Павел Комарницкий – Чёрные скрижали (страница 82)

— Спасибо, коллега, — чуть улыбнулся Таурохтар. — Теперь остаётся только ждать.

Коридоры «Хитроумного», как всегда, до отказа наполнены бестелесным белым светом, так что с непривычки может показаться, что ты летишь в бескрайнем сиянии. Но это всё только иллюзия. Достаточно протянуть руку, и пальцы упрутся в неодолимую преграду.

Стена протаяла овальным люком, и Таурохтар шагнул в собственную каюту. Стенки тесного помещения сияли тем же самым бестелесным светом, что и в коридоре. На ложе, в комбинезоне лежала Туилиндэ, подложив ладонь под щёку.

— Ты бы хоть какие-то видеообои включила, — эльдар присел рядом с женой. — И одетая на постели валяешься.

Лёгкая тень гримаски пробежала по лицу Туилиндэ.

— Ну не кисни, что за дела. Рано отчаиваться, — он положил руку ей на плечо.

— Устала я, Таур. Смертельно устала.

— Таурохтар, Туилиндэ, срочно явитесь в мою каюту, — голос капитана раздался будто со всех сторон.

— Пойдём? — с вопросительной интонацией спросил Таур. Вздохнув, Туи поднялась с ложа.

— А куда мы денемся. Мы пока ещё в экипаже.

Капитан, сидевший в кресле, при появлении четы погасил виртуальный экран.

— Вы, очевидно, догадываетесь, коллеги, о цели вашего визита.

— А как же, — Таур скупо улыбнулся. — Я нарушил режим инкогнито, а Туи так даже дважды.

— Похвальная самокритичность. И что прикажете с вами делать?

— На твоё усмотрение, почтеннейший, — совсем убрал улыбку Таурохтар. — Можно отправить нас домой прямо сейчас, если не жаль энергии. Но можно для чистоты эксперимента и оставить на борту. Вернёмся тридцатого вместе со всеми.

— Вы в курсе, что спецслужбы аборигенов проявляют иногда поразительную прыть?

— Они уже ничего не успеют, даже если бы получили сигнал прямо сейчас. Но они его не получили… и не получат.

Долгая пауза.

— Изложите ваш план работы с этими вашими воспитуемыми.

— Завтра, двадцать первого апреля, в схрон отправляется Степан Ладнев, это который художник. Послезавтра, двадцать второго, ещё двое, гений-палеолингвист и его подруга. Им предстоит решить вопросы с домашними животными. Двадцать второго же из города Петербурга отправляется сыщик, и двадцать пятого будет на месте. Последними, двадцать шестого, я перенесу в схрон юного гения и его мать… если ему удастся её убедить.

— На каком основании ты намерен баловать аборигенов телепортацией?

— Добраться аборигенными средствами транспорта до схрона им будет затруднительно.

— Ну и что? Он отказался от нашего предложения. Дальнейшая его судьба целиком в его собственных руках.

— Он ребёнок.

— Повторяю: его судьба целиком в его собственных руках. Сможет он уговорить мать или нет, доберётся до схрона или не успеет — всё это абсолютно безразлично для блага Бессмертных Земель. Надеюсь, вы оба не забыли, для чьего блага мы тут находимся? Туи, я вижу все твои возражения. Остерегись высказывать их вслух. Вы и так гуляете по лезвию. Кстати, всё, что им нужно, чтобы успеть — выйти в путь заранее. Прошу прощения, Таур, я перебил. Продолжай.

— Тогда же, двадцать шестого, Туи войдёт в контакт с бородатым любителем грибов… только, на мой взгляд, это будет всего лишь сценкой прощания. Бородач для себя уже всё решил, и за свою маму тоже.

Пауза.

— Разумеется, план изложен в предположении, что никакого ответа нам не будет.

Капитан побарабанил пальцами по столу.

— Ладно. Работайте.

…

— Денис…

— М?

— Скажи что-нибудь…

— Что?

— Всё равно что… только не молчи…

Изя, вздохнув, крепче прижалась к любимому.

— Страшно мне, Дениска. Знаешь, я вдруг вот так вот отчётливо представила, что чувствует приговорённый накануне казни…

Денис погладил её плечо.

— Ты с бабушкой своей разрулила вопрос?

— Всё вроде должно получиться. Бабуля, правда, уверена, что мы прикупили домик в деревне под летнюю дачу. Но погостить-посмотреть согласная. Двадцать шестого мы за ней выедем, и тридцатого будем в схроне.

Денис вновь молча погладил девушку. Да, тридцатое апреля — это был крайний срок. Тридцатого «Хитроумный» уйдёт в свои Бессмертные Земли, чтобы не попасть ненароком под удар богов, предназначенный Земле смертных. И останется только сидеть и ждать… ждать исполнения приговора.

Как долго придётся ждать?

— Денис…

— М?

— А вот если бы мы сейчас… ну… согласились бы… Как думаешь, ещё не поздно слинять в Бессмертные Земли?

Иевлев тяжело вздохнул.

— Не знаю, Изя. Давай-ка спать. Завтра у нас очень хлопотный день.

…

— Холмесов? Зайдите сейчас.

Трубка нудно запиликала короткими гудками отбоя. Помедлив, Алексей опустил её на рычаг. Задумчиво посмотрел на себя в зеркало. Как хотите, товарищ старший лейтенант, но тон руководства не внушает. И вообще, вряд ли стоит ждать он нового руководства чего-либо, окромя пакостей.

В коридоре, как обычно, сновали туда-сюда сотрудники, с парой-тройкой Алексей мимоходом перебросился парой-тройкой дежурных шуточек. На секунду его вдруг посетило странное чувство — как будто он путешествует по царству мёртвых. Мертвецы занимались своими мертвячьими делами, полагая их важными и нужными, шутили и пересмеивались…

Перед тем как обрести заслуженный покой.

В кабинете начальника за время отсутствия Упрунина наметились значительные перемены. В углу блестел никелем замков и рукояток новенький сейф, старый потёртый стол сменил новый-модерновый. Ну и сам господин Мерзяев в обитом белой кожей вертящемся кресле выглядел весьма импозантно. Во всяком случае, сидевший сбоку капитан Лукин смотрелся гораздо более бледно. Да что там — он смотрелся откровенно бледно.

— Вызывали? — Алексей умышленно опустил величание по званию.

— А, Холмесов! Проходите, присаживайтесь, — начальник начальственно откинулся в кресле. — Поведайте-ка нам, товарищ старший лейтенант, как движется дело гражданки… мнэээ… Гарцòвой?

Что значит начайник, с весёлым ожесточением подумал Алексей. Можно мычать, вспоминая имя, можно и вовсе не вспомнить… а отчёт по делу «мнэээ» затребовать со всей строгостью.

— Гарцевой. Никак не продвигается.

— В смысле?

— В прямом. Нечему там продвигаться. Сумасшедшая тётка возомнила себя инопланетянкой, которую держат в застенках злобные аборигены. Вырвалась из застенка, положив кучу тварей и пала в неравной битве со злом. Подельников нет, причастные к делу опрошены и новых свидетельств не предвидится. Дело можно закрывать.

— Вы за дурачка меня держите, Холмесов? — глазёнки Мерзяева льдисто блеснули. — Где пожилая библиотекарша приобрела такие навыки обращения с оружием?

— А я знаю? — лучезарно улыбнулся Алексей. — Допросить её, увы, уже не представляется возможным.

Начальник скептически скривил губы.

— Вот тут капитан Лукин о вас высокого мнения, товарищ Холмесов. Скажу прямо — пока я поводов для восторга в вашей работе не вижу. Как прикажете докладывать о деле товарищу Евсюкову? — Мерзяев многозначительно воздел палец к небесам. — Вы в курсе, что дело у него на личном контроле?

— Да вот так и изложите, как я вам сейчас, — старлей улыбнулся ещё более лучезарно. — Впрочем, можно вернуться к этому вопросу в мае. Я с завтрашнего дня в отпуске.