Павел Карачин – 30 лет цинизма. Сбоник стихов (страница 27)

Рад бы что-то сказать, только нечего больше сказать… Засыпай поскорее, дружок, суетой утомлен И однажды увидишь ты вещий до одури сон: Мы в Аду разномастном во весь веселились опор. Вдруг: «Тревога! Полундра! Атас! Едет к нам ревизор! Прячьте карты и баб, и коньяк, убирайте столы! Кто три раза дурак, те сегодня полезут в котлы! Пробуждайся от сна векового, лентяй Люцифер — Ситуация требует срочных решительных мер: Мы комиссию сразу притащим к тебе в кабинет, Покажи, что хотят, а иначе урежут бюджет!» Много дней шла проверка, от скуки мы стали зевать: Надоело до дрожи страдающих в муках играть. Наконец, дверь открылась и в пекло вошел Асмодей: «Все, уехали! Прите столы и бухло, и блядей! Снова можно блудить, напиваться, валяться в грязи — В двадцать первом проверка нам больше уже не грозит. Гранты дали – до двадцать второго нам хватит с лихвой. Как ни кинь, а наш Дьявол – начальник совсем не плохой!» Падший ангел прикидывал, как же осваивать куш… Тут из Рая звонок: «Разгрузи хоть на тысячу душ!» «Не вопрос», отвечал Люцифер, «Присылай их ко мне, Только за содержанье оплата пусть будет вдвойне.» От подобных видений проснешься в холодном поту… Успокойся! Вселенский бардак, глупость и нищету, Сумасбродство и похоть, и блеск побелевших костей Ты увидишь, как только привыкнут глаза к темноте. Двадцать Первый еще до конца себя не проявил — Этот вздорный юнец, не спеша, набирается сил, Он растит энтропию в удушливом чреве своем… Хорошо, что до Двадцать Второго мы не доживем!

Легенда

Порастратив здоровье в кровавых боях, Шел без отдыха-сна на родимый порог, Ни секунды на месте в пути не стояв, Сапогами топча километры дорог… И в родную избу настежь дверь распахнул: «Я пришел, я вернулся! Здорово, родня!» С детства воздух знакомый со свистом втянул, «Сколько ж не был я здесь! Как вы тут без меня?!» Мать упала на грудь, прослезился отец, Улыбнулся, обнял с печки спрыгнувший брат: «Мы уж думали: Где ты нашел свой конец? И не ждали уже, что вернешься назад!» «Ладно, полно! Я с вами теперь навсегда… Я голодный, как черт! Соберите на стол! Вместе нам не страшны ни напасть, ни беда! Время взяться за ум! Для того и пришел! Сколько ж лет я потратил на этой войне, Сколько сил положил, сколько ран залечил! Я зимой замерзал, отходил по весне, Летний зной обжигал, дождь осенний мочил, По колено в грязи и по пояс в снегу, Головней прижигая Антонов Огонь, В сорных ямах валялся в горячном бреду, Чуял дым от кострищ, чуял трупную вонь, Загибался от жажды в засохших лесах, Отпивался водой малярийных болот, Жрал гниющую падаль, спал на чьих-то костях, Пробирался во тьме – обезумевший крот!» Прислонил я к печи верный свой пулемет И зараз охлобучил борща чугунок. Даже стыдно – решат: «Вот явился проглот!» Но налили добавки… Сдержаться не смог! Мать присела на лавку, меня обняла: