Павел Комарницкий – Чёрные скрижали (страница 49)
— Ты между прочим угадал, в некотором роде, — улыбнулась Туилиндэ. — Это, если перевести на ваш язык, «электрическая пальма». На Земле же, помнится, есть такая рыба — электрический угорь?
— Есть такой, — подтвердил Степан, трогая ствол и отдёргивая руку.
— Ну а это его растительный аналог. Дерево приспособилось таким образом защищаться от длинношеих травоядных, норовящих объесть листву. Здесь у корня напряжение так себе, а там, на верхушке, достигает нескольких тысяч вольт.
— Ничего себе… — Изя опасливо смотрела на качающиеся над головой листья.
— Между прочим, генно-модифицированные сорта этих электропальм до сих пор кое-где используют в качестве источника электричества. Ну, идём дальше?
И вновь они идут по тропинке, заросшей плотной «ковёр-травой», прочной, как проволока. А вокруг — буйный разгул флоры, перед которой любой земной ботанический сад просто набор цветочных горшков на подоконнике.
— Какой огромный парк… — Изольда понюхала склонившийся к самой тропинке цветок, более всего смахивающий на пион, вот только лепестки у него были все разноцветные. — Идём и идём, и конца-края нет…
— Парк? — эльдар покачала головой. — Я не говорила, что это парк.
— Ну заповедник… это заповедник?
— Нет, и не заповедник, — улыбнулась Туилиндэ. — Обычный жилой массив.
— Не понял… — художник захлопал глазами. — Жилой массив? А где же… э… жители?
— Ну в основном все здесь, — ещё улыбка. — За исключением тех, кого сейчас нет дома.
Ладнев принялся озираться с таким видом, будто силился разглядеть в каждом дереве дупло, приспособленное местными обитателями под жилище.
— Нет, Стёпа, не угадал, — рассмеялась Туи. — Эльдар не живут в дуплах, и не ночуют на ветках как попугаи. И даже нор не роют, как то подумала сейчас Изольда.
Пауза.
— Ну хорошо. Вообще-то это невежливо, вторгаться без спроса в чужую ячейку обитания, но ввиду исключительности случая… идёмте.
Она свернула с «ковровой тропы» в совсем неприметный проход, и буквально через десять шагов буйные цветочные заросли расступились, явив взору маленький сказочный дворец, будто отлитый целиком из богемского разноцветного стекла. Изумрудная лужайка перед домом упиралась в миниатюрное овальное озерцо, окаймлённое трехметровым пляжем из уже знакомых самоцветов, искрящихся внутренними огоньками. Могучие деревья со всех сторон обступали этот филиал рая, надёжно укрывая его от посторонних глаз.
— Ох-хре-неть… — по слогам пробормотал Степан, изо всех сил таращась на диво дивное.
— И чтоб я сдох? — смешинки густо роились в глазах эльдар.
— Да-да, и чтоб я сдох!
— Не надо, Стёпа, главные чудеса впереди, — рассмеялась Туилиндэ, сверкая жемчугом зубов. — Вот так мы тут и живём. Сеть тропинок обвивает жилые ячейки, и каждый дом таится в чаще, так что можно гулять много дней подряд в полной иллюзии, что находишься один-одинёшенек в дремучих джунглях.
— Но как же это возможно? — осторожно усомнился Денис. — Мы уже довольно долго гуляем, и никого навстречу…
— Всё просто, — эльдар продемонстрировала браслет на запястье. — Вот эти браслетики, если включить их в режим «одиночество», предупреждают о всех встречных. И советуют куда свернуть. На правой руке лёгкая вибрация — сворачиваешь вправо, на левой — влево. Дорожек множество, развилок средь них вообще немеряно, прямая видимость, как вы уже убедились, среди этих цветочных зарослей шагов тридцать от силы… Так что на каждом квадратном километре, если считать по-вашему, спокойно могут гулять в одиночку пара сотен эльдар. Если ещё учесть, что часто гуляют не в одиночестве, а парами или даже группами, то можно смело считать, что всё население может выйти из своих домов разом и при этом сохранится полная иллюзия путешествия в необитаемых джунглях.
— А если заорать? — вдруг спросила Изя.
— В каком смысле?
— Ну вот так вот: эгеге-геееей! — девушка приложила руки рупором ко рту, и громкий клич разнёсся в сонной тишине сказочного мирка.
— Изольда… — осуждающе покачала головой Туилиндэ. — Это очень неприлично, вот так вот кричать.
— А музыка?
Пару секунд эльдар молчала, явно всматриваясь в мысли девчонки-хомо.
— Ну, в общем, я поняла… Это у вас там можно выставить на подоконник шарманку, изрыгающую какие-нибудь истошные идиотические вопли. Чтобы заставить всех слушать то, что нравится хозяину шарманки. Здесь у нас до такого хамства никто не опустится.
Она тронула рукой серёжку в ухе.
— Вот, включай и слушай. Музыку должен слышать только тот, кто в ней нуждается. И никто кроме.
— Ой… — заморгала Изя. — Хозяин…
Действительно, в проёме открывшейся округлой двери — да что у них тут, в самом деле ни одной нормальной прямоугольной дверцы нет, что ли? — появился силуэт мужчины, здорово смахивающего на какого-то древнегреческого героя. Постояв несколько секунд в явном изумлении, владелец усадьбы двинулся к ним.
— Во, как смотрит… — девушка оглянулась на Туи. — Извиняться будем или удерём?
— Ну конечно удерём! — засмеялась эльдар. — Ох, Изя, Изя…
Она шагнула навстречу подошедшему хозяину, чуть присела в книксене и произнесла певучую недлинную фразу. Ответа вслух не последовало, однако по быстро меняющейся мимике точёных ликов было очевидно — идёт оживлённый разговор.
Владелец усадьбы вдруг обернулся к гостям и произнёс длинную мелодичную фразу, сопровождая её совсем человеческим жестом — плавный взмах раскрытой ладонью в сторону дворца.
— Чего он говорит? — смятенно пробормотал Ладнев.
— Он говорит «велкам» — пояснил Денис, не дожидаясь перевода экскурсовода.
— Примерно так, — улыбнулась Туилиндэ. — А если точнее, он просит вас пройти в дом и подождать прилёта девочки. Он хочет вас ей показать.
— Внучка или дочка? — уточнил Степан.
— Нет. Праправнучатая племянница примерно… впрочем, такие степени родства в языках эфемеров не отражаются.
— А это долго?
Туи перестала улыбаться.
— Уж не намерен ли ты ответить отказом, Денис Аркадьевич? Лишить ребёнка невинной радости… ты в курсе, сколько у нас детей на тысячу взрослых?
— Нет, нет, ни в коем случае! — поднял вверх ладони Денис. — Мы согласны ждать столько, сколько потребуется!
…