Павел Иванов – В начале пути (страница 1)

Павел Иванов

В начале пути

Глава 1

Глава 1

Прошлое — живое.

Оно говорит нам — но мы не слышим.

Оно показывает знаки — но мы их не видим.

Оно страдает — но мы не чувствуем.

Надо протянуть ему руку и сказать:

— Мы помним тебя. И мы любим тебя.

Книга написана в диалоге с искусственным интеллектом.

В 3650 году до н. э. на левом берегу Днепра, у его притока — тихой реки Орля, там, где ныне стоит Китайгород, жил род носителей гаплогруппы R1a. В ту далёкую пору мальчик по имени Непр встречал свою двенадцатую весну.

Степь дышала теплом, оживала после долгой зимы, и над поймой реки звенели птицы. Жил Непр в полуземлянке вместе с матерью, отцом, младшим братом и сестрёнкой и по мере сил помогал по хозяйству. Отец его надолго уходил пасти родовое стадо — коров, овец, лошадей — и появлялся дома редко. Стадо гоняли по знакомым тропам, что менялись в зависимости от засухи, и порой уходили на пятьдесят километров от поселения. Лошадей в те времена держали ради мяса да молока — верхом на них ещё никто не садился.

И этой весной в дом постучалось горе.

В тот день Непр возился у землянки, когда со стороны степи послышался топот. Это бежал Арс — друг, что был старше его на два года и тоже пас скот вместе с его отцом. Он влетел в посёлок, шатаясь, грудь его ходила ходуном, и первым, кого он увидел, был Непр.

— Непр!.. — выдохнул он, хватаясь за плечо товарища. — Беда! Разбойники... напали на нас... угнали всё стадо!

— Где отец?! — Непр почувствовал, как холодеет внутри.

— Ранен... — Арс опустил глаза. — Я не знаю, жив ли он. Я еле убежал...

Не помня себя, Непр бросился через весь посёлок к жилищу вождя Тура.

— Помоги! — закричал он ещё на бегу. — Отца ранили, стадо угнали!

Тур, не дослушав, всё понял. Лицо его потемнело.

— Поднимай людей, — бросил он двум воинам. — Берите собак. Готовьте вола с волокушей. Быстро!

Не прошло и получаса, как собралось более двадцати мужчин при оружии — с топорами, дротиками и луками. Не мешкая, они двинулись к месту нападения, а следом погонщик вёл вола, тащившего за собой волокушу.

До места было десять километров, но мужчины, чередуя бег с быстрым шагом, добрались скоро. То, что они увидели, заставило их умолкнуть. Первыми им попались три убитые собаки, верные сторожа стада. А неподалёку, распростёртый на земле, лежал отец Непра — без сознания, недвижимый. Одна стрела вошла ему в плечо, другая — в ногу, выше колена.

— Отец! — Непр упал на колени, тряхнул его за плечи. — Отец, очнись!

Веки раненого дрогнули. Он приоткрыл глаза, мутные от боли, и тихо застонал.

— Живой!.. — выдохнул мальчик, и слёзы брызнули у него из глаз. — Живой!

Чуть в стороне лежал ещё один человек — пронзённый копьём в грудь. Этому помочь уже было нельзя.

Тур обвёл взглядом степь, туда, где в траве терялся след угнанного стада.

— Догнать их, — глухо произнёс он. — Убить всех. Стадо вернуть.

Непр вскочил, сжимая в руках топор и два дротика, готовый броситься в погоню вместе со всеми. Но тяжёлая рука вождя легла ему на плечо.

— Нет, — сказал Тур твёрдо. — Ты повезёшь отца домой. И его, — он кивнул на убитого. — Ступай с погонщиком.

Спорить с вождём было нельзя. Раненого и мёртвого уложили на волокушу, и вол, понукаемый погонщиком, медленно потащил скорбную ношу к поселению. А отряд растворился в степи, уходя по следу.

Они не прошли и полпути, когда навстречу, спотыкаясь о кочки, выбежала мать. Она бежала через степь, и ветер трепал её волосы, а из груди рвался не то крик, не то рыдание. С плачем она бросилась к мужу, упала на волокушу, обняла его.

Но тут вол встал. Ноша стала ему не под силу.

— Слезай! — властно прикрикнул погонщик. — Не довезём!

И мать, утирая слёзы, покорно сошла на землю и пошла рядом, не выпуская руки мужа из своей.

Поздним вечером, когда небо над Днепром уже почернело, а звёзды проступали сквозь сумрак, отца занесли в полуземлянку. Его осторожно опустили на постланные у огня мягкие шкуры — шкуру оленя и грубый, но тёплый войлок.

Мать, с лицом бледным, как мел, стала снимать с него одежду. Её руки дрожали, но действовали быстро и осторожно. Ткань прилипла к крови, и она скривилась, но не остановилась. Наконец, она подняла на Непра заплаканные глаза:

— Сынок, — голос её был едва слышен. — Беги. Сбегай за знахарем. Скажи — раненый, стрелы внутри. Пусть идёт немедленно.

Непр кивнул и выскочил наружу.

Вскоре в полуземлянку вошёл старик. Он был не высок, но широк в плечах, с длинными седыми волосами, заплетёнными в косу. Знахарь принёс с собой кожаный мешок с припасами. Он коротко кивнул матери, и они вместе приготовили всё необходимое: котёл с водой, разведённый в центре жилища костёр, и из маленького футляра из бересты он достал кремень — острый, как скальпель, отполированный до блеска остриё.

— Выйти всем, — приказал он, не поднимая глаз. — И ты, мальчик. Здесь будет больно.

Непру не хотелось уходить, но мать вытолкала его наружу.

В полуземлянке наступила тишина, нарушаемая только шепотом пламени. Потом послышался резкий вскрик отца — короткий, оборванный, как будто кто-то зажал ему рот. Непр, стоявший у входа, сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Затем снова тишина, тягучая и тяжёлая.

Когда дверь приоткрылась, изнутри повеяло запахом крови и трав. Знахарь вышел, вытирая руки о шкуру. Лицо его было серьёзным.

— Стрелы вынул, — сказал он сухо. — Но раны глубокие. Нужны травы. Особые.

— Какие? — выдохнула мать.

— Травница из рода Орля. Живёт за рекой, в пяти километрах отсюда. У неё есть полынь-царьца и корень шандры. Без них отец твой не встанет.

Он повернулся к Непру:

— Тебе бежать, мальчик. Ты молод, ноги крепки. Добеги до её стойбища, скажи — от знахаря, для раненого стрелой. Она даст. Но смотри — беги быстро. До рассвета нужно вернуться.

Непр кивнул. Он уже чувствовал, как ноги наливаются свинцом после многокилометровой пробежки, но в голосе знахаря не было места для споров.

Он бежал. Степь погружалась во мрак, и только месяц освещал тропу. Эти километры он преодолевал, борясь с усталостью, которая стучала в висках. Когда он добежал до стойбища другого рода, его ноги подкашивались, и он едва не упал у самой полуземлянки травницы.

Это была сухая старуха с лицом, изборожденным морщинами, как высохшее дерево. Она выслушала его, не перебивая, кивнула и исчезла внутри. Вернувшись, она протянула ему свёрток из листьев:

— Вот первое. Приди позже за другими — эти ещё не высохли. Беги, сынок, пока роса не сошла.

Непр, обессиленный, но цепляясь за свою ношу, побежал обратно.

Когда он вернулся, за окошком полуземлянки уже светало. Знахарь ждал. Он взял принесённые травы, часть из них тут же разжевал и приложил к ранам отца — к плечу и ноге, забинтовав всё чистой тканью. Остальные травы он бросил в горячую воду, настоял, процедил через ткань и поднес к губам раненого.

— Пей, — приказал он. — Это выгонит зло из крови.

Отец, приходивший в себя и снова проваливавшийся в забытье, с трудом проглотил горькую жидкость. Вскоре его дыхание выровнялось, и он погрузился в глубокий, покойный сон.

Знахарь собрал свои вещи, посмотрел на мать и сказал:

— Первая ночь пройдена. Жив будет, если лихорадка не возьмёт. Я приду через сутки. До тех пор не трогайте раны и поите его, если проснётся.

И он ушёл, растворившись в утреннем тумане, ступающем со степи.

Глава 2

Глава 2

Тур и люди его рода предавали оружию почти сакральное значение. Они часами точили кремнёвые наконечники до совершенства, балансировали топоры, проверяли тугость тетив. Но ещё больше — они обсуждали тактику. Не просто силу, а ум. Ведь тактика была основой победы, а победа — продолжением существования рода. Ни один бой не был похож на другой: то ли это была охота за врагом, то ли защита стада, то ли месть за убитых — каждый раз ландшафт менялся, силы были разными, и решения приходилось принимать мгновенно, на основе накопленного опыта и холодного расчёта.

Потому-то Тур и ещё несколько старейшин не пошли в эту погоню. Годы дали о себе знать — колени болели, дыхание становилось тяжёлым после нескольких километров бега. Они уже не могли соперничать с молодыми в выносливости и неприхотливости. Но мудрость осталась.