Павел Иванов – В начале пути (страница 3)

Вот почему, когда мы говорили о «людях топора», мы должны понимать: их топоры выросли не из абстрактной агрессии, а из необходимости защищать это медлительное, мычащее, драгоценное стадо, которое было их золотым запасом.

Тур созывал совет вождей ближайших родов это было его право это право принадлежало тому, на чьей земле пролилась кровь.

Тур использовал это право и на третий день после возвращения победного отряда у дома вождя собрались трое.

Первым пришёл вождь рода Волка — Волхв. Высокий, седой, с лицом, изрезанным шрамами от детской оспы, он вёл свой род по правому берегу Днепра, выше по течению. С ним было пятеро воинов, и все они стояли чуть в стороне, не смешиваясь с людьми Тура.

Вторым подошёл молодой вождь Орла — Арпан. Ему было немногим больше тридцати, он недавно сменил убитого отца, и потому смотрел на всё с напряжённой серьёзностью, стараясь казаться старше своих лет. Его род жил на севере, ближе к лесам.

Третий — старейшина рода Змея, Токарь — приполз почти, опираясь на посох. Его люди держали дальние пастбища у соляных источников, и он редко покидал свои земли. Но когда звали на совет — приходил. Иначе нарушался порядок, а без порядка степь превращалась в хаос.

Они сели в полукруг у большого костра, перед входом в землянку Тура. Между ними лежала свежая шкура оленя — символ того, что слово будет честным. Тур стоял, опираясь на топор. Он не садился — это был его дом, его кров, и он вёл совет.

— Северяне, — начал он без предисловий. — Не бродяги, не воры из ближних долин. Говорят, на чужом языке, несут слова «курган» и «вождь с севера». Одиннадцать человек пришли за стадом. Десять лежат в степи.

— Севернее Орла, — протянул он. — За лесами, где начинаются болота. Я слышал о них от стариков. Они живут на курганах, держат много скота, но не сеют. Только пасут и грабят.

— Если они грабят, — сказал Арпан, и его голос дрожал от злости, — значит, они пришли к нам не случайно. Они ищут земли. Наши земли.

— Или бегут от голода, — вмешался Токарь, чеша бороду. — Если курганники спустились с севера, значит, там случилась беда. Засуха. Или моровая язва скота. Они голодные. Голодный волк лезет в чужой загон.

Тур кивнул.

— Я думал так же. Но голодные воры просят или крадут ночью. Эти шли открыто, с оружием. Они знали, что у нас пастухи, знали маршрут. Значит, были разведчики. Значит, это не случайность — это крайняя нужда или начало набегов.

Волхв поднял руку, требуя слова.

— Если начало набегов, то это война. Но мы не знаем их числа. Не знаем, сколько отрядов пошло в разные стороны. Если мы сейчас поднимем всех мужей и пойдём на север, а они придут сюда другой тропой — мы оставим жён и детей без защиты.

— Мне нужно посмотреть тех, кто лежит в степи — сказал Арпан.

Тур помолчал. Потом обвёл взглядом собравшихся и сказал:

— Непр! Подойди!

Из-за спин воинов, вышел Непр. Он был бледен, глаза его были красны от недосыпания — кошмары не давали ему покоя с тех пор, как он поднял топор над юнцом. Но он шёл прямо, не спотыкаясь.

Вожди посмотрели на него. Волхв кивнул — он слышал о мальчишке.

— Я посылаю тебя с Арпаном, — продолжил вождь. — Ты проведёшь его людей и покажешь, где лежат трупы северян. Он должен увидеть их одежду, их башмаки. По ним мы узнаем, откуда они пришли и сколько их может быть.

Арпан подошёл к Непру и положил руку ему на плечо — тяжело, по-братски.

— Готов, Непр.?

— Готов, — сказал Непр, и его голос не дрогнул.

Тур поднял топор над головой — знак окончания совета.

— Тогда завтра на рассвете выходим. А сегодня — пир. Потому что мы живы, стадо наше цело, и род наш ещё стоит. Пока мы едины — нас не сломить.

***

...Рассвет пришёл быстро, как всегда в степи — без предупреждения, с резким переливом неба из чёрного в железное, а затем в раскалённое медное.

Непр шёл первым. За ним — Арпан и трое его лучших разведчиков: Вук, Одноглазый и молчаливый, как камень, Крепыш. Они шли легко, почти бесшумно.

Непр вёл их по собственным следам — по траве, ещё примятой волокушей, по сброшенным обрывкам шерсти, выдранной стадом из-за страха и по следам впечатанных в почву и скоро запах им начал указывать путь.

— Готовь желудок, — предупредил Арпан, обращаясь не столько к Непру, сколько к своим людям. — Степь не щадит мёртвых. Мы пришли поздно.

Вороны поднялись с добычи черной, вздыбленной тучей, гаркнув обиженно. Тела лежали там, где их оставили, но теперь они казались больше — раздутые газами, искажённые. Запах был невыносимый, сладковато-горький, липкий. Непр почувствовал, как содержимое желудка подступает к горлу, но он сжал челюсти и сделал шаг вперёд.

Арпан действовал методично, как знахарь, вскрывающий труп, но без ножа. Он подошёл к ближайшему мёртвому — к тому, что лежал лицом вниз.

— Видишь волосы? — спросил он Непра.

Непр посмотрел. Волосы у мёртвого были спутаны, жёсткие, цвета пепла, заплетённые в косички, вплетённые в них красные нити из какого-то растения.

— Это не лён и не конопля, — сказал Арпан. — Это крапива северная. Они пришли оттуда, где леса густые и холодные.

Он перевернул тело. Лицо было раздуто, не человеческое, но на плече Арпан заметил татуировку — набитую сажей или углем под кожу. Спираль, похожая на виток улитки или рога барана.

— Знак рода, — простонал Вук, склонившись.

Они обошли все десять тел. Везде находили одно и то же: грубую шерсть косы с крапивой, и на пятерых — татуировки спирали.

— Это не разбойники, — сказал Арпан, вставая и отряхивая руки о траву. — Это воины. Из отряда. У них одинаковые знаки, одинаковые сандалии. У них приказ был — угнать стадо и не возвращаться без него.

— Значит, есть ещё, — сказал Вук. — Где-то лагерь. Большой.

— Нужно предупредить Тура, — Арпан кивнул. — И мне нужно бежать на север, к своему роду. Если они пошли сюда десятью, то там, откуда они пришли, сидит сто. Или тысяча.

— Тогда собирай траву, — кивнул Арпан. — Укладываем тела в курган. Не оставляем их птицам. Пусть земля запомнит, что здесь был бой. А потом — бежим.

Они работали молча, быстро, закидывая тела камнями и землёй. Непр работал вместе с воинами, чувствуя, как каждый камень, каждый ком земли отделяет его от того мальчишки, который встречал свою двенадцатую весну у реки Орли.

Когда курган был готов, Арпан положил на вершину копьё — знак того, что здесь лежат воины.

Вернувшись к Туру Непр рассказал, что это были воины и Арпан подозревает что где-то стоит их лагерь, а Арпан побежал на север предупредить свой род.

Разведчики нашли лагерь на четвёртый день. Он стоял в низине у слияния двух речушек, защищённый со всех сторон крутыми берегами. Северяне вырыли землянки, поставили шатры из шкур и держали стадо.

Прошло семь дней. Роды откликнулись. К дому Тура стекались воины. Волхв привёл пятьдесят мужчин с правого берега, Токарь — тридцать лучников с соляных источников. Даже дальние роды с окраин степи прислали по десять—пятнадцать воинов, понимая: если северяне уйдут с добычей сегодня, завтра придут к ним.

Двести человек объединённых сил собрались у Днепра. Двести — против семидесяти.

Тур собрал совет вождей под прикрытием ночи.

— У них семьдесят, у нас двести — сказал он, чертя пальцем по земле схему лагеря. — и они в яме, как медведь в берлоге. Если пойдём в лоб — потеряем половину. Нужно выманить.

— Я их выманю, — сказал Ястр

— Я — приманка, — сказал Ястр — Я подойду к их лагерю на рассвете, покажусь на бугре. Они бросятся за мной. А вы ждите в овраге у ручья.

Тур смотрел на него долго. Потом кивнул:

— Ты будешь бежать быстрее ветра. Если замедлишься — умрёшь.

— Я не замедлюсь.

Рассвет был серым и мокрым. Ястр вышел на открытый бугор, как и договаривались. Он стоял там, держа в руках топор, и кричал — кричал то, что услышал от юнца: «Курган! Вождь севера!»

В лагере поднялась суета. Вышли трое, потом пятеро, потом десяток воинов с луками. Один из них — высокий, с той же спиралью на плече — указал на Ястра и крикнул что-то на своём языке. Звучало как приказ.

И тогда Ястр повернулся и побежал.

За ним поднялся рев — не человеческий, а звериный, охотничий. Двое, трое, десять северян бросились в погоню. За ними — ещё. Они выскакивали из лагеря, забывая осторожность, забывая строи, гонясь за призраком мести.

Ястр бежал по краю оврага. Сердце колотилось в висках, ноги горели, но он помнил: повернуть резко, спрыгнуть вниз, туда, где стоят свои.

Он спрыгнул.

И в тот же миг из оврага поднялся гул — сто пятьдесят голосов крикнули боевой клич. Сто пятьдесят мужчин поднялись из-под прикрытия камыша и осыпали преследователей градом дротиков.

Первые двадцать северян упали сразу. Остальные, ошарашенные, попытались повернуть назад — но лагерь был далеко, а путь отрезан.

Тур возглавил удар. Он шёл первым, топор взмахивал снизу-вверх, Волхв кричал команды лучникам, и стрелы летели в тех, кто пытался укрыться.