Павел Иевлев – Дом Живых. Арка третья: Лопата кумкватов (страница 21)

«Мятеж Каррегвенских чудотворцев» — прочла она надпись под панно. Будь Завирушка чуть более подкована в истории Альвираха, то догадалась бы, что выбор комнаты с таким сюжетом в оформлении не случаен, но тонкий намёк принимающей стороны пропал втуне. К сожалению, в монастырской библиотеке девушку больше интересовали романы о любви и приключениях, чем исторические труды. Она со сложным чувством рассмотрела другие образчики резных картин: «Битва при Серене», «Атака Кеффиль-морской пехоты», «Штурмовая Десятка кованых», «Казнь мятежников». Последнее название однозначно намекало на победившую сторону, но Завирушка с содроганием отвела взгляд от зрелища привязанных к задранным в небо стволам мортир пятерых. Две женщины, трое мужчин. Страдание на их лицах передано резчиком с большим искусством. Мужчина и женщина на соседних орудиях тянут друг к другу руки, и почти касаются пальцами, но к запалам перечниц уже подносят факелы…

— Фу, какая гадость, — с отвращением сказала Завирушка вслух. — Что это вообще такое?

— Белокаменный мятеж, — ответил ей эльф с татуированным лицом. Она и не заметила, как он вошёл. — Сидус зовёт вас, будьте любезны следовать за мной.

НЕОФИЦИАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА АЛЬВИРАХА

«Белокаменный мятеж», «Каррегвенская бойня», «Восстание чудотворцев» — как только ни называли события 275−231 годов в Кисгодоле! Этот исторический инцидент напрямую касается предмета нашего исследования уже хотя бы тем, что первая носимая «перечница» была изобретена Парцивалем д’Колловски в 277 году именно для борьбы с чудотворцами, этот мятеж возглавившими. Пятизарядный барабанный дробовик револьверного типа получил собственное имя «Список» — потому что на каморах его барабана были выгравированы имена мятежников: мужа и жены, Далилы и Силаса Своробов, доктора натурфилософии Анны Рвань, полковника Квимпода Каррега и профессора Бирона Андера.

Вполне вероятно, что если бы «Белокаменный мятеж» случился не на родине Колловски, в Каррегвене, Альвирах не увидел бы огнепоражающего оружия. Раздосадованный тем, что мятежники сделали его родной город столицей охваченной бунтом территории, Парциваль использовал свой инженерный талант для создания оружия, гарантированно поражающего почти неуязвимых чудотворцев. Поскольку магия на них не действовала, а подобраться для ближнего боя не давали толпы фанатичных сторонников, Колловски пришлось придумать способ поражать людей на значительном расстоянии снарядом более мелким и скоростным, чем арбалетный болт.

Как известно, «Список» оказался для этого малоподходящим, по причине небольшой дальности стрельбы и большого рассеяния заряда. Решающим оружием стал штуцер «Дурные вести», первое нарезное оружие с высокой точностью и дальностью стрельбы. Именно из него в битве при Серене был тяжело ранен Квимпод Каррега, причём выстрел был произведён с расстояния почти в полмили. Ранение главного тактика мятежников и единственного способного командира привело к проигрышу решающего сражения, а в дальнейшем и к провалу мятежа.

Новые перечницы были распределены между бывшими Стражами Каррегвена, в последствии объединёнными в Белокаменных Винтовщиков (изначально должны были называться Огненные Перчики, но сестра Парциваля, Кассандра, настояла на том, что это название неверно позиционирует имидж бренда).

Не лишённой инженерного таланта мятежнице Анне Рвань удалось повторить успех Колловски и создать дешёвый и массовый четырёхзарядный револьвер, хотя эксперименты с порохом стоили ей руки. Однако массовое производство их не успело за событиями — мятежники потеряли заводы в Каррегвене, их ополчение было оттеснено от города, а после и рассеяно спешно перевооружёнными регулярными силами. Револьвер разработки Анны Рвань был присвоен Колловски на правах победителя и получил название «Реторта».

Мятежники были казнены при помощи стационарных лафетных перечниц, что стало символом торжества технологий над магией. Говорят, сам Парциваль д’Колловски выступал против такой казни, но не смог противостоять напору рекламно-маркетинового отдела. И действительно — продажи «перечниц» после этого выросли на восемьдесят два процента за квартал, принеся прибыль Дому Колловски и годовые бонусы менеджерам.

___

«Краткая занимательная история огнепоражающего оружия», учебник для средних школ из общественной библиотеки Кисгодоля с пометкой «Не выдавать дварфам». Издано на средства Дома Колловски

— Присаживайся, девочка, — сказал Сидус своим странным бесцветным голосом.

Завирушка поколебавшись, села в кресло напротив человека в глухом балахоне. В кабинете горит камин, здесь довольно жарко и душновато, пахнет дровами и книгами.

— Хочешь есть или пить?

— Нет, спасибо, может быть, потом. Сейчас я слишком нервничаю.

— Это хорошо, — кивнул капюшоном Сидус. — Значит, ты понимаешь серьёзность своего положения.

— Нет, наверное, — призналась девушка, — мне просто страшно.

— Это правильный страх. Ещё недавно наша встреча неизбежно закончилась бы твоей смертью, и этот разговор не состоялся бы.

— Какой кошмар, — вздохнула Завирушка. — Ну почему все хотят меня убить? Я же хорошая.

— А что, если хорошая, так тебя теперь и не убей? — по голосу не понять, но, кажется, Сидуса эта мысль развеселила.

— Вы же говорили, что раньше убили бы, а теперь — нет…

— Чудотворцев надо убивать. Но из любого правила возможно исключение.

— А я чудотворка? Что это значит?

— Так вас называли раньше. Сейчас подзабыли, много лет прошло с тех пор, как в Альвирахе рождался последний чудотворец. Опасные вы твари, уж извини. И не захочешь, а убьёшь. Ты ещё жива лишь потому, что нам есть что обсудить.

— Я очень рада, что вы меня не убьёте, — сказала Завирушка вежливо, — мне совсем не нравится эта идея.

— Не спеши радоваться, разговор только начался, и андеды всё ещё идут за тобой. Я могу их отозвать, но решение не принято. Так что предлагаю тебе отнестись к этому разговору со всей серьёзностью.

— Очень постараюсь, — вздохнула Завирушка, — хотя настоятельница монастыря говорила, что серьёзности мне не хватает.

— Что же, — сказал Сидус, — я, кажется, знаю, что поможет тебе настроиться.

Он встал с кресла, откинул капюшон, отстегнул и снял с лица маску, изображающую многоглазый птичий череп, и сбросил на пол бесформенный широкий плащ. Под ним оказалась пожилая, но не совсем лишившаяся природной красоты женщина со строгим усталым лицом, полностью белыми от седины волосами и пронзительными глазами, в которых плещется загадочная тьма. Она одета в платье, дорогое, но сшитое по старинной имперской моде. На её суховатых крепких руках, украшенных затейливыми браслетами, не хватает больших пальцев.

— Вы… — замерла Завирушка. — Вы — она!

— Да, я та, кто была Падпараджей Даль’Обигни, — без маски голос её звучит вполне обычно.

— Я играла вас на сцене!

— Сомнительная рекомендация, — мрачно улыбнулась женщина. — Впрочем, теперь я Сидус, человек без пола, возраста и имени.

— И вы открылись мне?

— Либо мы договоримся, либо следующий, кто постучит в твою комнату, будет Дебош Пустотелый. Впрочем, даже если ты выйдешь на Осмишёлковый Променад и закричишь: «Сидус — это Падпараджа!» — тебе никто не поверит.

— Я потрясена, госпожа, — поклонилась Завирушка. — Вы правы, вряд ли есть человек, к чьим словам я отнесусь более серьезно. Но что именно вы от меня хотите?

Печатают шаг раскисшие матросские ботинки, болтающиеся на лишённых плоти ногах. Рыбы проплывают сквозь прорехи в морских камзолах и мечут икру в рёберных клетках, крабы неохотно разбегаются с пути. Не скрипит разбухшая от морской воды деревянная нога, но всё так же шагает впереди своего отряда капитан-лич, знаменитый Дебош Пустотелый.

Постепенно покрытая толстым слоем ила старая имперская дорога начинает подниматься вверх — андеды миновали развалины Старой Корпоры, города тех времен, когда Терминальное Море ещё было Срединной Долиной, и достигли подножия горы Мозоль.

Остановившись, Дебош созывает команду. Говорить под водой нельзя, но им и не нужно сотрясать отсутствующий воздух, матросы понимают капитана без слов. Переглянувшись пустыми глазницами, они выдвигают из своих рядов того, кто знаком со старыми тоннелями той, древней Утробы. Матрос кланяется, сдёрнув с блестящего черепа старинную матросскую шапку давно забытого на берегу фасона, и делает приглашающий жест, направляясь к дверям прилипшего к подножию горы здания.

Это старинный распределительный узел геотермальной станции — здесь поднятые из глубин горячие солёные воды разделялись из потока магистральной трубы на сотни тонких ручейков тепла, разбегающихся по домам тех, кто мог за это заплатить. Дверь в здание закрыта, но ухватившееся за подгнившие края костяные руки выворачивают её вместе с рамой. Внутри хаос из покрывшихся зелёным окислом медных труб и навеки приржавевших вентилей, но есть и то, что нужно андедам, — проход внутрь. Технический тоннель, идущий вдоль утеплённого водовода. Один за другим, скелет за скелетом, команда Дебоша Пустотелого скрывается в заполненной тёплой водой тьме.

Им предстоит долгий путь — по подводному лабиринту, с яруса на ярус, упираясь в тупики обрушившихся тоннелей и разыскивая обходы, поднимаясь с этажа на этаж и с каждым шагом приближаясь к цели.