Павел Иевлев – Седьмая мапа. Часть первая: "Танго фрезерных станков (страница 19)

Если Седьмая в прошлом «натурный эксклюзив», это объясняет очень многое, хотя и не всё. У неё избыточно мощный чипсет с огромным объёмом памяти — это раз. Большая часть её зашифрована и недоступна, там, скорее всего, хранится индивидуальный профиль заказчика и дистрибутив управляющей системы — это два. Третье, и главное, — в этом случае у неё стоит программно управляемый нейровентиль с динамической полосой пропускания. А значит, когда система скрэшилась, он вполне мог частично открыться, передав ассоциативное управление моторикой задней теменной коры. В этом случае неудивительно, что Седьмая заметалась, как напуганная пегля, и самотравмировалась, поломав кровать. Непонятно, почему именно кровать, но мало ли что там в полувключившейся башке перемкнуло, может, она под ней спрятаться хотела.

Напрашивается рабочая версия: кто-то из топовых вершков с огромными деньжищами заказал себе эксклюзивную любовницу экзотической внешности: очень светлые длинные волосы, большие голубые глаза, маленький аккуратный носик, молочно-белая кожа с веснушками, крупная грудь, ну и так далее. В таких контрактах оговаривается всё, вплоть до формы наружных половых губ и длины пальцев ног. Исполняются заказы не моментально — сначала надо найти среди соискательниц мап-ренда девушку, максимально подходящую по физическим параметрам. Светловолосых и настолько белокожих у нас не бывает, девчонки города темноволосые или рыжие, но это как раз легко корректируется через введение пигментов, так что требуется прежде всего нужная структура тела — рост, плотность фигуры и всё такое. Скелет править сложно и долго, а вот мягкие части можно подогнать без проблем. Отобрали несколько подходящих, сделали им черновую корректировку — высветлили кожу и волосы, расширили глаза и поменяли цвет радужки, добавили или убавили в груди и бёдрах и так далее. Показали заказчику. Тот походил, посмотрел, пощупал и ткнул пальцем: эту допиливаем!

Остальных девчонок вернули обратно в ренд-центр и зарендили в серийные мапы, докинув компенсацию за изменение внешности, это дешевле, чем менять её обратно. А выбранную отправили на спецпрограмму, где влупили ей эксклюзивный управляемый нейровентиль, накатили спецпрошивку, работающую над, а не под мозгом, и параллельно довели до совершенства детальный тюнинг тела, от точной формы всего, как снаружи, так и в доступных клиенту полостях (точно под размер), до коррекции феромонного букета, чтобы от её запаха у него сразу выброс тестостерона случался. Параллельно вёлся сбор датасета и обучение модели. Для этого заказчику дают временный тестовый заменитель — более-менее визуально схожую мапу со стандартным контроллером, но усиленным набором сенсоров. В процессе её использования строится индивидуальный интимный профиль заказчика и собирается массив данных, на которых обучается нейромодель, которую потом инсталлируют в эксклюзивочку. Самая сложная часть — настройка поведенческих паттернов, это реальное шаманство, чисто ручная работа, где каждый коэффициент по сто раз корректируется, пока не получится точнейшая имитация бесконечно влюблённой женщины с абсолютно натуральным, естественным, неподдельным, но при том идеальным с точки зрения заказчика поведением. Таланту тех, кто этим занимается, я могу только позавидовать, настоящая магия. В среднем подготовка эксклюзивки от заказа до финала занимает, в зависимости от сложности задачи, от трёх месяцев до года. Такой ренд бывает дольше стандартной «первой десятки», обычно пятнадцать-восемнадцать лет, до потери визуальной молодости. Повторный ренд у того же клиента большая редкость, но всё же случается — бывает, что заказчик привыкает к своей мапе и готов мириться с возрастным ухудшением экстерьера. Гораздо чаще, впрочем, случается досрочный разрыв ренда — клиенту хочется чего-нибудь новенького. Тогда мапу либо дерендят (для заказчиков такого уровня расходы несущественны), либо отправляют на передержку до конца контракта. Выключают и на склад, лежать со шлангами во рту и заднице. Ренд-центру всё равно, это за счёт клиента: просто некоторые не хотят, чтобы их эксклюзивом пользовался кто-то ещё. А некоторые проплачивают утилизацию надоевших мап. Отчасти из соображений престижа, отчасти из опасений, что из её памяти вытащат какую-нибудь конфиденциальную инфу. Да, утилизовать рендовых незаконно, но топовые промы на закон плевать хотели.

Что мне приходит в голову в этой связи? Вряд ли кто-то из промов будет лично контролировать, что утилизация его игрушки действительно произведена. Тем более, что это всё-таки серьёзный крайм. А значит, исполнитель этой работы мог решить подзаработать дополнительно, получив не только анонимные токи за незаконную утилизацию, но и продав в ренд ненужную мапу. Это сложно, но на определённом уровне доступа вполне реализуемо — залочить в ней эксклюзив-прошивку и профиль заказчика, накатить на оставшееся место стандартную систему, написать простейшую программную затычку нейровентиля, которая будет держать его всегда закрытым, засунуть обычный мап-сет — и готово. Самое сложное здесь — подменить номер лицензии и создать фиктивный контракт, чтобы вывести денежки. Однако, и это возможно, просто сильно сужает круг лиц, которые могут такое провернуть. Настолько сужает, что я могу сказать себе: «Хоба! А ведь я знаю этого парня!» В общем, запросто можно провернуть. Однако в данном случае предприимчивому техну не повезло — Седьмая забаговалась и ушла по дешёвке в распродажу брака. Тот, на кого я подумал, скорее хитрый, чем умный. Задачка нерядовая, а с системным программированием у него всегда было хреновенько.

Когда явился интик, некая картина случившегося у меня нарисовалась. Скорее всего, в прошивке Седьмой была закладка, на случай если что-то пойдёт не так. При попытке переустановить систему она сработала, подорвав программную бомбу, которая привела к полному разрушению всего содержимого памяти, чтобы никто не мог до него добраться. Но из-за того, что я переразметил носитель и часть обозначил как «только для чтения», закладка сработала криво и грохнула не всё. Программа-затычка, державшая нейровентиль в состоянии «Выключено полностью», оказалась в числе фоновых процессов, закрытых установщиком, у мапы частично посыпался рендный блок, она чуть не угробила себя панической активностью, вырубилась от перегруза, блокирующий процесс перезапустился, и Седьмая статуйнулась окончательно.

— Боз Гарт, — спросил интик, — сегодня откроемся?

— Нет, я узнавал у Груши, только завтра. Но ты не расслабляйся, надо пройтись по всем боксам и проверить расходку. Сервис-режимы всё равно отработали.

— Да, боз.

— Потом подойдёшь, сходим к Седьмой вместе, надо её опять залить-помыть, и будешь свободен. Но первым делом сгоняй мне за едой.

— Да, боз, уже бегу!

Вернулся практически сразу.

— Что, уже принёс?

— Нет, там вас ждут. Просили позвать.

На улице подпирает заднюю глухую стену борделя Хлось, рядом стоит Скеша.

— Боз Гарт, — сказал он тихо, — мы всё сделали. Пошарились по кондоминиумам, перетёрли с местными, узнали, где ходят чужаки. Теперь знаем дверь. Она закрыта, но, если вы, боз, дадите нам ту штуку, которой открыли склад…

— Нет никакой штуки.

— Ах, да, дверь сама же открылась. Совпадение. Как с Рохи.

— Именно. Поэтому я дам вам другую штуку, подожди.

Сходил в подсобку, вернулся с коробочкой.

— Похожа на стандартный неоновый фонарь, — сказал Хлось. — Их везде валом.

— Именно. Но это сетевая камера. Её надо повесить вместо любого из светильников возле той двери. Но так, чтобы казалось, что она там всегда висела. Справитесь?

— Сделаем, боз. Это всё?

— Пока да.

— Боз Гарт, — сказала Скеша застенчиво, — а давайте, мы интика вашего проводим? Последим, чтобы никто не обидел, и всё такое?

— Пожрать хотите?

— Не без того, — признала девушка. — Там еда офигенная. Но без вашего разрешения…

— Можно.

— Спасибо, боз! За это, ну и… за то… совпадение.

— Не за что. Как закончите с камерой, сообщите.

— Боз, — спросил Хлось, — это вот такие скрытые камеры в борделях стоят?

— В борделях запрещено видеонаблюдение за клиентами, если ты не знал.

— Значит, не такие?

— Такие. Бегите за интиком, пока он сам всё не сожрал.

Интик принёс мне обед, и я, поедая острую лапшу, мотаю длинный и нудный текст стандартного ренд-договора. Он составлен так нарочито запутанно, что я, возможно, буду первым человеком, прочитавшим его до конца. Если не усну. Вдохнул стим и продолжил.

В конце концов нашёл то, что искал, — далеко запрятанный пункт «Обязательство по переуступке, признанию ничтожными и наследованию обязательств». В электронном документе он свёрнут под незаметной галочкой «Прочее», и там, помимо того самого «прочего» есть и указание на то, кто получит выплаты в случае, если рендовый не доживёт до конца ренда. То есть, как изящно сформулировано в документе, «утратит жизненный потенциал в силу внешних обстоятельств, не связанных с несоблюдением лицензионного договора». Например, сдохнет от заложенной в прошивке программной бомбы.

Обычно там стоит прочерк, потому что абсолютному большинству рендовых наследовать некому. До тринадцати они росли в интернате, затем взрослели на низах, потом рендовались и всё. Кроме того, они еле-еле грамотны, тыкать носом их в этот пункт никто не станет, а сами подростки считают, что бессмертны. В случае, если наследник не указан, ренд-центр никому ничего не выплачивает, профит. Но у Седьмой вместо прочерка указан айди-счёт некоей Миракиты. Скорее всего, это левый айдишник, за которым стоит всё тот же человек, который засунул бомбу ей в голову. Он не из тех, кто откажется от денег, если для этого всего лишь надо сломать чужое оборудование. Продать краденую с краймовой утилизации мапу и дополнительно заработать на том, что она не доживёт до конца ренда — очень в его духе. Предприимчивый парень. Думаю, даже если бы я не полез переставлять систему, однажды закладка всё равно бы сработала, — ему совсем не надо, чтобы девчонка, которую он должен был тихо утилизовать, вышла из ренда. Если она подписалась на дорогой эксклюзив без имплов, а очнувшись, узнает, что отмотала рядовой дешёвый мап-контракт с сетом, то устроит скандал. Внешность у неё необычная, заказчик узнает, будут неприятности. А так, как говорят в низах: «И концы в туман, и токи на карман».