Павел Федорищев – 2056: Код выживания (страница 4)

– Слушай, – Конон тяжело вздохнул, его буквально затошнило от перспективы нового разговора о Ленином импланте, – я попробовал. Ничего не получилось. Дальше давайте сами, ага?

– Я по другому поводу, – будто даже грустно произнёс голос, – как бы сказать…

Конон терпеть не мог, когда начинали разговор, и не знали, что сказать. Он сжал зубы, но сил злиться уже не было.

– Что сказать? – устало подбодрил он.

– Я заранее прошу прощения, но хотел узнать, не нужна ли вам помощь с вечером памяти?

– С чем? – механически спросил Конон, уже понимая, что из-за шока или своей непомерной грусти даже и не подумал о поминальной службе или чём-то подобном. Все похороны в его жизни были устроены кем-то другим: родителей хоронил дед, деда – его сестра, родителей Лены в недавнюю пандемию – сама Лена…

– С поминками, как это называется, – неловко пояснил Савлатов, и тут же затараторил: – Я знаю, что Елена Тихоновна была атеисткой, да, но, может быть, вы хотели бы как-то её проводить в последний путь…

«Последний путь?» – даже думать об этом было больно. Может, это не Лена была за ним, как за каменной стеной, а наоборот? Что он должен сделать? Вслед за слабостью в нём вскипела злость, как часто бывало:

– Проводил уже! – грубо сказал он и тронул свободной рукой металлический цилиндр с датой смерти.

– Понимаю… – протянул собеседник, – Тогда у меня следующее предложение. Мы… Ну, я и наши общие с Еленой друзья, хотели бы организовать вечер, чтобы почтить память о ней так, как она заслуживает…

«Почтить память…» Конон был настолько поглощён собственным горем, что совсем не подумал о том, что Лена была не просто его любимая маленькая девочка, она была большой профессионал, настоящий учёный… «Учёными бывают собаки, а я – исследовательница!» – тут же с шутливым укором произнесла Лена в его голове.

– Да, конечно… – пробормотал Конон, – что от меня нужно?

Он вдруг со страхом понял, что дома ему делать совершенно нечего, только сходить с ума и пить, и ухватился за идею как за спасательный круг.

– У Елены Тихоновны же есть сестра в Москве? – спросил Джафарович, – Может быть, какие-то ещё другие родственники, я не знаю… Вы сможете с ними связаться?

– Я свяжусь. Когда вы планируете этот вечер?

– Ну… – на секунду Савлатов задумался, – обычно это проводят на третий день. Получается, послезавтра?

«Послезавтра» звучало страшновато: чёрт его знает, чем он забьёт оставшиеся два дня, но традиция есть традиция.

– Послезавтра у нас будет двадцатое…

– Двадцать первое.

– Да, точно! Не спал… Так, хорошо. Тогда давай я подъеду, обсудим, где, как…

– Нет-нет, мы всё сделаем, не беспокойтесь. Я уже… взял на себя смелость, извините, забронировал зал на Галерной, так что всё под контролем.

– Но…

– Я представляю, что вы чувствуете, Конон Павлович, прекрасно представляю… Поэтому прошу вас, не утруждайтесь, отдыхайте. Поспите, в конце концов, приведите мысли в порядок…

«Да что бы ты понимал, щегол!» – с горечью подумал Конон, но сил бороться ещё и с этим у него не было. Он посмотрел на Ленин стол. Рядом с ноутбуком стояла их «живая фотография» со свадьбы. Молодой Конон с дурацкой причёской кружит на руках миниатюрную блондинку в искрящемся белом свадебном платье.

– Ладно, понял.

– И дайте мне ваш телефон! – спохватился Джафарович.

– Напишу тебе смс на этот номер, добро?

– Добро! – почему-то Конону показалось, что собеседник улыбнулся, – Так свяжитесь со своячницей?

– С кем?

– Ну с сестрой Елены Тихоновны.

– А, ну да. Значит, двадцать первого…

– В три часа дня. Галерная, пятнадцать.

– Понял.

Конон повесил трубку и невидящими глазами уставился на экран телефона. В бытность свою следователем он первым же делом осмотрел телефон, стол и компьютер жертвы, но сейчас… Какой-то иррациональный страх не давал ему этого сделать. Чего он боялся? Потревожить ещё живую память о жене? Упустить казавшуюся единственной ниточку к ответу на мучивший его вопрос? А может быть, наоборот, столкнуться с неправильным ответом?.. Наверное, он просто устал.

Глаза снова щипало. Может, всё дело было в том, что он не спал уже сутки? Раньше он мог и двое суток не спать без видимых ощущений, а теперь… Стареет. И состариться ему суждено одному, как ни фантазировала вместе с ним Лена… Он потёр кулаками веки, откинулся на пахнущую её шампунем подушку и закрыл глаза.

* * *

Проспал он до вечера, и кажется, все эти часы во сне он падал и падал в бесконечно глубокий тёмный колодец, то и дело ударяясь о его прогнившие бревенчатые стены, с каждым ударом вдыхая запах сырости и мёрзлой земли. Проснувшись разбитым и в поту, Конон на долю секунды ухватился за надежду на то, что всё вчерашнее – сон, и позвал Лену пересохшим горлом.

В пустой квартире этот зов прозвучал совсем тоскливо и безнадежно. Лены не было, она умерла. Поняв по изменению пульса и голосу, что хозяин проснулся, квартира плавно подняла мощность подсветки, и Конон окончательно вынырнул из сумеречного сна. Рядом с ним лежал матовый цилиндр – символ урны без праха, горькое подтверждение реальности произошедшего.

С усилием поднявшись, он заставил себя дойти до ванной и залезть в душ. В шуме максимального напора воды он пытался утопить невыносимую тишину, не подозревая даже, что тишина эта находится внутри, а не снаружи.

Допив вчерашний кофе, он заварил крепкого чая и выругался: даже чабрец напоминал ему о жене. Послезавтра вечер памяти, там станет легче, там он поговорит с головастыми коллегами жены, если надо, вытряхнет из них всю правду о том, почему такое вообще могло произойти. Уж они-то должны в этом понимать!

Только бы не сорваться, продержаться эти полтора дня. Конон бросил взгляд на цифровые часы. 22:10. Можно было попробовать заснуть, но сна, несмотря на разбитость, не было. Он щёлкнул на значок восклицательного знака на мониторе часов и, слегка завибрировав, они выдали системное сообщение. «Обновление иммунной системы 6.0423 загружено и успешно установлено. Будьте здоровы!» – высветилось на экране часов. Он рефлекторно потёр позвонок. Вшитый под кожу имплант никогда не ощущался физически, но от самой мысли о нём в такие моменты по спине пробегал неприятный холодок.

Конона всегда раздражала эта вибрация часов, и каждый раз он собирался найти-таки настройки, где её можно отключить, но всё забывал. Теперь же он, раскрасневшись, принялся за это давно отложенное дело с утроенной силой. Копаясь в настройках, он вдруг забрёл в такие дебри, что перестал что-то вообще понимать. «Управление чипом ИИм» – гласила одна из надписей. Конон бахнул толстым пальцем по кнопке, сердце ёкнуло, как у сыщика, напавшего на след. «Функция недоступна. Обратитесь в сервисный центр Центра биологической информации…» далее следовал номер телефона, и как только Конон мазнул по нему пальцем, часы предложили набрать номер.

– Здравствуйте! Вас приветствует Центр биологической информации. Произнесите ваш вопрос или скажите «Оператор» для связи с оператором.

– Оператор! – бросил Конон и переключил динамик на квартиру. Заиграла невзрачная музыка и, когда Конон начал клевать носом, вдруг бодрый женский голос ответил:

– Спасибо за ожидание. Меня зовут Зарина, чем я могу вам помочь?

– Да, Зарина… Вопрос такой. Мне тут э-э… мой браслет пишет, что функция недоступна, я поэтому и звоню…

– О какой функции вы говорите?

– Функция доступа к управлению чипом.

– Всё правильно, – ласково сказал голос, – эта функция доступна только для разработчиков в нашем центре. Она не для пользователей.

– Зачем тогда кнопка?

– На случай если возникнут проблемы с вашим ретранслирующим устройством, с браслетом, – всё также ласково, будто разговаривая с ребёнком, сказала девушка, – тогда вы можете обратиться к нам в любой день, и мы настроим его заново. У вас есть проблемы с Bluetooth-синхронизацией?

– С этим проблем нет… Но есть вот какая проблема, – стараясь скрыть раздражение, сказал Конон, – я хотел бы отключить свой чип…

– Отключить? – в голосе девушки слышалось непонимание.

– Ага, это ведь можно сделать?

– Но это небезопасно…

– Это охрененно опасно, я знаю. Ну и что? – он старался говорить расслабленно, но пальцы сами сжались в кулак, – чип моей жены вот кто-то взломал и отключил, представляете? Если у вас всё так обстоит с безопасностью, я бы хотел сам иметь доступ к своему чипу!

– Ну… – девушка явно растерялась, – функции отключения чипа нет даже в закрытых для пользователя опциях. И наша система защиты чипов не имеет уязвимостей…

– Система защиты? – рявкнул Конон и даже выдавил из себя хриплый смешок, – то есть никакие хакеры, скажем там, из «Свободного гена», не имеют к ним доступа, да?

– Конон Павлович… – попыталась вставить девушка, но его уже понесло.

– А моя жена погибла из-за чего? Бракованного импланта? Или от вируса, который этот имплант должен был победить? Какого хера у вас там творится!?

– Конон Павлович, – Зарина говорила строго и холодно, – Мне очень жаль вашу супругу, примите мои соболезнования… В настоящее время мы проводим расследование этого инцидента…

Ярость схлынула, и Конон горько усмехнулся. Знакомая фраза. Сколько раз он сам, работая в органах, произносил её и писал в ответ на обращения? Каждый раз, когда нечего было сказать…

– Вас понял! Так что, можете ли вы отключить мой имплант или как? Задолбали эти обновления все, знаете…