с Городцом еле повязали! Я из-за вас чуть не надорвался!

Василь немного даже смутился.

— Да ты знаешь… Этот слабосилок каким-то скользким оказался, неправильным. Я всё как по учебнику сделал, а полностью его входящий канал один черт заблокировать не получилось. Знаешь, как радиопомехи ставят? Так вот он, такое впечатление, немного на другом диапазоне частот по сравнению с нами работал. Не как негатив, просто слегка от стандарта отличался.

Сразу вспомнились непривычно-резкие помехи, неправильный ритм пульсации энергетического узла и чуждость втянутой в себя сверхсилы, так что оспаривать слова товарища я не стал и кивнул.

— Ну может быть… Совсем не факт ещё, что его Городец один на один скрутил бы. Что у него с рукой, кстати?

— У капитана-то? Предплечье в двух местах сломано. Локтевая и лучевая кости.

— Вот видишь!

Вестибюль оккупировали аналитики, столы на этот раз накрыли в одном из подсобных помещений. Чёрствый хлеб, масло, варёные яйца — выбор оказался небогат, зато я выдул три стакана горячего сладкого чая кряду. Попутно выслушал краткий пересказ последних новостей, и вопреки первоначальному заявлению знал Василь не так уж и мало, пусть даже это и были преимущественно обрывки слухов, а никак не достоверная информация.

Официальных заявлений, помимо призывов сохранять спокойствие, пока что не прозвучало, но нельзя сказать, будто власти пустили ситуацию на самотёк. Просто одной из целей ночного налёта стала городская радиовышка, да и уличные репродукторы работали далеко не везде. Оценки нанесённого бомбардировкой ущерба весьма существенно разнились, равно как и количество сбитых нихонских самолётов, но все сходились в том, что основной целью нападения стал железнодорожный узел и вот об него узкоглазые асы свои кривые зубы, вне всякого сомнения, обломали.

Касательно ситуации на границе проверенных сведений было и того меньше. Точнее — они отсутствовали как таковые.

— Всё серьёзно, — уверил меня Василь. — Это не единичный налёт, а вторжение. Зуб даю!

Это его «зуб даю» весомости высказанному мнению нисколько не добавило, но я и сам придерживался аналогичной точки зрения, а посему спорить не стал.

— А что насчёт опергруппы слышно? — уточнил я вместо этого.

Василь потёр свой крупный нос и пожал плечами.

— Я так понял, нас военными советниками оставят. Только ещё непонятно, к кому прикрепят: к пограничникам или к армейцам. Пирокинетиками, как слышал, зенитчиков на вокзале усилят. Аналитики тут останутся, они защищённые каналы связи организовали, аж до Новинска добивают. Представляешь?

— Толку-то с того? — поморщился я. — В Зимске и окрестностях операторов раз-два и обчёлся. А тех, кто ментальную связь поддерживать способен, и того меньше!

— Не скажи, — не согласился со мной Василь. — В пограничном и железнодорожных корпусах таких не так уж и мало. И при губернаторе наших много, как слышал. Да что там! По количеству операторов Зимск третье место после Новинска и столицы занимает!