Павел Корнев – Меня зовут Гудвин (страница 83)
Капитан отвесил мне подзатыльник и потребовал:
— Не юродствуйте, задержанный!
Голова мотнулась, и всего так передёрнуло от бешенства, но мир не заволокло красной пеленой, да и при осознанном обращении к пси-энергии та ощущалась какой-то совсем уж рыхлой и жидкой. Увы и ах, вколотый нейтрализатор свёл экстрасенсорные способности практически на нет, да ещё и парочка таёжных орков у двери замерла. Рыпнусь — наваляют.
И я рыпаться не стал, ограничился словами:
— Давай, молодой! Зарабатывай себе на статью! Вот сниму побои, тогда вы у меня попляшите!
Эльф вновь замахнулся, но перехватил взгляд майора и бить не стал.
— Побои ты получил при оказании сопротивления!
— Это ты прокурору и судье доказывать станешь!
— Хватит, Гудвин! — потребовал майор Усольцев. — Кому звонил? Сообщникам?
— Поверь, гражданин майор, — тихонько рассмеялся я, — тебе не хочется этого знать.
Усольцев глянул укоризненно, открыл мою записную книжку и принялся её листать.
— Мы ведь всё равно узнаем, так зачем всё усложнять?
Я закатил глаза.
— Если вам сложно просто запросить АТС, то даже не знаю, что и сказать!
Хозяин кабинета продолжил переворачивать страницы, спросил, обращаясь к эльфу:
— Лейтенанта Иванова знаешь? Рабочий номер записан.
Капитан пожал плечами.
— Попадал в разработку уже, значит.
Я закрыл глаза, вздохнул и произнёс:
— Подождём.
Ну да — в уголовном розыске наверняка выяснили, с кем именно я пытался связаться, и потому просто тянули время в ожидании реакции сотрудников госбезопасности.
Успел я что-то сказать? А если успел, отреагируют ли на звонок?
Вот и сидим, катаем вату.
Задребезжал телефонный аппарат, майор снял трубку и по его мимолётной гримасе я понял, что меня услышали и на моё сообщение отреагировали.
— Что — не свезло, не прокатило? — рассмеялся я. — Начальство на ковёр вызывает?
Усольцев ничего не ответил, взял лежавший на столе перед ним скоросшиватель, встал и скомандовал:
— На выход!
Он покинул кабинет первым, следом конвоиры вывели меня, а замкнул нашу процессию капитан. Подниматься или спускаться с этажа не пришлось — мы просто перешли в другое крыло, где располагалась приёмная начальника управления.
— Проходите, вас ожидают, — сказал секретарь в чине лейтенанта и глянул на меня неодобрительно и даже зло.
Майор распахнул следующую дверь, я приметил за столом для совещаний помимо хозяина кабинета ещё и капитана Кузнецова, поэтому, переступая через порог, скособочился и начал подволакивать левую ногу.
— Здравия желаю, товарищ капитан! — поприветствовал сотрудника госбезопасности, и конвоиры тут же придержали меня, не позволив приблизиться к столу. Из всех нас к нему подошёл лишь майор, выложил перед полковником прихваченный с собой скоросшиватель.
Перед полковником — ага. Пусть сейчас тот и был в штатском, но я его запомнил по встрече у прокурора.
Капитан Кузнецов этой заминкой воспользовался и спросил:
— Гудвин, тебя что — били?
— И даже ногами, — пожаловался я.
Хозяин кабинета поднял взгляд на майора Усольцева, тот сухо произнёс:
— Оказывал сопротивление при задержании.
Я оскалился.
— Майор, у меня ж свидетель есть! Подчинённые твои уже на статью заработали, продолжай в том же духе и прицепом с ними пойдёшь.
Ни на кого моя тирада никакого впечатления не произвела, её попросту проигнорировали.
— Как видите, — обратился полковник к упырю, — жизни вашего свидетеля ничего не угрожает, а обстоятельства его задержания и суть предъявленных обвинений находится вне юрисдикции органов госбезопасности. — И он скомандовал моим конвоирам: — Уводите!
— Меня о Михалыче и пси-концентрате без протокола расспросить пытались! — выпалил я.
Кузнецов поднял руку.
— Стойте!
Уже напрягшиеся было таёжные орки замерли на месте, а майор Усольцев брезгливо произнёс:
— Клевета!
Но тут проигнорировали уже его. Упырь уставился на хозяина у кабинета.
— Расследование обстоятельств хищения пси-концентрата находится в юрисдикции органов госбезопасности, полковник! — напомнил он.
— Мы расследуем другое уголовное дело!
— Другое! — ухмыльнулся я. — Разве могут быть сомненья! Но шила-то в мешке не утаишь! — Меня вновь потянули на выход, пришлось упереться. — Товарищ капитан, они нарушают мои гражданские права! Не позволяют написать жалобу прокурору на обстоятельства задержания, побои и условия содержания! Опасаюсь за свою жизнь!
Во взгляде упыря не промелькнула ни намёка на интерес, и я попросил:
— Передайте от меня маляву прокурору! А то застрелят при попытке побега, и концы в воду!
Капитан госбезопасности вздохнул и посмотрел на хозяина кабинета.
— А в чём, собственно, его обвиняют?
— Они не придумали ещё!
Майор Усольцев откашлялся и веско произнёс:
— По статьям сто восемь, сто сорок четыре и сто сорок шесть, пункты а и б.
— А и Б сидели на трубе, — передразнил я. — Кто ж так обвинение предъявляет? Не первый же раз за мужем! Товарищ капитан, это провокация! Нет у них ничего на меня, вот и юлят. Дайте ручку и листок, я прокурору всё в красках распишу!
Сотрудник госбезопасности посмотрел на начальника управления.
— И всё же: что именно он натворил?
— Сейчас это значения не имеет, — отрезал тот и повторил: — Уведите задержанного!
Упираться я не стал и обмяк, чем донельзя усложнил задачу конвоирам, заорал:
— Товарищ капитан, к хищению пси-концентрата причастна преступная группа, состоящая из сотрудников милиции! У меня есть доказательства!
— Верните его! — потребовал упырь и, поскольку полковник никак на это требование не отреагировал, с нажимом добавил: — Я немедленно поставлю своё руководство о вновь открывшихся обстоятельствах и затребую перевод задержанного в наш изолятор! Ну а если его и в самом деле застрелят при попытке побега, оргвыводы последуют незамедлительно!
Я раскорячился в дверях, не давая вытянуть себя в приёмную, а вломить как следует при постороннем конвоиры постеснялись. Скрутили, конечно, но уже прозвучала команда: