«Где ж ты был, дорогой, эти несколько лет?
Я бессчетно ночей у окна провела…
Но нашел ли ты то, чего здесь у нас нет?»
Я стыдливо поник и уставился в пол:
«Я по свету искал радость, свет и покой…
Врать не буду я, мам, ничего не нашел:
Где ни сунься – гордыня, разврат и разбой!
Я бывал в тех краях, где темно даже днем,
А дорогу в сметану размыли дожди,
По колено уходит нога в чернозем,
Ну а коли упал – так подмоги не жди.
Трое нищих не раз мне встречались в пути,
Только я им не нужен… Чему, впрочем, рад!
И, когда уже некуда стало идти,
Словно громом ударило: «Надо назад!»
Воротился домой твой беспутный сынок:
Ни семьи, ни детей, ни чинов, ни гроша,
Только пара залатанных старых сапог,
Да под рваной рубахой теплится душа…
Только что же ты, матушка, точишь слезу?
Али стыдно тебе за растяпу – сынка?
Не кручинься! Я гордость тебе принесу,
Хоть и способа точно не знаю пока…»
Тут отец мне на ухо тихонько сказал:
«Убери-ка игрушку и мать не пугай.»
Что ж, разумно… С батяней я спорить не стал
И отнес пулемет в дровяной я сарай.
И вступила в права желтоглазая ночь…
«Мам, не парься с постелью, я в сени пойду —
На пуховой перине мне будет невмочь!»
Повалился на лавку и мертвым уснул.
По заре по рассветной отец разбудил,
Мирной жизни преподал мне первый урок —
Вывел в поле и в руки мне косу вручил:
«Что ж посмотрим, на что ты способен, сынок!»
Размахнулась рука, раззуделось плечо…
Но не режет коса – только тычется в грунт.
Да! До этой работы расти мне еще…
Научусь! Нам не боги горшки обожгут!
Только что же ты, батя, смеешься в кулак?
Извини, не к косе – к пулемету привык…
Это я только с виду безрукий дурак —
Быть не может, чтоб я сей процесс не постиг!
Несмотря ни на что, я работать был рад,
Не умел, но старался, во что было сил!
Как собака устал, ну а вечером брат
Возвращенье отметить меня пригласил.
На полках старой бани нехитрая снедь:
Сало, щавель, картошка да водки ушат.
«Наливай, дорогой, да скорее ответь,
Что за земли за нашей деревней лежат?
Правда ли, что за морем не худо житье —
Мужики при каретах, а бабы в мехах,
Из хрустальных бокалов лакают питье
И огульно погрязли во свальных грехах?»
Не скажу, не видал… Думаю, это миф,
Что придуман на зависть, потеху и шок —
Голод, тюрьмы, поборы, чахотку и тиф
Видел я в изобилии, где бы ни шел!
Всюду стонут и стон этот песней зовут,
Всюду грязь, всюду шум, стужа, слякоть и зной,
Всюду все пуще глаз каждый грош берегут
Так, как будто возьмут его в ящик с собой.
Где нас нет тоже худо, поверь мне уж, брат,
Мрак над всеми местами крыла распростер…
