Павел Дмитриев – Скрепы нового мира (страница 53)
- Ты предупреждал, что ответственность тяжелая ноша, - обернулась Саша. Глаза все еще на мокром месте, однако сомнения в голосе изрядно поубавилось. - Я не думала, что настолько.
- Тяжело первые пять лет, потом привыкаешь.
- Все тебе шуточки, а Гитлер, между тем, объявил поход коричневых рубашек на Берлин именно из Мюнхена.
- Идея сильная, хоть и с душком,*** - недовольно скривился я.
Третья ошибка, уже точно, совместная наша с Сашей. Фюрер сделал совершенно очевидный, воспетый живым классиком фашизма ход, а мы его в своих расчетах никак не предусмотрели. Зашорили себя неизбежным легальным назначением Гитлера на президентский пост, торопливо загнали в цугцванг что правительство, что нацистов - получили в ответ путч. Тот самый, из-за которого Гитлера и его карманных боевиков никто так и не посмел тронуть в истории старого мира.
- От Мюнхена до Берлина те же шестьсот километров, что от Милана до Рима, - посыпала солью раны Саша. - Десять лет назад у Муссолини получилось.
- Неистовый оратор из Браунау**** объявил вне закона не только СА, но и НСДАП целиком, - возразил я. - Партийные газеты закрыты, счета арестованы.
- Лейтенант***** против ефрейтора, - задумалась Саша.
- У рейхканцлера Брюнинга прекрасные шансы на победу. Революционеров он разгонять умеет еще с восемнадцатого года, с военными в ладах. И наоборот, Гитлера кадровые офицеры терпеть не могут.****** И кстати, в Берлине полиция и рейхсвер уверенно удерживают ситуацию под контролем.
- Только в Берлине, заметь, и то, если верить газетам.
- Столица за правительством, остальных как-нибудь угомонят.
- Если бы! Бавария и Пруссия вечно себе на уме.
- По мне пусть хоть обратно на королевства распадаются!*******
- Отдельные королевства, это хорошо, - вдруг резко сменила тему Саша. - Мы останемся тут на недельку, или выберемся в Австрию?
И правда, какой смысл загонять себя в тупик бессмысленной руганью? На политическую ситуацию мы не можем повлиять никак. Так или иначе, придется надеяться и ждать, причем ждать долго, недели, а то и месяцы. Сперва - кто победит в Мюнхене, затем, если Гитлеру и СА все же удастся взять под свой контроль Баварию, - чем закончится поход на Берлин. Количество неизвестных в этой истории столь велико, что лучше не пытаться строить долгосрочные планы.
- Nichts geht mehr,******** - подвел я итог. - Если уж путчисты добрались до такой сонной дыры как Starnberg, в городах крупнее лучше не появляться.
- Значит в Австрию?
- Да, до Инсбурга чуть меньше трехсот километров. Помнишь дорогу?
- Бр-р-р! - поежилась Саша. - Там же сплошные серпантины, надо успевать, пока не стемнело.
- К ужину доберемся, если не до самого Инсбурга, так хоть до равнины, - обнадежил я жену. - Сейчас в горах сухо, а мотор не поврежден. Только радиатор камнем промяли до течи, не беда, возьмем пару жестянок с водой и, в принципе, можно ехать.
10. После бала
Старнберг, лето 1932 (год и девять месяца с р.н.м.)
Из отеля мы выбрались ближе к полудню, в самую жару. На улице - ни души, только на противоположном углу перекрестка, как раз рядом с нашей машиной, о чем-то громко ругались полдюжины зеленых* полицейских. По моей душе скребанули кошки, почему-то вспомнилась белая всполошная курица, едва успевшая вывернуться из-под колеса нашего Мерседеса прошлой ночью.
Я плотнее подхватил под руку Сашу, буркнул недовольно:
- Что они тут забыли?
Ответить она не успела; стук наших каблуков о булыжники уходящей к центральной площади улицы привлек внимание главного из полицейских. Он повернулся к нам, сделал насколько шагов навстречу, как видно, стесняясь своей неуставной перебранки с подчиненными. На удивление молодой, лет двадцати пяти, погон по виду офицерский, но при этом пустой, без ромбиков. Как же его называть?
- Лейтенант Клюгхейм, - представился полицейский, рассеяв мои сомнения по поводу звания. - Прошу вас соблюдать осторожность.
- Простите, герр Клюгхейм, - начал я, пытаясь понять, о чем вообще идет речь.
Недалеко стукнул очередной выстрел, в это утро совсем уже знакомый и привычный, я не обратил на него внимания, зато лейтенант резко отпрыгнул назад:
- Donnerwetter!
В первый момент я остолбенел, а затем... Саша со стоном повалилась на мостовую, я едва успел подхватить на руки ее падающее тело. Прямо перед моими глазами, под ключицей, багровела страшная рана, по блузке стремительно расплывалось кровавое пятно.
- Нет, Саша, нет!!!
В голове распахнулась гулкая пустота. Мир вокруг растворился в хмари. Осталось лишь стремительно сереющее лицо любимой.
- Пусти! - седоусый полицейский буквально вырвал Сашу из моих рук.
Возмутиться я не успел; аккуратно усадив бесчувственную Сашу на тротуар, спиной к стене дома, седоусый сразу же принялся ее перевязывать. Посыпались короткие команды: "режьте блузку, голову набок, следите за языком". Я бросился помогать, но одетые в зеленую форму парни оттеснили меня в сторону:
- Справимся без вас, Густав служил санитаром на Западном фронте.
- Она жива?
- Да, - на секунду оторвался от ваты и бинтов седоусый. - Навылет, через легкое.
- Это страшно?
Глупый вопрос повис без ответа.
- Простите, ради бога, - воспользовался заминкой лейтенант. - Верно, они целились в меня.
- Кто?! Кто стрелял?
- Пруссаки,** из ратуши, - лейтенант упер взгляд в приколотый к моей груди значок НДСАП, недобро дернул щекой, хмыкнул, затем махнул рукой в строну угла: - Полюбуйтесь сами.
Я выглянул за угол; улица, через которую мы с Сашей переходили перед злосчастным выстрелом, упиралась в центральную городскую площадь. На противоположной ее стороне, как раз напротив, метрах в полтораста, красовалась свежевыбеленным фасадом местная гордость - четырехэтажная ратуша. Над ней, на высоко вздернутом в небо флагштоке, развивался красный флаг с черной свастикой в белом круге.
- Verflucht noch mal!!!
Я ухватился рукой за бычий глаз, рванул, вместе с клоком пиджака бросил значок на камни. Ударил каблуком, раз, второй, третий, десятый, пока нарядный металл и эмаль не превратились в бурую мерзкую дрянь.
Бил бы и дальше, да вмешался седоусый Густав:
- Рана тяжелая, нужно в больницу.
- Куда?
- В Мюнхен, - то ли выдохнул, то ли простонал лейтенант.
- Да, - подтвердил Густав.
Холодно, без чувств, как будто... я подскочил к седоусому, схватил его за плечи, пятная кровью с ладоней форменный френч, заглянул в глаза:
- Довезти успею?
- Нет.
- Неужели в этой дыре нет ни одного дельного врача?! - вызверился я. Подождал, не услышав ответа, выдавил уже без всякой надежды: - Хоть дантист, лишь бы помог! Отдам любые деньги!
- За деньги? - задумался лейтенант. - Может старый Йозеф возьмется?