Павел Комарницкий – Найдёныш (страница 39)
— Вы вот что, Леонид Алексеевич… Для пущей надёжности хорошо бы вам посетить ещё пару-тройку людей из наших. Владимир Иванович Вернадский — слышали про такого?
— Ну ещё бы!
— Вот и замечательно. А с Вознесенским и Сусловым я вас прямо сейчас сведу, — Обручев засмеялся, — покуда они тоже по тайге не разбежались.
…
— У-ух! Хорошо! А ну ещё наддай!
Бяшка лежала на полке, аж пристукивая копытцами от удовольствия, в то время как Асикай старательно обрабатывала её двумя берёзовыми вениками. Варька и Дарёнка, по праву младшего поколения, брызгали друг на друга холодной ключевой водицей из чана, не забывая при этом визжать. Варвара Кузьминишна с удовольствием разглядывала творящуюся чехарду, отдыхая на нижней приступке банного полка, где жар был не так силён. Верхние венцы банного сруба выделялись светлым — пришлось-таки Иван Иванычу нарастить высоту парилки, сообразно потребностям богини Огды.
— Уау! — Бяшка перевернулась на спину, подставляя усердной банщице живот и грудь. — А ну ещё наддай пару!
Этой весной Бяшке исполнилось восемнадцать, если учесть, что нашли малышку совсем ещё грудничком-сосунком, явно менее года от роду. Восемнадцать земных лет… сколько было бы ей лет там, на родине?
— Всё, Аська, спасибо! Достаточно! — Бяшка встала с полка, во весь рост. Опасения, что грозная богиня дорастёт до четырёх аршин, к счастью, не оправдались, но и достигнутые неполные три с половиной смотрелись очень даже внушительно. И вообще за последние годы Бяша стала очень красивой, если смотреть без кондовой человечьей предвзятости. Стройные, длинные ноги налились взрослой силой, широко и откровенно развернулись бёдра. Тонкая талия, высоко посаженные, тугие округлые полушария грудей, топорщащиеся крупными острыми сосками, длинная, сильная и гибкая, благородных очертаний шея, дивные округлые плечи… Вот только волос в интимных местах и под мышками у девушки так и не наросло, и уже было очевидно, что подобных излишеств природа бяшкиному организму не положила.
— Нравлюсь, да-а? — Бяшка, как обычно, без труда читала мысли и ощущения в головах у окружающих.
— Бяша, ты самая-самая красивая из всех нас! И умная тоже! — заявила Дарёнка, с непосредственным детским восхищением глядя на сводную сестрицу. Очевидно, то, что все прочие «из нас» также являются красивыми и умными, подразумевалось по умолчанию.
— Ну ещё бы не самая! — засмеялась Бяшка, окуная в таз с кипятком свежий веник. — У меня во какие копыта, а у вас-то нету!
— А ты можешь так медведя пнуть, чтобы он сдох? — не унималась Дарёнка.
— А зачем его пинать? — Бяшка весело блестела глазами.
— Нууу… а то по тайге ходить страшно! Ягоды берёшь, а он раз!
— Да ничего не страшно, — вновь засмеялась Бяшка.
— Ага, конечно, тебе-то не страшно! Тебя все звери кругом боятся! Ты кого хочешь можешь догнать, и чего хочешь сделать!
— Медведя кругом нету! — встряла Варюшка, не выдержав. — Бяша-Огды их всех распугала! Она всех сильней в тайге!
— Так, вы намерены болтать или париться? — сделав строгое лицо, сквозь смех пригрозила Варвара. — А ну полезайте на полок, болтуньи!
…
— …На основании всех этих соображений я считаю в высшей степени важным возможно быстрое нахождение метеорита в районе Подсменной Тунгускн, выяснение его размеров, его состава и строения. Посылка экспедиции, предполагаемая музеем, возможно окажется делом очень большого научного значения, и полученные результаты могут сторицей окупить затраченные на них время и средства. Они никаким образом не могут быть вообще напрасными!
Академик Вернадский откинулся на спинку стула, давая возможность оппонентам осознать грандиозность масштаба и прочее.
— Гм… — председатель комиссии рассматривал бумаги, разложенные перед ним. — Ну что ж… товарищи тут представили весьма убедительные доводы. Если предположить по максимуму, что масса осколков Тунгусского метеорита порядка ста тысяч тонн, то при содержании никеля, как обычно, восемь и четыре десятых, это же свыше восьми тысяч тонн, в пересчёте на чистый металл. Настоящее промышленное месторождение, можно фабрику открывать. Есть вопросы к товарищу Кулику?
— У меня вопрос, — подал голос мужчина с выпирающим кадыком. — Когда вы планируете отправиться на поиски?
— К сожалению, этот сезон потерян, — Леонид Алексеевич поправил очки. — Но если уважаемая комиссия утвердит проект, можно будет основательно всё подготовить и отправиться на Тунгуску следующей весной, как только ослабеют морозы. Сами понимаете, проводить изыскания зимой, когда ртуть в градуснике замерзает даже днём, не говоря о ночах не слишком-то продуктивно…
На лицах членов комиссии отразилось сочувствие. Вот же, есть люди в России, по собственной инициативе лезут в ад…
— Где вы намерены основать исходную базу экспедиции? — не унимался кадыкастый.
— Ближе всего к месту падения находится пушная фактория Ванавара, — Кулик указал на карте, в крупном масштабе изображавшей указанный район. Карта, правда, была скорее контурная, нежели топографическая, ибо никто соответствующих промеров в данном районе отродясь не делал. — Оттуда до эпицентра около семидесяти километров. К тому же туда эпизодически, в период весеннего половодья, а также отчасти осенью осуществляется завоз товаров водным путём.
— Выше Байкита река Подкаменная Тунгуска официально несудоходна, — встрял лысый крепыш.
— И тем не менее провоз возможен, и осуществляется. Малые речные суда с моторной тягой или даже паровые буксиры вполне там проходят в мае-июне. Вот справка из Речфлота.
— Какова же сумма? — дребезжащим голосом поинтересовался пожилой мужчина с выдающимся носом.
— Да вот же смета! — председатель комиссии поднял из вороха бумаг одну. — Кому интересно, пожалуйста.
Бумажка пошла по кругу.
— Тоже мне, сумма… — хмыкнул лысый крепыш. — Столько народу собрали…
— Больше вопросов к товарищу Кулику нет? — председатель обвёл свою паству взглядом. — Тогда голосуем, не будем время тянуть. Кто за? Решение принято!
…
— Ааиии!!!
— Ага, страшно?
— Неее! Хорошоооо!
Дарёнка визжала и дрыгалась, взлетая выше крыши, но всякий раз ловкие и сильные Бяшкины руки аккуратно ловили малолетнюю акробатку, не допуская до жёсткого контакта с землёй. Варюшка и Иван Третий, как более старшие, терпеливо ждали своей очереди на полёт. Труднее всего приходилось Ивану Охченычу. С одной стороны, здоровущий уже парняга, десятый год пошёл, того гляди женилка заторчит, а с другой — ну кому же такого счастья не охота-то, на ручках самой богини Огды покачаться-полетать?!
— Чего насупился, Вань? А ну-ка иди сюда!
Крепкие пальцы ухватили Ивана Охченыча за бока, и спустя секунду он уже летел вверх, растопырив конечности, хохоча от восторга.
— И как не умаялась ты, Бяша, — Варвара Кузьминишна наблюдала за аттракционом, сидя рядом с прочими взрослыми на бревне-завалинке. — Гляди-ко, парень-то какой здоровущий!
— Этак ты, пожалуй, и меня метать сможешь? — подначил Иван Иваныч, посмеиваясь в бороду.
— Не искушай, па!
Летнее солнце понемногу скатывалось к горизонту, но гнус, прибитый полуденной жарой, до сих пор осторожничал, не вылезал из укрытий. Редкой красоты день для здешних мест — тихо, тепло как в тропиках, и гнуса нету…
Рысик, давно выросший в роскошного полуторапудового кота, лениво возлежал в тенёчке, с кошачьей снисходительностью наблюдая за вознёй. Неподалёку валялись собаки, высунув языки на всю длину. Раз отдых, то отдых для всех!
Сегодня было семнадцатое июня одна тысяча девятьсот двадцать шестого года. Или, по новому революционному календарю — тридцатое. Сегодня никто на заимке не работал, ну разве что коров пришлось подоить. Когда это началось, не мог уже вспомнить никто, но обычай выделять этот день из череды трудовых будней постепенно окреп и врос в быт.
День Поминовения.
— Уф!.. — Бяшка поставила последнего акробата на грунт. — Всё, достаточно!
Сегодня по случаю жаркой погоды девушка была одета предельно легко, то есть в короткую до предела шёлковую сорочку, едва прикрывавшую стыд. Сорочку эту Варвара перешила из своей запасной, подаренной Иваном ещё на свадьбу французской вещицы, отпустив бретели так, что край рубашки лёг ниже грудей. Для прикрытия же самих титек пришлось притачать чашки, слепленные из лоскутков. А впрочем, остальные обитатели заимки были одеты ненамного теплее — на бабах сорочки с юбкой, на мужиках холщовые штаны да рубахи на голое тело. Младшее поколение и вовсе обходилось костюмами, выданными природой, не испытывая при том никакого стеснения — когда ещё в другой раз выпадет такая дивная погодка для загара!
— Совсем дикие ведь растут ребятишки-то, — произнесла Варвара. — Маугли прямо. А, Иван?
— Да брось, мать! — отмахнулся Иван Иваныч. — Тоже скажешь, «маугли»… Все вон про Маугли того уж читать без запинки могут! Дарёнка и та грамоте обучилась, а ты — «маугли»!
— Однако, обносились мы шибко, Вана Ваныч, — заговорил Охчен, расслабленно щуря глаза. — Сукно-полотно, мануфактура скоро запас выйдет. Пять лет, шесть лет — все штаны дырявые будут.
— Умеешь ты настроение поднять, — вздохнул Полежаев, скучнея.
Действительно, проблема с одеждой и обувью, задвинутая на задний двор более насущными хлопотами об урожаях, исподволь назревала и таки вызрела. Запасы ткани, оставшиеся со времён царизма, помалу таяли. Фактории, в том числе и Ванавара, правда, по окончании гражданской войны помалу ожили, однако характер торговли несколько изменился. Во-первых, пушная монополия государства вкупе с монополией на боеприпасы, водку и соль позволяла товарищам держать цены, от которых покраснел бы стыдливо любой купец, и во-вторых, как успел понять Полежаев, прибыль для большевиков была отнюдь не главное. И вообще, товарищи лучше знали, кому, чего и сколько надлежит потреблять. Оставалось с умилением вспоминать, как ещё не так давно можно было заказать привезти всё что угодно, от редких книг до швейной машинки и даже водяного насоса. Ассортимент нынешних факторий был суров — спички-соль-сахар, махорка-патроны-чай-порох… И, конечно же, водка, по-прежнему составлявшая львиную долю товарообмена. Завоз материи если и производился, то скверный ситчик стоил как парча, сукно же для освобождённых народов Севера товарищи полагали излишней роскошью.