Павел Комарницкий – Чёрные скрижали (страница 50)

Вспышки лучемётов заполыхали, будто бешеный стробоскоп, и стремительно налетающие со всех сторон летучие скорпионы посыпались наземь, исходя едкой вонью горелого мяса. Если б хотя бы один из пней смог сбить с ног кого-то из двуногих, атака, несомненно, уже увенчалась бы успехом. Однако оба врага остались стоять, и преодолеть круговой огонь скорпионам оказалось не под силу.

— Ложись!!!

Не тратя и доли секунды на раздумья, девушка бросилась наземь, буквально на лету перекатываясь на спину. Чудовищная туша кракена уже выдвинулась из зарослей, вымётывая невообразимо длинный, двадцатиметровый язык радулы, сплошь усаженный острыми, как акульи зубы, шипами. Однако Лаирасул всё же успел в падении нажать на спуск десинтора, и огромный монстр враз осел, расползаясь грязной лужей.

Всё кончилось так же внезапно, как и началось. Только ящерицы-крикуны орали в ветвях, оплакивая героев, павших в неравном бою с жуткими двуногими тварями, чуждыми всему этому миру.

— Что, съели?! — Лаир уже вновь стоял на ногах, ноздри его трепетали. — Съели, да?!

Девушка, сидя на земле, смотрела на своего охранителя, являвшего сейчас собой живую иллюстрацию боевой мощи разума. Парень стоял, широко расставив ноги, в правой руке исходил жаром остывающий лучемёт, в левой десинтор.

— Лаир… как долго это будет продолжаться?

— Столько, сколько потребуется.

Девушка поднялась с земли, принялась отряхиваться, не забывая придерживать десинтор одной рукой.

— Кто назвал эти миры Бессмертными Землями? Тут смерть повсюду.

Пауза.

— Ничего они не смогут с нами сделать, Куэ. Даже все вместе не смогут.

Эльдар тряхнул головой.

— Кракены? Вон от него осталась тёмная вонючая лужа. Бактерии чёрного сепсиса? Любая из них после приёма панацеи живёт в нашем теле ровно полминуты, пока наноробот не проделает в её клеточной стенке дыру. Чумная амёба? Кишечный грибок? Они могут убить лишь того, кто небрежен. А таких среди нас уже не осталось, Куэ.

— Вот именно… Мы не живём здесь, Лаир. Мы воюем. Даже во сне воюем, ты не замечал?

…

Прозрачная сплющенная капля будто проявилась из воздуха, совершенно бесшумно опустилась на лужайку перед домом.

— Гляди-ка… а я уже думал, у вас тут кругом телепортация… — Степан наблюдал за посадкой аппарата.

— Это же очень затратно, Стёпа, — улыбнулась Туилиндэ. — Даже при работе в планетных масштабах уходит масса энергии. Вот такие гравилёты самое обычное средство, когда не нужна срочность.

В боку аппарата протаяло отверстие, и на лужок выпорхнула девочка лет десяти, похожая на сказочную фею в неглиже. Если, разумеется, возраст детей у эльдар соответствует человечьему, пронеслась в голове у Иевлева очередная посторонняя мысль.

— Соответствует, — уловила невысказанное соображение Туи. — Блокировка процесса старения происходит позже, по земному счёту где-то ближе к двадцати годам. И потом уже тела эльдар практически не меняются.

Девочка, разглядывавшая необыкновенных гостей широко распахнутыми глазищами, казавшимися особенно огромными на детском личике, сделала книксен и произнесла приветствие. Туилиндэ с улыбкой ответила тем же. Земляне, как могли, вразнобой сказали «здрасьте!» Сейчас, должно быть, Туи придётся туго, сдерживая ухмылку, подумал Денис. Служить переводчиком детских вопросов — та ещё работёнка…

Однако на деле всё оказалось гораздо интересней и неожиданней. Девочка протянула на ладони серёжки с крупными, но невзрачными камешками, и спросила что-то. Помедлив, Туилиндэ кивнула и принялась копаться в своей сумочке. Некоторое время обе эльдар чем-то занимались, однако род деятельности был явно непонятен дремучим земным дикарям.

Наконец девчонка нацепила свои серьги, чуть покачала головой вправо-влево, будто приноравливаясь, и вдруг произнесла с сильнейшим акцентом.

— Здраавствуйтье!

Немая сценка длилась секунд десять, не меньше. Девочка беспомощно оглянулась на взрослую эльдар, и та утвердительно кивнула.

— Здраавствуйтье! — повторилась юная фея.

— Привет! — первой нашлась Изольда.

— Прооститье меенья, чтоо таак говорью соовсем плоохо, — феечка улыбнулась. — Этоо нье наадо удьивльяться. Воот, — тычок пальцем в серёжку. — Серьёжки-гооворьёшки!

— Стёпа, закрой уже рот, — засмеялась Туилиндэ. — Ну что такого потрясающего в компьютерном автопереводчике?

— Меенья зоовуут Исилиэль, — девчонка вновь изобразила короткий книксен.

— Я… это… Степан… — художник откашлялся. — Андреевич, в смысле…

— А я Денис, — Иевлев уже вполне оправился от небольшого потрясения.

— Изольда, — Изя, к совсем уже полному изумлению друзей, ловко изобразила тот самый книксен.

Пауза.

— Тии нье хоочешь называать себья, даа? — девочка смотрела на Станислав Станиславыча, с момента появления юной феи изображавшего из себя статую.

— Бо… Бонифаций, — ляпнул юный гений и тут же протестующе затряс головой. — То есть это он Бонифаций, а я Ста… сик… — ещё ни разу Денису не доводилось видеть у мальчишки такой степени смущения.

— Яа оочьень раада знайоомству, Стас-сик, — маленькая эльдар беззастенчиво разглядывала голого мальчишку, и хотя её собственный наряд ввиду чрезвычайной открытости плюс полной прозрачности не скрывал практически ничего, игра явно шла не на равных. Натуральный медосмотр, промелькнула в голове Дениса очередная посторонняя мысль.

— У теебья такайя иинтерьесная пииська, Стас-сик, — вдруг выдала вслух феечка, — у наашьих маалышьей соовсьем неемноожко друугайя. Моожно поосмотрьеть? Ньее боойсья. Яа соовсьем ньее сделайю тьебьее боольно!

Денис и Изольда поймали взгляды друг друга, и Изя сдавленно хихикнула. Кто сказал, что межпланетные контакты дело простое? Может, и простое, когда с тобой говорит хорошо обученная инопланетная функционерка-агентесса. А вот если так?

…

Зябкий рассвет занимался за окном медленно и неохотно, будто раздумывая — стоит вообще начинать новый день или ну его нафиг? Мелкий серый снежок, сыпавший с небес, тоже не добавлял праздничности картине.

Холмесов лежал на диване, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Уже давным-давно прекратил бормотать соседский телевизор, стих топот плясунов этажом выше… Город погружался в сон после буйно проведённой новогодней ночи.

Крохотный шарик со стёсанным основанием стоял на пустом столе. Детская игрушка под названием плиа. Алексей усмехнулся. Ой, спасибо тебе, Туи… Видовые фильмы, ага. Детские, прямо скажем. Если это у них детские-видовые, то страшно даже подумать, каковы взрослые-художественные.

Алексей вдруг почувствовал озноб. Только сейчас осознал, до печёнок дошло, ЧТО ИМЕННО должны были пережить существа, созданные для вечной жизни, в этих вот диких мирах, которым ещё только предстояло стать Бессмертными Землями. Чужая биосфера, органически не приемлющая пришельцев. Когда все твари, в мирное время зачастую враждующие меж собой, будто мобилизованы незримой силой на борьбу с двуногими. Все, от микробов до гигантских монстров, желающие одного — чтобы пришельцы исчезли. Чтобы можно было и далее, ещё миллионы и миллионы лет кишеть в своей бессмысленности — пока не вырастет на верхушке эволюционной пирамиды свой собственный разум.

И материализатор, только высаженный добрыми опекунами-валарами, ещё так мал и слаб, что сил едва хватает лишь на самое-самое необходимое. Оружие прежде всего.

Что случилось бы с хомо сапиенсами два раза, окажись они в таких условиях? Да очень скверное бы случилось.

Он вдруг словно наяву представил — свирепые перекошенные рожи бойцов-берсерков, заросшие нечёсаными бородами, угрюмые замученные женщины, рожающие каждый год… чем выше смертность, тем выше рождаемость. Так победим! И вот уже жизнь человека не стоит практически ничего. И новоявленные владыки вершат судьбы подданных. И дворец Повелителя, рядом с материализатором — а быдло получит только то, что сочтёт милостиво соизволить Повелитель…

И когда наконец преодолели бы хомо отчаянное сопротивление чужой и дикой природы, сокрушили бы её, завалив трупами, планетки эти превратились бы в подлинное, окончательное и безнадёжное инферно. Ефремовский Торманс, где гигантские бетонные муравейники торчат среди унылых плантаций картофеля и бобов… унылая порабощённая флора, которую и природой-то назвать язык не повернётся. Окружающая среда и только.

Да ещё и не один притом — группа тормансов, глубоко враждебных друг другу. Ибо никакой Повелитель не терпит неподвластных ему…

А вот они смогли. Хотя было их поначалу несколько тысяч. Смогли не скатиться в яму одичания. Сохранить Кодекс Чести. Не сокрушить и уничтожить чуждые миры, а приручить и окультурить… врасти в них, вопреки всему стать симбионтами. И вот уже вместо диких миров — шесть сияющих, воистину Бессмертных Земель…

Алексей даже зубами заскрипел от внезапно нахлынувшего жгучего, как скипидар стыда. Они-то смогли… А мы, чванливо называющие себя хомо сапиенсами дважды? Что мы сделали за эти тысячи лет? На родной-то планете-матушке, где под каждым под кустом был готов и стол и дом… Нет, напрасно Туи сравнивает нас с онко-больными. Тут, пожалуй, больше подходит совсем другая аналогия. Ощеренный от злобы и фанатизма шахид, обмотанный динамитными шашками. Аллахакбаааар!!!

И незримые Сеятели ловят оскаленную рожу в прицел снайперки, дабы прекратить наконец похождения того шахида.