Павел Комарницкий – Далеко от Земли (страница 44)
– Девушка, покажите вон тот электронагреватель, пожалуйста. Нет, не тот, вот этот! Два киловатта? Замечательно. Я два возьму. Нет, три!
Затарившись калориферами, я споро двинулся в обратный путь. В самом деле сегодня к моей ненаглядной должны прибыть соотечественники… и что они подумают, увидев, в каких кошмарных условиях обитает молодой специалист? Мало того что конура бетонная, так ещё и ХОЛОДНО В ДОМЕ!!!
– Ау! Принимай груз! – окликнул я, вваливаясь в квартиру с тремя увесистыми коробками в обнимку. – Слышь, тут у нас какой-то воробей по хате летает!
Больше ничего произнести я не успел. В голове полыхнуло, словно удар молнии, и наступила тьма…
– …Антон! Антоша! Да очнись же, ну?!
В поле зрения сквозь плавающую призрачную зелень проступило изображение – пара тугих округлых грудей, целящихся прямо в меня острыми позолоченными сосками. Выбрав из двух ту, которая виднелась правее, я протянул непослушную руку и пощупал упругую плоть.
– Отличные титьки у тебя… до сих пор восхищаюсь…
– Уф… – Вейла обессиленно откинулась, прислонилась к стенке, сидя на корточках. – Как ты меня напугал…
– Что это было?
– Это я дура, Антоша. Тестировала «сторожки» и забыла отключить парализаторы… не сообразила, что ты можешь вернуться так скоро.
– Какие «сторожки»?
– Да вставай уже!
Кряхтя, я поднялся с пола, на всякий случай придерживаясь за стеночку. Призрачная зелень в глазах постепенно таяла.
– Так что за «сторожки»?
– Да вот.
На ладони иномейки сидели, прижавшись друг к другу, воробьи. Пара воробышков, сереньких таких…
– Понятно… Роботы?
– Естественно.
– Можно взять?..
– Лучше не надо. Опасное оружие, а ты не обучен.
Опасное оружие косило на меня чёрной бусинкой глаза.
– Классная имиташка, слушай… Прикрывать вашу экспедицию будут?
– Угу.
Один из брелков в ожерелье тоненько пискнул, глаза Вейлы расширились.
– Мне ехать встречать, а тут такой бардак! Время, время!
Всё дальнейшее происходило в бешеном ритме.
– Так… – моя ненаглядная, бесцеремонно засунув куда-то боевых пташек, торопливо напяливала колготки. – Расставь все эти печки под окнами… нет, одну лучше к дивану. Выданную спецаппаратуру включай уже. Ещё на тебе рисовая каша с курагой и кальмары с брусникой. Ничего не успела, растяпа…
– Будут тебе кальмары с печками, – заверил я. – Ты забыла, – я протянул кружевной лифчик.
– Да ай! – она уже натягивала блузку. – Некогда!
– Без шуток, оденься потеплее, – я неодобрительно разглядывал наряд ненаглядной: кожаная юбочка-ультрамини, туфельки, полупрозрачная блузка и курточка-ветровка до пупа. – Знаешь, какой сегодня холод на улице? За ляжки будет щипать не хуже автобусного маньяка!
– Если ты скажешь, что тут у вас когда-то бывает тепло, я просто не поверю. Ты хотел бы, чтобы я встретила уважаемую делегацию в этих жутких штанах? Всё, пока-пока! – Чмокнув меня в нос, она выскочила на площадку.
Через оконное стекло было видно, как юркий «ушастик» резво взял с места и исчез за поворотом. Я вздохнул – систематическое пользование услугами автошофёра вообще-то разлагает… Этак, глядишь, через год все невеликие навыки вождения, приобретённые в автошколе, сойдут на нет…
Я криво усмехнулся. О чём забота, право… А будет он у нас, этот год?
Вся моя нарочитая бравада, порой мужицкая грубоватость, и её весёлая лихость пополам с хозяйственностью – всё это тоненький слой. Ледок повседневности над океаном разлуки. И пробивается порой сквозь трещины такая невыразимая нежность… и у меня щемит сердце. И тогда мы молча сидим на диване, и я глажу её по волосам, по лицу, осторожно дую на пальчики, сжав их в ладонях… И она смотрит на меня взглядом, какого нет больше нигде, во всей Вселенной. Какого просто не может быть.
Неужто у нас не получится?
Я шумно выдохнул воздух, тряхнул головой. Ладно… Что там у нас в очереди? Печки – каша – кальмары с брусникой. Действуйте, товарищ! И не забудьте переодеться в парадный фартук, кстати. Официальная делегация солидных учёных прибывает, а тут в доме разгуливает дикарь в перьях и с кольцом в носу… то есть в брюках.
Каша уже вовсю кипела, когда в прихожей раздался звук отпираемого замка.
– Проходите, уважаемые! Вот тут я и живу.
– Очень, очень любопытно… и мило! Э… прошу прощения, всё время забываю, как снимается эта амуниция… – Иномейские слова странно переслаивались в моей голове с шелестящим беззвучно-синхронным телепатическим переводом. Точнее, я просто понимал общий смысл сказанного.
– Давайте я вам всем помогу. Вот это вот так расстёгивается… ага, теперь просто стянуть с себя… вешайте снятое вот сюда, на крючки…
Я сделал над собой гигантское усилие, дабы подавить ухмылку – ответственная делегация ввалилась в зал, облачённая в одни длинные футболки. То есть трое мужчин в футболках, единственная же в компании учёная дама щеголяла в шёлковой комбинации. Так что моя ненаглядная в своей кожаной юбке, блузке и колготках выглядела на общем фоне почти мусульманкой, наглухо закутанной в чадру.
– А вот это Антон, познакомьтесь. Мой муж.
Нет, что ни говори, а светское воспитание у них там, на прекрасной Иноме, просто безукоризненное. Вот, пожалуйста – ни раскрытых от изумления ртов, ни дурацкого гыгыканья. Хотя смятение в мозгах немалое.
– Приветствую, уважаемые! – я поднял руку на манер Чингачгука, встретившего белых братьев. – Очень кстати, каша поспела!
Ничто так не помогает заполнить неловкую паузу, как предобеденная суета. Мужчины выкатывают и раздвигают стол, расставляют стулья, женщины тот стол сервируют… в общем, все трудятся плечом к плечу, и возникает чувство коллектива.
– …Такая маленькая тележка, мы втроём сзади еле разместились, – дама в комбинашке низко склонилась, расставляя столовые приборы и нимало не стесняясь открывающегося сзади вида. – Ройро, как самый массивный, сел спереди. Будь Саор и Ниал такими же богатырями, и мне пришлось бы выбирать, кому сесть на колени, – она засмеялась.
– Не слушай её, Антон. Айя больше всего на свете любит сидеть у мужчин на коленях.
– Нахалы, ох и нахалы! Когда это я просилась к вам на колени?
Я широко улыбался, слушая шутливую перепалку. А ничего так ребята, похоже. Ничего общего с чопорными учёными сухарями.
– Садитесь, садитесь уже! Каша стынет, чай стынет!
– М-м, вкусно! – Айя с удовольствием поглощала экзотическое иннурийское блюдо. – Это вот беленькое – зёрна риса, да? Ага, я его узнала! А вот это оранжевое чего такое? Сушёные плоды абрикоса? Саор, у нас есть в коллекции абрикос?
– Да не растёт он в этом климатическом поясе, – это уже моя ненаглядная. – Здешние деревья в большинстве совершенно бесплодны.
– Странно, ты не находишь? На месте аборигенов я бы давно заменила бесплодные заросли плодовыми деревьями. Лес должен кормить!
– Ройро, какой ужас! Ты ешь мясо млекопитающих!
– Да ладно врать-то, – импозантный широкоплечий мужчина с аппетитом поглощал кальмаров с брусникой. – Телепатор включен у меня, так что все ваши розыгрыши обречены на провал. Антон, это точно не рыба?
– Вообще-то кальмары моллюсками числятся, головоногими, – улыбнулся я.
– Слышали, коллеги? Головоногий и притом очень вкусный моллюск!
– Спасибо, Антон, спасибо, Вейла, – Ниал промокнул губы салфеткой. – Всё было замечательно вкусно. Вейла, ты наш проводник, каков план? График достаточно напряжённый.
– Прямо сейчас и поедем. И я бы предложила ради экономии времени и безопасности не соваться лишний раз в тинно.
– Два церка без сна, мы же свалимся…
– Да почему без сна? Вот тут и отоспитесь, в той комнате.
– Хм… а что, это идея. Но… мы вас не стесним? Четверо всё-таки.
– Стесните чуть-чуть, – засмеялась Вейла. – Но мы потерпим. Правда, Антоша?
– Да не вопрос, – я тоже засмеялся. – Главное, чтобы не слишком громко храпели!
Ртутная лампа уличного фонаря изливала свой резкий мертвенно-голубоватый свет, проникавший в незашторенное окно, на потолке, на светлом квадрате метались мутные тени древесных ветвей. Ветер гулял по ночному городу, завывая и присвистывая, словно в тоске – прошла зима, и нет уже той мертвящей силы в морозе… разве мороз это? Так, жалкий ночной заморозок… Скоро, совсем уже скоро. Считаные дни остались, и набухшие почки развернутся клейкими листочками, одевая лес в прозрачный изумрудный наряд. И станешь ты, ветер, тёплым и ласковым…