Павел Дмитриев – Скрепы нового мира (Анизотропное шоссе, III) (страница 34)
— Прощай, Россия… — подозрительно хлюпнула носом Саша.
Каково сейчас ей?! Впервые, с родины, на чужбину, навсегда! И не обнять, пока пилот закладывает крутой вираж над Баку.
— Саша, смотри, смотри, — ткнул я пальцем в окно на первую же несуразицу, которая попалась на глаза. — Пирамидки, совсем как египетские, только маленькие!
— Ой, и правда. А что это?
— Не знаю… хотя погоди! — я тряхнул зажатой в руке газетой. — Мы же летим над городом нефтяников! Буровые вышки, точно, это они! Деревянные! И как много!
— Жаль, ребята с поезда до Баку не добрались, — посетовала Саша. — Для них тут много работы.
— Чего-чего, а работы в СССР хватит на всех.
Разговор потух. Саша, не отрываясь, смотрела в окно на проплывающий внизу берег Каспия, я же вдруг почувствовал такую усталость, что не выдержал — перебрался на задний диван, скинул с него на пол перетянутый опломбированными веревками мешок с почтой, вытянулся поудобнее, и тут же провалился в сон.
— Möchten Sie noch ein Bier? — уперла рядом со мной пухлые руки в бока официантка.
— Ja, klar, natuerlich, — охотно согласился я. — Das Bier hier ist gut.[180]
— Kommt sofort!
Кто бы мог подумать, что аэродром Пехлеви — в сущности маленький немецкий анклав? Персы так боялись пустить в свое небо русских или англичан, что отдали монополию авиаперевозок частной компании Junkers.[181] На нее же легла вся инфраструктура — от ангаров до… таверн и гостиниц. Масштаб по меркам будущего столетия смешной, было бы где поесть и заночевать нескольким транзитным пассажирам, однако колбаски, капуста и пиво вполне аутентичны. Жаль, не нашлось семейного двухместного номера — Сашу подселили к какой-то престарелой даме. А вот я задержался в зале — соскучился по простым земным радостям.
— Не возражаете? — стул напротив скрипнул под грузным телом. — Такой тяжелый день.
Надо же, баварский акцент, совсем как у Марты! Я поднял глаза от кружки на незнакомца, и тут же отвел глаза: самый кончик его носа был срезан, соответственно, ноздри вывернуты на всеобщее обозрение.
Как будто читая мои мысли, незнакомец небрежно ткнул пальцем себе в нос:
— Вот так я пороху нюхнул! Еще в семнадцатом.
Легкое отношение к своей внешности враз сняло напряжение. Ну шрам и шрам, эка невидаль после мировой бойни. Пить пиво и портить девок ни капли не мешает.
— Главное, живой! — улыбнулся я в ответ. — А пороху нюхнуть, это как?
— В бою затвор у карабина разорвало. Кого бы другого, так враз насмерть, а меня и покалечить толком не вышло.
Весельчак! Толстый, но при этом быстрый и подвижный. Волосы далеко отступили с высокого лба, хм, кого же он мне так сильно напоминает? Может быть, полноформатного Дэнни Де Вито? Еще не седого и дряхлого, а сорокалетнего живчика? Вот только тонкие черные усики… нет, никакой он не Де Вито! Вылитый Алый Свин, или Porco Rosso,[182] персонаж из аниме моего детства! Даже след от пилотских очков имеется — незагорелая полоса вдоль глаз.
— Если позволите, с меня пиво, — я поднял руку, подзывая официантку. — За знакомство!
— Фриц, — охотно протянул мне руку незнакомец. — Прошу любить и жаловать.
— Хорст, — ответил я крепким рукопожатием. — Хорст Кирхмайер.
Кто его знает, как старый вояка отнесется к русскому парню?
— У тебя необычный выговор, — тут же перешел на ты Фриц. — Из России?
— Берхтесгаден, — я рискнул назвать знакомый город. — Мать русская, да и в СССР пришлось прожить несколько лет. Как раз сегодня прилетели с женой из Баку.
— В Персию по работе?
— Если бы! Насилу ноги от чекистов унесли!
Фриц тряхнул головой, принимая объяснение:
— А я в Мюнхене вырос.
— Красивый город! Земляки, можно сказать.
Быстро разговорились. Фрица интересовали большевики и Москва, меня — Тегеран и Багдад. Обсудив новейшие цели советского Политбюро, которые, если смотреть на прессу, сосредоточились чуть более чем полностью на постройке заводских курятников и выращивании индустриального урожая картофеля, мы перекинулись на женщин. Затем, с новой кружки, свернули обратно на политику.
— Только сейчас сообразил, — вдруг хлопнул себя ладонью по лбу Фриц. — Берхтесгаден, это же совсем рядом с отелем «Zum Turken»!
— Да, хорошее место, — насторожился я.
— А ты, случайно, герра Гитлера не встречал? Говорят, он часто там гуляет в горах!
— Как-то раз…
Продолжить не успел. Фриц глянул на свою грудь, скривился, и резко выскочил из-за стола. Я уж подумал — приспичило в туалет, но уже через минуту он плюхнулся обратно, наглаживая пальцем крупный значок, приколотый к клапану кармана рубашки.
Вот же меня угораздило! Бычий глаз! Черная свастика на белом поле, широкий кроваво-красный ободок с надписью «nun erst recht» — «теперь тем более». Член НСДАП, причем как минимум с двадцать пятого года — только тогда, во времена запрета, на партийных значках писали три последних слова из послевоенного гимна Германии.
Nobody's Perfect. Анимешный Porco Rosso, кстати, тоже на фашистов работал, хоть и итальянских. Что до сегодняшней Германии… там нацистов хватает, НСДАП — вторая по величине парламентская партия. На прошлых выборах в Рейхстаг за нее голосовали целых два миллиона рабочих, в три или четыре раза больше, чем за коммунистов.[183] Показать бы электорату место, в которое их вождь приведет страну через каких-то пятнадцать лет! Хотя, показать-то несложно — только дойти до уборной, да ткнуть пальцем в зловонную дырку очка. Как сделать так, чтобы в кровавый апокалипсис хоть кто-то поверил?!
— Весной мы с друзьями собирались съездить в «Zum Turken», послушать речь герра Гитлера, — начал с места в карьер Фриц. — Да перевели в Персию, так не вовремя!
— Почему не вовремя? — поинтересовался я скорее из вежливости, чем реального желания знать.
— В нашей партии разброд, шатание, я никак не могу по дурацким газетам понять, что же там происходит на самом деле!
— Вот как?!
Неужели мое вмешательство в историю достигло такой величины, что способно развалить НСДАП?![184] В попытке просчитать причину, я на некоторое время выпал из реальности. К счастью, Фриц уже дошел до той кондиции, в которой от собеседника не требуется ничего, кроме восторженных междометий.
— Штрассер, сволочь, мутит воду в своей «Der Nationale Sozialist»…
Рассказ Фрица сразил меня наповал. Кто бы мог подумать, что в НСДАП имеется свой собственный левый уклон?! Что герр Штрассер давно и открыто заявляет «Мы социалисты. Мы враги, смертельные враги нынешней капиталистической системы». Что среди нацистов тема коалиции с КПГ муссируется давно, регулярно, и если бы не категорический запрет Коминтерна[185] — кто знает, как повернулось бы дело. И вот теперь, как раз летом тридцать первого года, лидеры НСДАП докатились до настоящего раскола![186] Что до Фрица… честный член партии от крутых виражей kameraden в шоке, он просто не знает, куда ему податься!
После импотентных застольных дебатов в СССР, трагедию маленького человека в большой немецкой политике я разбирал с искренним удовольствием, не возражал, а только поддакивал. Полагаю, Фрицу давно не попадались столь благодарные слушатели, сверх того, он почему-то записал меня в члены НСДАП! Излишне говорить, что таверну мы покидали распевая «Einigkeit und Recht und Freiheit»,[187] в обнимку, как самые лучшие друзья.
Выспаться толком не удалось. Ни свет, ни заря, на аэродром прикатил местный пограничный клерк. Этот прекрасно разговаривающий по-русски перс тщательнейшим образом изучил наши паспорта, переписал в канцелярский талмуд фамилии, в завершение визита — содрал по пять баксов за каждый штамп транзитной визы. Судя по отсутствию квитанций и довольной гримасе, скрысил он в свою пользу не меньше половины.[188]
— Дороговатый сервис, — укоризненно проворчал я.
Клерк в ответ развел руками, то ли призывая в свидетели своего Бога, то ли намекая на жадность начальства. Последнее, как наиболее правдоподобное, враз отбило мое желание качать права — на память пришли слова Вадим Титыча о больших возможностях большевиков в Пехлеви.
С формальностями покончили как раз к завтраку. Скромный свежий butterbrezel, он же крендель с маслом, под отличный свежесваренный кофе, стерли осадочек от мелкой коррупционной пакости, равно как и похмельную муть. В самом деле, мы с Сашей вместе, сыты, здоровы и свободны. Мы вырвались из СССР. Впереди целый мир! Что может быть лучше?
Пухлорукая официантка вежливо дождалась, пока опустеют наши чашки, и выставила прямо на барную стойку жестяную табличку «Fahrkartenschalter». Выразительно покосилась в нашу сторону — смешной спектакль, со вчерашнего вечера все местные посудомойки, собаки, кошки, и даже, верно, ослики у колодезного колеса, знают — на утренний рейс Junkers Luftverkehr Persien в Тегеран есть двое пассажиров. Оплата билетов — на что не пойдешь от скуки — отдельное действо. Сперва переквалифицировавшаяся в строгую кассиршу официантка настойчиво требовала английских фунтов, потом жаловалась на «никуда не годные доллары». В завершение водрузила на стойку счеты и принялась недовольно щелкать костяшками, как будто вычислить обменный курс сложнее, чем прикинуть расход топлива ракетой при полете на Луну.
На самом интересном месте, а именно поиске мультивалютной сдачи, в таверну вкатился Фриц. В широком кожаном реглане и пилотском шлеме, со сдвинутыми на лоб очками, его схожесть с Porco Rosso возросла до степени смешения. Не с этого ли пилота, в самом деле, пошло то самое, одноименное японское аниме?!