Павел Иевлев – Дом Живых. Арка вторая: Башни в небесах (страница 15)

— Какое?

— Шоу должно продолжаться! — в его стакане ярко-красный напиток, который пахнет попыткой перебить сивушный дух ягодами.

На сцене два кресла и стол. В одном сидит сердитый Кифри, в другом, поджав под себя коротенькие ножки, уютно расположилась Фаль. В новой пьесе она не Мья Алепу, а просто жена ревнивого мужа, который так третирует её за выдуманные измены, что она решается ему назло изменить по-настоящему.

Пристроившийся в уголке сцены табакси ударяет по струнам, и действие начинается.

— Тебе не верю я, моя супруга!

Я видел, как смотрела ты в окно! — поёт Кифри.

— Ко мне должна прийти моя подруга,

хотя тебе, конечно, всё равно! — вторит ему Фаль.

Подругу играет Завирушка. Она вбегает в комнату и поёт:

— Привет-привет, счастливая семейка!

Как рада вас увидеть снова я!

— Твоя подруга та ещё злодейка,

подругам не доверятся мужья! — продолжает пилить жену Кифри.

Когда он удаляется, Фаль жалуется гостье, что муж ревнует её как ненормальный и выгнал очередного портного, потому что тот мужчина.

Мне нечего надеть, моя подруга!

Мои наряды — старое тряпьё!

А главное — как зла я на супруга!

Как надоело мне его нытьё!

Коварная и находчивая Завирушка предлагает хитрый план — привести к ней портного-мужчину под видом портнихи-женщины. Так Фаль сможет и пополнить гардероб, и наставить рога постылому мужу.

— Но как же нам рассеять подозренья?

Мужчину не подпустит он ко мне! — сомневается Фаль.

— Не бойся, я придумала решенье,

ведь это будет дварфиха в броне! — отвечает ей Завирушка.

Когда на сцену, наконец, выходит Спичка, играющая торговца платьями, притворяющегося торговкой платьями, ревнивый муж не рискует настаивать на проверке её гендерной принадлежности.

— Ах, эта дварфиха, она такая грозная!

В ночи её секира так блестит!

Но говорят, портниха виртуозная,

пускай жена мою заботу ощутит! — радуется Кифри и легко оставляет супругу в обществе Спички.

Интрига быстро развивается, дело доходит до примерки, дварфиха с гномихой скрываются за ширмой, откуда, под дружный свист зала, вылетает сначала женское платье, а потом выкатывается дварфовская кираса.

В следующих сценах ловкая Завирушка устраивает им свидания под самым носом у мужа, отвлекая его разговором, пока за ширмой идёт очередная «примерка». И всё бы хорошо, но вскоре новые платья становятся узки в талии весёлой жёнушке. Муж ликует, что их брак, долгое время бывший бесплодным, наконец-то принёс наследника.

— Как счастлив я, ребёнок наш родился!

Наш брак надёжен стал как никогда!

Я в верности её зря усомнился,

но у младенца почему-то борода… — поёт напоследок Кифри, и зал взрывается хохотом и аплодисментами.

Дварфы топают, хлопают и даже стучат по полу древками секир, выражая максимальное одобрение. Спичку раз за разом вызывают на бис, каждый раз встречая приветственным рёвом и кидая к её ногам кошели с серебром.

— В каждом втором кошеле — приглашение, — делится она, пересыпая монеты в мешок. — Вот, например: 'Обладательнице лучшей секиры, виденной мной когда-либо!

Не соблаговолите ли вы почтить приятностию встречи одинокого, но очень респектабельного дварфа (меня)? Имею долю в фабрике по производству подкованных боевых сапог наилучшего качества, каковые отлично смотрелись бы на вашей прекрасной ножке, прелестница. Всего лишь за одно упоминание со сцены предприятия «Сапоги-эльфодавы братьев Рамхайн» я готов обуть всю вашу труппу, включая чревовещательного козла!'

— Ничего себе, — удивилась Завирушка. — Какие перспективы!

— Никогда не бери за рекламу товаром, — тут же подскочил табакси. — Ты уникальная звезда дварфийской сцены, а не какая-нибудь полурослица-стримерша из захолустья, кривляющаяся в хрустальный шар для полсотни подписчиков.

— И не собиралась, — фыркает в бороду Спичка, — хотя сапоги у него отличные. Известный бренд!

— У нас тут небольшой форсмажор, — Бардрин Платиновая Наковальня выглядит непривычно смущённым, теребя ленточки в бороде.

— В каком смысле? — напряглась Спичка.

— Давайте выйдем на сцену, — отводя глаза, сказал дварф. — Сами увидите.

На краю сцены возле рампы стоит, подбоченившись, давешний толстяк из труппы «Развесёлые менестрели». За ним, почти невидимые в сумраке зала, столпились его товарищи.

— И что это значит? — недовольно спросил Полчек.

Поднявшись из кресла, он внезапно обнаружил, что коктейль — не такой безобидный напиток, как казалось, и ноги держат его не так прочно, как хотелось.

— Мы вас вызываем! — гордо заявил Жирный.

— Куда? — не понял Полчек.

— Дилетанты! — донёсся презрительный громкий шёпот от менестрелей. — Любители!

— На менестрель-баттл, разумеется!

— А зачем оно нам? — пожал плечами Полчек.

— Традиция, — быстро шепнул ему Бардрин. — Древний обычай бродячих менестрелей. Нельзя отказываться.

— Ну, нельзя так нельзя, — равнодушно кивнул Полчек. — Принимаем вызов. Пойду присяду, а то что-то устал. Франциско!

— Да, господин.

— Принеси мне ещё стакан… Пожалуй, того, малинового.

— Но, господин… — Полчек проигнорировал его, направившись за кулисы.

— И как это происходит? — поинтересовалась Спичка.

— Менестрели выступают по очереди. Публика оценивает. Кого оценили выше, тот и победил.

— Звучит несложно. Но зачем это им?

— Думаю, «развесёлым» никто не предложил ангажемент сегодня, и это для них единственный способ попасть на сцену, — уверенно предположил Бардрин. — Кроме того, успешность выступлений определяется по размеру доната. Видите те ящики?

Два работника клуба вынесли одинаковые коробки с прорезями вверху и установили их на разных концах сцены.

— Одна ваша, другая труппы Жирного. Зрители будут кидать монетки тем, кто им понравился. Кому накидали больше — тот победитель, но каждый исполнитель в конце заберёт содержимое своей коробки. Дела у Жирного идут не очень. Думаю, ему просто нужны деньги.

— Кому они не нужны? — вздохнула Спичка.

— А с вами, прекрасная дварфийская дева, мы этот вопрос ещё обсудим отдельно! — подмигнул ей Бардрин и ушёл со сцены.

— Вызвавший выступает первым, — заявил Жирный. — На первый раунд я выйду сам!