Павел Дмитриев – Скрепы нового мира (страница 54)
- Еврей, - хмыкнул Густав. - Этот за что хочешь возьмется, знай только плати.
- Далеко? - ухватился я за шанс.
- За речку перебрался...
- Тут и километра не будет!
- Где-то так и есть, - согласился лейтенант. - Михель, Ганс, ищите транспорт... бегом!
- Постойте!
Зачем искать, когда Мерседес стоит рядом? Совместными усилиями мы устроили Сашу на заднем диване. Лейтенант, похоже единственный, кто среди полицейских сохранил хоть какие то отношения с врачом, вызвался показывать дорогу.
Уже через десяток минут мы стучались в неприметную дверь:
- Йозеф, отворяй скорее!
Врач оказался отнюдь не стариком. Невысокий, толстенький, с круглыми линзами очков на круглом лице, он здорового напоминал Бабеля, только не привычного мне улыбающегося, а все время хмурящегося и презрительно кривящего губы. Несмотря на видимое недовольство, распоряжался он быстро, четко и по делу: свою супругу отправил кипятить воду и готовить инструменты, дочь, девчонку лет двенадцати, послал за чистым халатом, лекарствами и спиртовкой. Сам же закатал рукава сорочки и помог уложить Сашу на высокую, зашитую в дерматин койку.
Пощупал пульс, поморщился:
- Где же ее так угораздило?
- Из ратуши стреляли, - неохотно пояснил лейтенант.
- Кретины в коричневых рубашка таки съехали с глуза?!
- Они случайно, полагаю, целились в меня.
- Еще не легче!
- У них свой приказ, у нас свой...
- Звери, как есть звери!
Саша умирает, а они... мне захотелось наброситься на болтливого врача и лейтенанта с кулаками, заставить их, наконец, отбросить глупые разговоры и поскорее действовать, пока еще не поздно, пока бьется пульс, пока есть надежда.
- Герр Йозеф, вы... - начал я с мыслью обвинить врача во всех смертных и обыденных грехах, однако в самый последний момент каким-то чудом сумел сдержать ярость: - ...вы сможете ее спасти?
- Все в руках Божьих, - возвел очи горе врач.
- А... меня уже предупредили! - я торопливо вытащил из кармана бумажник, вытряхнул из него все деньги, что там были, верно, около тысячи марок. - Смотрите, у меня есть, чем заплатить! Если будет мало, я принесу еще, столько, сколько попросите. Только умоляю, спасите мою жену!
- О-о-о, сразу чувствуется рука Густава.
- То есть? - удивился я.
- Вы не местный, - злобно фыркнул врач. - Иначе бы знали, что на Пасху я имел наглость отложить операцию его друга, шарфюрера СА, когда ему проломили голову в драке. Мне показалось невежливым отказывать за то, что он нацист и антисемит, и я потребовал деньги вперед. Пока их собирали, друг Густава помер. Таки нужно сказать, он бы все равно помер... зато теперь меня недолюбливает половина города.
- А вторая половина мечтает убить, - вставил лейтенант.
- Пусть так, - пожал плечами врач. - Если человек ненавидит евреев, он таки должен лечится у немцев.
- Вы видите во мне нациста! - догадался я.
Врач многозначительно посмотрел поверх очков на мой коричневый костюм:
- Вашу жену, молодой человек, я прооперирую без всяких условий!
- Бесплатно? - поддразнил лейтенант.
- От денег я не откажусь, - смутился врач. - Как вы знаете, из муниципального госпиталя меня выгнали, они считают, что лучше жить совсем без хирурга, чем с хирургом-евреем.
О! Да он же не дантист, а настоящий хирург! Неужели у моей Саши есть шанс?!
Я вынул из кармана пиджака ручку и чековую книжку, проставил сумму, имя Марты Кирхмайер, на обороте сделал приписку - "выплатить герру Йозефу в случае успешного лечения". Пусть не банковская гарантия, но очень, очень весомый повод постараться.
Протянул врачу результат:
- Тут сто тысяч марок. Они ваши, если моя Марта будет жить.
- Ого, - округлил глаза лейтенант. - Целое состояние!
- Благодарю вас, герр Кирхмайер, - склонил голову в поклоне врач. - Вы необыкновенно щедры. Хотя я сделал бы все возможное для вашей жены в любом случае.
- Спасибо, - поблагодарил врача я.
Простые, спокойные, в чем-то даже обязательные для ситуации слова Йозефа подарили мне надежду. А следующая фраза Йозефа еще более ее укрепила:
- Только одно условие: вы не будете мне мешать. Уходите и приходите завтра. Да смотрите, не вздумайте будить меня на рассвете. Жду вас часов эдак в десять, ни одной минутой раньше.
- Можно мне...
- Нет! Если хотите, я сделаю вам укол морфия. Проспите до завтра, как младенец.
- Как-нибудь обойдусь!
- Вот и чудесно, - герр Йозеф указал мне на дверь. - Прошу вас, герр Кирхмайер!
Грубый металлический скрежет задвигаемого за моей спиной запора как будто перевернул страницу жизни. Вот только что, всего мгновение назад, все мои мысли и мечты вращались исключительно вокруг спасения Александры. Теперь же в моей голове багровой яростью пульсировало одно простое желание: нацист, сделавший роковой выстрел, должен умереть.
Втыкая ключ в зажигания Мерседеса, я пристал к лейтенанту с давно волнующим меня вопросом:
- Выходит, полиция всерьез воюет с засевшими в ратуше путчистами?
- У нас есть приказ. Восстановить порядок... срочно, любой ценой.
- То есть, ваша задача уничтожить этих бандитов?
Лейтенант покосился на клок материи, болтающийся на моей груди вместо вырванного значка НДСАП, но все же кивнул, соглашаясь:
- Мы с утра пытаемся выбить нацистов из ратуши... ничего не получается!
- Их настолько много?
- Не думаю, что там засело более двух-трех пруссаков, - не стал скрывать великую военную тайну лейтенант. - Да уж больно хорошая у них позиция. Пока пробежишь через площадь, наверняка кого-нибудь, да подстрелят. Крышами тоже не обойти, ратуша выше соседних домов. Так и сидим, они то и дело стреляют в нас, мы стреляем в них.
Понятно. Умирать во имя закона и порядка полицейские не планируют. Им гораздо проще изображать бурную деятельность и ждать подкрепления. Штурмовики СА, со своей стороны, занимаются примерно тем же самым - ждут, чем кончится дело в Мюнхене. Победит Гитлер - они станут героями, выдержавшими жестокую многодневную осаду превосходящих антиреволюционных сил. Возьмет верх берлинское правительство - разбегутся по домам, попробуй найди. Вернее, их и искать никто не станет, хоть они и сукины дети, да все одно свои.
Ни первый, ни второй вариант меня категорически не устраивает:
- Почему бы вам не атаковать ночью?
- Так полнолуние же! - голос лейтенанта чуть заметно дрогнул.
"Воевать в темноте непривычно, страшно, да и было бы ради чего рисковать шкурой", - перевел я для себя его слова.
- В окнах первого этажа решетки, двери дубовые. - Продолжил сетовать на жизнь лейтенант. - Пока выломаем, нас сверху расстреляют как фигурки в тире...
"Взрывчаткой выносить двери нас в училище не научили".
- ... без броневика с пулеметом никак.
- Как без броневика? - удивленно переспросил я.
- Хотя бы без пулемета, - снизил запросы лейтенант. - Для успешного штурма обязательно нужно задавить пруссаков огнем, чтоб головы высунуть боялись!
Сермяжная правда в его словах имеется. Четыре века назад в защите домов толк знали. Стены ратуши скорее всего сложены из дикого камня на извести, решетки не иначе как кованные, двери, насколько я успел рассмотреть, мощные, настоящие крепостные ворота с отдельной калиткой, в такие хоть на танке заезжай. Тот, что из 21-го века, наверное, не пролезет, а вот современный полицейский броневичок, типа того, что стоял в Мюнхене рядом с Хофбройхаусом... или обычный автомобиль!!!