Павел Иевлев – Дом Живых. Арка третья: Лопата кумкватов (страница 22)

Андеды не устают, не отчаиваются и никогда не прекращают движения к цели.

Глава 8

Два кастера на одном танке

— Ты серьёзно? — Вар уставился на Спичку. — Ты правда хочешь сцепиться с Полусловом?

— Почему нет? — пожала плечами под кирасой дварфиха. — Они этого точно не ожидают. Привыкли, что их все боятся.

— Потому что их все боятся, — мрачно сказал Полчек, — и не зря.

— Тем больше вероятность сюрприза. Никто не давал им отпора лет двести, они наверняка расслабились. Рейд в Утробу может стать отличным приключением!

Второй игрок:

— Не, серьёзно, ребята, это же дында! И первое «ды» в ней от «данжа»! Утроба — тот самый «данж», классика!

Первый игрок:

— Тебе просто хочется подраться.

Второй игрок:

— Ещё как хочется! У меня не закрыт гештальт по секире! Андеды не в счёт, они были скучные. Ну, кроме Дебоша, но он сразу слился.

Первый игрок:

— Там небось Сидусовых бойцов полный данж. И левел-босс Сидус в финале. А нас два кастера на одном танке, экипаж машины боевой.

Третий игрок, обиженно:

— А меня вы не считаете?

Первый игрок:

— Ты у нас не боец, а приз. Как прынцесса в «Прынц оф Персия», была такая игрушка когда-то.

Третий игрок:

— Ну и ладно! Ну и как хотите! А я ведь уже в тылу врага! Я могу чего-нибудь сдикомагичить!

Четвёртый игрок:

— Девочка дело говорит. Если мы до неё пробьёмся, она может учинить какой-нибудь хаос в своём стиле.

Второй игрок:

— Ха, ещё как пробьёмся! У меня есть роскошная идея!

— У меня есть идея, — сказала Спичка задумчиво. — Мне надо кое с кем переговорить, но… Если получится, у нас будет ударный отряд, которого Альвирах не видал со времён Каррегвенской кампании.

— Ударный отряд? Я это представлял себе скорее как стеллс-операцию, — засомневался Вар. — Тихо вошли, тихо вышли, из жертв максимум один спесивый эльфийский секретарь. Уж больно у него морда неприятная.

— Для стеллса нужно знать местность, — заметил Полчек. — Или иметь проводника. А карт Утробы не существует.

— Это не совсем так, — сказал Вар, — и я знаю, кто в курсе тайных проходов в Полуслово. И ты знаешь.

— Не начинай, — скривился Полчек, — я с ней не разговариваю.

— А ведь и верно! — обрадовалась Спичка. — Юдала ходила в Полуслово как к себе домой. Это было давно, но, думаю, тайные проходы на месте. Так что вы сможете развлекаться своим стеллсом, пока я буду выбивать из них пыль штурмовым рейдом!

— В этом что-то есть, — признал Вар. — Если отвлечь основные силы Полуслова, то одновременная тайная операция перестаёт быть самоубийством и становится просто безумной авантюрой.

— Я не хочу говорить об этом с мамой! — упрямо заявил Полчек. — Вы себе не представляете, как она разозлится!

— Дорогой друг, — удивился Вар, — мы собираемся брать штурмом резиденцию Сидуса Невольника, и единственное, что тебя волнует, это «Что скажет мама»?

— Ты плохо знаешь мою маму, — буркнул драматург. — Ладно, я попробую… Как же я ненавижу ментальную связь!

Он встал из-за стола, с сомнением посмотрел на бокал с вином, вздохнув, отставил его в сторону и ушёл в свою комнату.

— Думаешь, Юдала нам поможет? — спросил Вар.

— Уверена в этом, — ответила Спичка. — Во времена бунта домов она была той ещё молодой оторвой. Если бы не рождение сына, небось до сих пор бы по подземельям партизанила.

— А что у неё за дела были с Полусловом?

— Ситуационный союз. Невольник поддерживал Дом Теней, но при этом тайно давал приют мятежникам Домов Кай и Тиг. Играл на балансе интересов. Потом выторговал для себя какие-то преференции и сдал заговорщиков матриарху с потрохами. Юдала тогда ушла чудом и с тех пор конкретно не любит Сидуса. Уверена, она нам поможет.

Полчек вернулся нескоро с крайне недовольным лицом. Схватив со стола бокал, он выпил его залпом и сразу налил ещё.

— Почему она разговаривает со мной так, будто мне десять?

— Ну… — начала Спичка. — Родители…

— Не надо, это был риторический вопрос. А теперь по делу. Вар, у тебя же кто-то есть в библиотеке?

— Это так важно? — теперь уже Вара перекосило так, будто он разгрыз неспелый кумкват. — Мы не очень красиво расстались. Кто знал?

— Значит, теперь твоя очередь переступать через себя, — ехидно улыбнулся драматург. — Нам нужен проход в закрытые фонды.

— Что вы от меня хотите, госпожа? — спросила Завирушка. — Я не очень умная, еле-еле чародейка, почти ничего не могу и совсем ничего умею.

— Если хочешь, чтобы я отозвала Дебоша, тебе придётся постараться стать мне нужной.

— Мне не очень-то хочется быть вам нужной, госпожа.

— Отчего так?

— Вы только что признались, что убили моих родителей. И что хотите убить меня. А ведь я вами так восхищалась когда-то…

— В детских книжках я выгляжу куда лучше, — засмеялась женщина, — но бремя власти — это почти всегда выбор между плохими, очень плохими и чудовищными решениями.

— И каким было решение убить мою мать?

— Запоздалым. Надо было чуть раньше убить твою бабку. Но Дом Теней так долго торговался, что она успела родить. Не хотели терять своего самого сильного мага.

— Моя бабушка была сильной?

— В своей области безусловно. Иначе не руководила бы проектом «Клетка для птички». Это она поставила ту завесу, что ты хочешь разрушить, дитя. Альвирах обожает иронию.

— Как Альвирах может что-то обожать? Вы так шутите, да?

— Вовсе нет. В Метатексте, тайной книге Перинаров, прямо сказано, что Альвирах — живая полуразумная конструкция, в которой Край выполняет роль души. Всё происходящее здесь имеет тайный смысл, а все события соединены неуловимыми нитями сюжетных связей. Как будто история нашего мира — нечто вроде метапьесы или, точнее, метаигры. Тот, кто сумеет их увидеть, будет потрясён величием и тонкостью авторского замысла.

Падпараджа неожиданно светло улыбнулась, и Завирушка поняла, почему так много людей были смертельно влюблены некогда в эту женщину.

Даже сейчас, когда годы отметились на её лице, она сохранила бездну странного обаяния, которому почти невозможно противостоять. Девушка как будто забыла, что по приказу Падпараджи убили её бабушку, мать, отца и брата и все ещё могут убить её. Она заворожённо слушала её рассказ.

— И кто же автор этой пьесы-игры? Нефилимы?

— Нет, что ты. Они лишь детали в тонкой игровой механике, введённые в неё для баланса. Нефилимы часть замысла, а не авторы его. Они не слишком-то умные, знаешь ли.

— Разве так можно говорить? — поразилась Завирушка. — Ведь Вечна Нашёптанная…

— Вечна — всего лишь огромная древняя птица. Сила её огромна, а ума как в курице.

— Но она же меняет мир своим непостижимым замыслом! Ну, то есть, — поправилась девушка, — меняла, пока Дом Теней не запер её в коконе иллюзий. Разве это не так?

— И да, и нет. Она действительно меняла мир, но никакого замысла в этом не было. Почесалась — поменяла. Поклевала корм — поменяла снова, опорожнила кишечник — Альвирах содрогнулся.