Павел Иевлев – Бессмертный двор (страница 64)

— Всадник на полуне, одет как талхар, — пояснил он, — возможно, парламентёр. Пойду, встречу.

Когда полунь влетел на территорию поместья и остановился, выяснилось, что это не всадник, а всадница. Уже знакомая Эдрику Шарри́за Су́мбрис, одна из правителей Гуул-Гурачо.

— Что вы творите! — закричала она, спрыгивая из седла. — Вы могли поранить тортилуса!

— И вам здравствуйте, — кивнул Эдрик. — Давно не виделись, очень приятно и всё такое. А ещё мы можем пригласить вас самое большое в истории жаркое из черепахи. Если вы не повернёте, конечно.

— Сдурели? По-вашему, я им управляю?

— А разве нет?

— В очень малой степени, — призналась талхарка. — И уж точно не тогда, когда он замёрз и голоден. Тортилус видит свет, чует тепло и прёт к нему бегом. Ну, по его меркам.

— И что будет, когда добежит? Будет бродить кругами, пока всё не сожрёт?

— Много кругов ему не понадобится. Аппетит, пока сюда скакал, нагулял прекрасный.

— А потом что?

— Не знаю, — вздохнула Шарриза. — Тортилусы появились сразу после Перинарского Казуса, когда Жендрик был горячим, а Край сочился магией. Они не плодятся и не умирают, это живые ровесники Дулаан-Заха. В нынешнем холоде они выживали только благодаря светилам. Ваша латифундия бродячий город не прокормит, но заставить его вернуться в холодные пустоши, где теперь нет даже травы, невозможно. Тортилус не послушается. Он проголодался и замёрз.

— Знаете, я, в принципе, люблю животных. Особенно реликтовых и уникальных, — огорчился Эдрик. — Но выбор у нас между «погибнет тортилус» и «погибнет тортилус и все остальные». Угадайте, что я выберу, учитывая, что черепаха ваша, а латифундия моя. Я отвечаю за людей здесь, а люди там — ваша проблема.

— В таком случае, — сдвинула сурово брови Шаризза, — мы будем вынуждены…

— Погодите, погодите! — закричала бегущая к ним Марва. — Послушайте меня!

Добежав, он выставила руку, останавливающим жестом и некоторое время усиленно дышала.

— Уф-ф-ф… Запыхалась, простите. Боялась, что, пока добегу, вы друг другу войну объявите. Я Марвелотта Колловски, сестра этого решительного парня. И у меня есть идея!

— Шарриза Сумбрис, рада знакомству. Идея бы нам очень не помешала.

— Вкратце, — отдышалась, наконец, Марва, — я могу регулировать интенсивность теплового потока, изменяя положение зеркал-отражателей. Это не обязательно оружие, понимаете? Можно направить расфокусированный луч небольшой интенсивности прямо на бродячий город. Это будет почти как своё светило! Отогреет самого тортилуса и степь перед ним. Надо будет только, чтобы он медленно шёл по большому кругу, огибая поместье, но не приближаясь к нему. Я настрою механизм так, чтобы зеркало вращалось с той же скоростью, черепаха будет постоянно идти в широком световом пятне, согреваясь и не голодая.

— Постепенно он всё равно сожрёт всю траву в округе, — задумчиво проговорила Шарриза. — Но это отсрочка. Решений получше у нас нет, так что… Да, при таких условиях я смогу повернуть Гуул-Гурачо и уговорить его идти по кругу.

— Прекрасно, — с облегчением выдохнула Марва, — давайте тогда согласуем период обращения…

Эдрик оставил их вдвоём и вернулся в замок.

Подойдя к своей комнате, Эдрик остановился. Через приоткрытую дверь слышны голоса. Он достал отцовский пистолет, который взял в привычку носить в помещениях, где с длинной винтовкой не развернуться, и, прислонившись к косяку, прислушался. Вскоре понял, что голос на самом деле один, Найры. Второго собеседника он слышит не ушами, а в голове. Его оружейный демон, Дестинар Интендерис, может общаться не только с ним? Как интересно… Обычно Дес чувствует его присутствие, но сейчас беседа его явно увлекла.

— У нас был договор! — возмущённо вещает демон. — Я не сказал ему, кто ты такая!

— Я сама сказала, — отвечает Найра.

— Это твои проблемы! Я свою часть договора выполнил! Не смей меня сдавать!

— Скажи ему сам.

— Вот ещё! Лишиться такого развлечения? Ни за что!

— Это опасно. Он может пострадать. В прошлый раз чудом выжил.

— Но выжил же? Между прочим, не факт, что без меня прошло бы лучше! И вообще, что тебе за дело? Ты нефилим, уверен, таким, как ты, есть чем заняться, кроме как лишать запертого в ружье демона последней отдушины.

— Я не хочу, чтобы Эдрик пострадал.

— Это ещё почему?

— Он мне нравится. Он хороший человек.

Эдрик, уже собравшийся войти в комнату, тут же передумал и прислушался. Подслушивать, конечно, нехорошо, но… Он нравится Найре?

— Он в тебя втрескался, — наябедничал Дес.

— Именно. Не каждый спокойно примет, что его знакомая мало того, что полудемоница, так ещё и нефилим. Я пытаюсь его защитить, Дестинар.

— Ой, а я, можно подумать, нет!

— Ты заботишься только о своих развлечениях. И подвергаешь его опасности.

— Да без меня он бы вообще пропал!

— Ты меня услышал. Скажи ему, или я скажу.

Эдрик нарочито шумно толкнул дверь, и собеседники замолчали.

— О, привет, Найра, — сделал удивлённое лицо он. — Шикарно выглядишь!

Девушка в демонической ипостаси — чёрные рожки, чёрные крылья, строгое, но всё равно прекрасное лицо.

— Спасибо, — кивнула она.

— Что-то хотела мне сказать?

— Может быть, позже, — суккуба покосилась на лежащее на столе ружьё. — Кстати, у тебя на винтовке повреждена гравировка.

— Да, уже давно, — кивнул Эдрик. — Шальная пуля. На точность не влияет.

— Это не просто узор. Это печать, запирающая демона.

— И чем это мне грозит?

— Он может иметь несколько больше свободы, чем ты думаешь. Ладно, ещё увидимся. Думаю, появление бродячего города потребует нового раунда переговоров, и мне стоит обдумать нашу линию.

Найра встряхнулась, рога и крылья исчезли, и в коридор вышла просто красивая девушка. Эдрик задумчиво смотрит ей вслед, любуясь походкой.

Давая Десу время подумать, неторопливо налил вина, растопил камин, — хотя в замке тепло, немного уюта не помешает, — сел в кресло, положил ружьё на колени.

— Дестинар Интендерис.

— Чего тебе?

— Ничего не хочешь рассказать?

— Отстань.

— Дес.

— Отстань, говорю.

— Знаешь, Марва, скорее всего, разбирается в оружейных печатях. Да и у отца в кабинете наверняка полно заметок, он всё записывал. Уверен, сестрёнка без проблем восстановит гравировку, руки у неё золотые.

— Ну что тебе от меня надо? Да, я занимал твоё тело. Иногда. Нечасто. Когда оно, так сказать, пустовало. Тебе что, жалко, что ли?

— В смысле «пустовало»?

— Тебя иногда вырубает.

— Ну да, магическая контузия…

— Мрака с два! Никакая это не «контузия»! У тебя эти провалы с детства! Просто родители тебе не говорили, а сам ты не помнишь. Ну и вырубало нечасто, обычно ночью, утром проснёшься — как ничего не было. Тебя и сейчас во сне отключает иногда, но я в тебя не лезу, даю выспаться. Когда ты сбежал в наёмники, прихватив, к счастью, меня, то почти сразу получил по башке заклинанием, а я словил пулю в накладку. С тех пор мы оба травмированные, но к твоим проблемам это отношения не имеет. Послушай, я не могу вселиться в тело, в котором уже кто-то есть! Спящий, оглушённый, заколдованный, без сознания — неважно. Твоё просто пустеет. Тебя там нет. Повреждение печати небольшое, но позволяет мне занять, так сказать, место возницы и немного порулить каретой.

— Немного? — возмутился Эдрик. — Немного⁈ Эти безумные пьянки? Эти драки? Эти женщины?

— Ну, я позволял себе иногда пошалить. Ты такой скучный и правильный! Женщины, кстати, были довольны. И дерусь я лучше тебя.