Павел Иевлев – Дом Живых. Арка вторая: Башни в небесах (страница 14)

как старики нам рассказали, — начал невозмутимо Шензи.

— Там было царство великанов,

от коего теперь осталось

примерно ничего в пустыне,

за исключеньем Бос Туроха, — продолжил Банзай.

— И даже этот город мрачный,

тот, что удачно расположен

в землях далёких и никчёмных,

не всякий враз найдёт на картах, — закончил мысль Шензи.

— Мои сиблинги говорят, — пояснил Эд заинтригованным зрителям, — что даже если ты великан, не забывай смотреть под ноги. Иначе тебе однажды подставит подножку какая-нибудь слабосильная, но коварная мелочь вроде эльфов. Не успеешь оглянуться, как твои города проглотила пустыня, а твои потомки будут ростом всего в пару-тройку дварфов, а не в пять-шесть…

Фаль с Завирушкой напряглись — момент был скользкий. Но публика, секунду помедлив, грохнула кружками об столы и разразилась дружным смехом.

— По крайней мере, дварфы не лишены самоиронии, — прокомментировал Пан. — У ребят есть шанс.

— Сегодня, посмотрев на эльфов,

вы скажете «Ну и засранцы»,

ещё «Надутые придурки»

и «Пафосные долбодятлы», — сказал Шензи.

— Однако скажете всё это

вы с завистью и очень тихо,

поскольку эти задаваки

злопамятны и живут долго, — добавил Банзай.

— Однако ежели припомнить

историю Дулаан Заха,

то вы увидите в ней эльфов,

посуду моющих на кухне… — вернул себе слово Шензи.

— Мои сиблинги напоминают, — объяснил Эд, — что все эти красавчики, презирающие всех вокруг так, как будто они сами вылупились из яйца нефилима, во времена великанов были всего лишь прислугой, убирающей навоз за элефантами. Эльфы были бы счастливы, если бы все об этом забыли, но нет, прикупить монополию на долгую память не потянули даже они.

Зал грохнул дружным ржанием в бороды — дварфы традиционно не выносят эльфов. Даже больше, чем их не любят все остальные народы Альвираха.

— И кстати, говоря об эльфах,

не можем мы вам не напомнить,

где заседают эти парни,

которых все так обожают, — продолжил Шензи.

— В каких же креслах континента,

уселись эти эльфы жопой,

в которой даже геморрою,

исполнилось лет двести-триста? — повторил вопрос Банзай.

Дварфы захохотали, обливая бороды пивом.

— В Консилиуме Корпорском,

который жизнь разумным портит,

да за столами у Советов,

что в городах снимают сливки, — ответил сам себе Шензи.

— Мои сиблинги хотят сказать, что в любой администрации плюнуть некуда, чтобы не попасть в эльфа, — пояснил Эд. — Эльфы и власть, как дварфы и пиво. Тяга первых ко второму преодолевает любые препятствия.

За столиками одобрительно загрохотали каменными кружками, а Эд продолжил:

— И только в Совете Жерла и Доме Камарут нет ни одного томного красавчика. А знаете, почему вам так повезло?

— Почему? — крикнул кто-то из зала.

— Потому что тут не достать вина! Эльфы с их тысячелетним алкоголизмом, который они предпочитают называть «изысканным вкусом», не могут прожить без него и суток! А знаете, что случилось с эльфом, который попробовал дварфовской самогонки?

— Что? — снова крикнули из зала.

— Его пришлось переливать в помойное ведро из собственных сапог!

Дварфы надрываются от хохота, топают ботинками и грохочут кружками. Многие, в порыве алкогольного патриотизма погнали официантов за стаканчиком «Слезы Пронесада», которая не растворяет только лужёный дварфовский желудок, поэтому хранится в бутылях из магически выдутого алмаза.

— Как вы это назвали? Стендап? — спрашивает Полчек, отхлёбывая из бокала что-то ядовито-зелёное и пахнущее полынью. — Кажется, публика довольна.

— Никогда бы не подумала, что тройняшки так угодят нашим, — сказала задумчиво Спичка.

Братья-голиафы продолжали веселить публику. Стоя неподвижно, с серьёзными, невозмутимыми лицами, они просто говорили так, как привыкли говорить всегда, но к концу их выступления дварфы хохотали, не останавливаясь, пуская носом пивные пузыри и утирая слёзы рукавами кольчуг.

— После такого триумфа даже страшновато на сцену выходить, — пожаловалась Фаль, когда голиафы коротко поклонились, чётко развернулись и промаршировали за кулисы.

— А я рада за ребят, — сказала Завирушка. — Теперь у них есть собственный номер, и такой успешный!

— Ага, — кивнула гномиха, — только надо было их в конец программы ставить. Потому что представление должно идти по нарастающей, а мы сейчас просадим…

— Не просадим, я уверена! Пошли, сделаем это!

— Уважаемая публика! — объявил со сцены Пан. — Сейчас мы покажем вам миниспектакль «Ревнивый муж и хитрый дварф». В роли дварфа…

Спичка, вышедшая на сцену вместе с Паном, коротко поклонилась, и зал затих в гробовом молчании.

— Ой, что-то будет… — прошептала за кулисами Фаль Завирушке.

— Ого, — сказал кто-то из зрителей в тишине. — А скажи ещё чего-нибудь.

— Итак, постановка бродячего театра «Дом живых»… — немного растерянно продолжил Пан. — Комедия положений…

— Гениально, — сказал кто-то в зале. — Как будто правда козёл говорит.

— Потрясающий талант, — согласился с ним другой зритель. — Очень убедительно.

— Они приняли нас за трюк с чревовещателем! — бесится за кулисами Пан, пока работники сцены вытаскивают на неё нехитрый реквизит.

— Ничего, — успокаивает его Завирушка, — зато у нас есть ещё один запасной номер. Для него вообще ничего не нужно — выходите вдвоём с кем угодно, твой партнёр молчит, а ты разговариваешь.

— Это оскорбительно!

— Это шоу, — смеётся Полчек, — в нём только одно правило.