Павел Иевлев – Бессмертный двор (страница 63)

— Объединить силы. Я уже списался с несколькими владельцами латифундий, из тех, кого хорошо знаю и кто поадекватнее. У вас, я слышал, проблемы с работниками и нет агромага? Мы поможем. У вас свет и тепло, у нас люди и средства. Мы уже прикинули, что, если не поставлять продукты в Бос Турох, то одна латифундия прокормит пять-шесть, а объединённая дружина не даст захватить её бандитам. Владельцы уже едут сюда, думаю, к вечеру доберутся даже с самых дальних поместий. Если договоримся, выживем.

— Прокормит пять-шесть… — задумчиво сказал Эдрик. — А сколько их всего?

— Много, — кивнул Вирдан. — Но ты не о том беспокоишься, парень.

— А о чём надо?

— Бродячие города. Их светила тоже погасли!

С новым светилом понятия «дня и ночи» условны, Марвелотта утверждает, что гасить и зажигать его — плохая идея, оборудование быстро износится. Магическое имело циклы «ярче-тусклее», обратные к режиму светил Бос Туроха, а это всё время лупит на полную. Так что совещание с прибывшими землевладельцами «ночное» только по часам. Все, собравшиеся в трапезном зале, могут любоваться солнечным светом в окне. И завидовать.

Считая приехавшего первым Вирдана, здесь семь латифундистов, добравшихся кто верхом, кто в упряжной карете, а кто и на магической повозке. Все люди, все мужчины, все крепкие бородачи средних лет и старше, с оружием. Если бы они решили захватить поместье, им даже дружины бы не понадобились, но гости настроены мирно. Это владельцы самых дальних от Бос Туроха и наименее зависимых от него хозяйств, жители фронтира, проходящего между пригородом и Жендриком, решительные, хваткие, жёсткие — но умные. При случае не постесняются взяться за мечи и ружья, но сейчас понимают, что силой ничего не добиться. Никто, кроме наследников Колловски, не сумеет сохранить светило работающим, а значит, придётся договариваться.

— Мраковы ондоры решили нас уморить, — прямо сказал самый пожилой из них, представительный седой бородач. — В задницу Бос Турох. Предлагаю считать, что все договоры разорваны, и мы больше ничего не должны городу.

— Ни крошки продовольствия им! — поддерживают его остальные.

— Запасы нам самим пригодятся!

— Амбары полны, — добавляет один из гостей, — если мы объединимся, то протянем долго даже в темноте. Но угля для отопления замков мало, а еда однажды кончится. Только светило может спасти.

— Земля в глубине ещё тёплая, — добавляет другой. — Мы спустимся в подземелья, разведём там грибы. Драу живут так столетиями, но разве это жизнь?

— Согласны! Надо держаться вокруг светила! Оно сильнее старого, можно распахать ещё земли!

— Хороший агромаг подберёт, что растить в сумерках на окраине поместья!

— Светит постоянно, значит, урожаи будут больше!

— Посевной материал дадим! Работниками поможем!

— Будет нелегко, — резюмировал самый старый, — но мы привыкли к трудностям. Прокормимся как-то.

— А остальные? — прямо спросил Эдрик. — Тут даже не половина Совета латифундистов.

— Давайте начистоту, — уверенно ответил Вирдан. — Центровые латифундии всегда стелились под Бос Турох, а на нас, окраинных, смотрели как на миражий навоз. Вот пусть с ондоров теперь и требуют. Хренограда им ведро, а не светило!

— Да у них у каждого особняк в городе! — поддержал его сосед по столу. — Их небось предупредили заранее, они за стенами сидят и над нами смеются!

Собрание тут же постановило, что «кто первый встал, того и сапоги», а значит, состав окончательный и расширению не подлежит. Кто не успел — тот опоздал, кто не с нами — тот против нас, и так далее. Немного поспорили о названии и форме договора, но потом сошлись на том, что организационно структура будет представлять собой коллективное хозяйство, сокращённо «колхоз», а называться «Солнышко», управляться совещательно с правом решающего голоса у семьи Колловски, а кому это не нравится, может проваливать прямо сейчас. Колхоз — дело добровольное!

Найра, от чьего декольте не может оторвать взгляд никто из присутствующих, тут же составила по всем правилам учредительный документ и дала всем его подписать, хулигански наклоняясь над столом ниже, чем требуется.

И вот, когда все, наконец, обо всём договорились и выразили готовность перейти от разговоров к пьянке, в зал, распахнув дверь, ворвалась запыхавшаяся Крага.

— Сидите? — спросила она мрачно. — А между тем, мальчики, у нас новый гость.

— Гони его прочь, охранница! — отмахнулся самый старый латифундист. — Приём в колхоз окончен.

— Я бы рада, — фыркнула полуочанка, — но, боюсь, он меня не услышит.

— Почему?

— До ушей, мрак меня подери, не допрыгну!

Глава 28

Скажи мне, кто твой друг…

На смотровой площадке наблюдательной башни замка стало тесно. Она рассчитана на пару дежурных, а набились все латифундисты, Крага, Эдрик, Пухоушка и Найра. Оптической трубой сразу завладел старейший из землевладельцев, заявив, что зрение, и возраст, и вообще… Впрочем, приближающегося гостя видно невооружённым глазом, несмотря на весьма приличное расстояние. Тушу такого размера сложно не заметить.

— К нам приближается бродячий город, — констатировала в конце концов очевидное Найра.

Скоплением людей её плотно прижало к Эдрику, что сильно отвлекало того от оценки надвигающихся со стороны Пустошей проблем. Однако сам факт их наличия слишком очевиден.

— Это Гуул-Гурачо, — не без труда абстрагировался он от запаха её духов и интересного ракурса декольте.

— Верно, — подтвердила Пухоушка, — мы с детьми прожили там несколько лет, я всегда узнаю этого тортилуса.

— Я тоже знаком с ним… Ближе, чем стоило бы, — вспомнил свои приключения с голиафами Эдрик. — Не думал, что бродячие города подходят так близко к Бос Туроху.

— Обычно нет, — сказал Вирдан. — Они кочуют южнее.

— О мрак, — сказал кто-то из латифундистов, — а ведь эта штука, наверное, протопала через мои поля… Немного же там после неё осталось! А, что уж теперь, всё равно вымерзнет…

— Их светило погасло, — сказала Найра. — Стало холодно, и бродячий город двинулся на свет.

— Но они же медленные! — удивилась Крага.

— Это пока не припрёт, — возразила Пухоушка. — В случае опасности черепахи могут ускоряться, да так, что не угонишься. Не завидую тем, кто остался в Обозе, их, наверное, ужасно растрясло.

— Если эта штука вопрётся к нам в латифундию, — мрачно прокомментировал Эдрик, — про колхоз «Солнышко» можно сразу забыть. Тортилус что не сожрёт, то затопчет.

— Мать моя орчиха! — вздрогнула Крага. — Судя по их скорости, до этого всего несколько часов.

— Мы должны их остановить! — заявил Вирдан.

— Это, интересно, как? — скептически спросила охранница. — Ну, пойди, затыкай тортилуса своей зубочисткой!

Она ткнула пальцем в висящий у того на поясе меч.

— Вообще-то у нас есть подходящее оружие, — сказал неохотно Эдрик. — Но я просто не представляю, как это объяснить сестре…

— Я уже сама догадалась, — сказала поднявшаяся к ним Марва. — Не сразу, но поняла зачем на башне система зеркал. Но знаешь, братец, поджарить тортилуса концентрированным лучом светила ужасно глупо и жестоко!

— Альвирах — жестокий мир, барышня, — покачал головой Вирдан. — Если бродячий город пройдёт через латифундию, нам тоже мало не покажется. Останется от ваших полей засыпанная навозом канава. А потом он всё равно сдохнет с голода, потому что тортилусу это на один зуб.

— У них нет зубов, — уточнила Пухошка. — Жевательные пластины.

— Неважно. Они должны были вымереть тысячи лет назад, вместе с остальными Уродами Жендрика, но талхары угнали их в Пустоши, а ондоры дали светила. Тортилусы просто недоразумение, мутанты, пережиток Перинарского Казуса. Их всё равно не спасти! Они обречены!

— Мрак меня подери! — сердито сказала Крага. — Вы вообще понимаете, о чём говорите? «Давайте поджарим Гуул-Гурачо!» Обалдеть идея! Там живёт куча разумных, между прочим!

— Либо мы, либо они! — сказал один из латифундистов. — И лучше уж они.

— Они разбегутся и выживут, — покачала головой полуорчанка, — слишком мелкие мишени для такого оружия. И будут мраково злы на нас. А если мы их тоже поджарим, то получим в кровники все остальные бродячие города. Нас просто порвут в конце концов.

— А ещё, — добавил Эдрик, — я вовсе не хочу иметь миллион тонн дохлого тортилуса на границе поместья. Все падальщики Пустошей будут наши, и это не говоря о запахе…

— Что ты предлагаешь, парень? — спросил Вирдан.

— Демонстрацию силы. Пусть поймут, что мы не беззащитны, и убираются восвояси.

— Спасибо, братец, ты молодец! — Марва подскочила, обняла его и побежала вниз по лестнице. — Я всё сделаю! Не волнуйтесь!

Когда сияющий с непереносимой яркостью луч перечеркнул степь перед упорно топающим в темноте тортилусом, в воздух сперва взвилась стена пара от испарившегося снега, затем пламя моментально сгоревшей травы, а затем осталась лишь дымящаяся чёрная полоса спёкшейся в камень земли.

— Впечатляет, — сказал Вирдан. — Взять вас на меч действительно не так просто, как кажется.

— Ясен-красен, — подтвердила Крага. — Мы вообще ого-го. Но что-то они, мне кажется, не понимают намёков.

Гигантская черепаха с городом на спине продолжает неторопливо топать в прежнем направлении.

— Кто-то скачет, — показала тонким пальцем зоркая Найра.

Эдрик припал к зрительной трубе и поймал в неё крошечную фигурку.