Павел Дмитриев – Скрепы нового мира (Анизотропное шоссе, III) (страница 14)
— Хороши! — громогласно объявила результат битвы Саша. — Герои!
— Сергей, — смущенно представился здоровяк. — Прошу любить и жаловать.
— Александра, моя жена, — представил я супругу. Протянул руку: — Меня Алексеем зовут.
— Должен признаться, вы появились очень вовремя, — стиснул мою ладонь в крепком пожатии новый знакомый. — Еще немного, и… — он вдруг поменялся в лице, и принялся лихорадочно обшаривать карманы. — Украли! Блокнот украли! Там же все мои расчеты!
— Там не он ли? — Саша указала рукой в сторону угла.
— Он! — Сергей опрометью метнулся за своей записной книжкой. — Вы меня снова спасаете!
— Деньги-то на месте? — участливо поинтересовался я, поднимая и отряхивая кепку.
— Похоже сперли, — еще раз ощупал одежду Сергей. — С-с-сволочи! Мало того, что все изорвали, так еще и папиросы в кашу!
Впрочем, особо расстроенным он не выглядел. Напротив, загорелое до черноты лицо растягивала открытая улыбка. Оно понятно, судя по добротному импортному пиджаку — слямзили не последнее; наш новый знакомый имеет весьма и весьма недурные доходы. А принимая во внимание со вкусом подобранный галстук — соответствующее воспитание.
— Молодые люди, вы почиститься не хотите? — удачно вывернула ситуацию Александра. — Где-то тут туалет должен быть.
— Не помешает, — Сергей оглядел себя, подобрал смятую в блин шляпу, потер рукавом поля. Брезгливо дернул щекой. — Опаскудили, крысюки! Да год назад я бы их одной левой раскидал! Спасибо деду-казаку, крепко выучил морды бить! — Кулак, которым он потряс в воздухе, и впрямь оказался раза в полтора крупнее моего, тоже совсем не малого в размере. — Да только нервная горячка,[77] как свалила осенью, так до сих пор дает о себе знать. Слава Богу, успел по весне в Кисловодске нарзанами подлечиться, без того бы враз затоптали.
— Развоевался, — фыркнула Саша. — С брюшным тифом так не шутят!
— Пойдем уже! — перебил я начинающуюся пикировку. — Надеюсь воду в честь праздничка не отключили.
Поиски туалета не затянулись, уже через несколько минут шелушащееся серебром амальгамы зеркало показало полную картину наших потерь. Если я отделался всего полудюжиной грязных пятен, то пиджак и брюки нашего нового знакомого проще выкинуть, чем починить. По крайней мере, так следовало из опыта двадцать первого века… увы, в СССР принято зашивать и не такое.
— Это ты в Кисловодске так загорел? — я попробовал отвлечь нового знакомого от изучения непредусмотренных портными прорех.
— В Коктебеле, — безрадостно отозвался Сергей. — Летать пока не пускают, так хоть на ребят посмотрел.
— Ты что, летчик?! — опешил я.
— Пилот-паритель.[78] В смысле планерист.
— Здорово! — мое самолюбие царапнула зависть. — Всегда мечтал на дельт… планере полетать с птицами наперегонки.
— Это совсем несложно! — Сергей наконец-то оставил безнадежные попытки вернуть шляпе прежнюю форму. — На планере и без самолета можно сделать любую фигуру, даже мертвую петлю![79]
— Ого! — Планер и высший пилотаж в моей голове стыковались плохо.
— Вот к осени долечусь, сам покручу петли!
— Солнце, море, — я расстроенно вздохнул: — Без особой нужды в нашу слякоть не сунешься.
— Не говори, — улыбка опять сползла с лица Сергея. — Я бы и сейчас не приехал, да хочу понять, почему зарубили наш проект тридцатиметрового парителя по типу Кронфельдовской «Австрии».[80] Ильюшин и Юрьев его в план завода поставили, а Антонов ничего слышать не хочет о строительстве. Перестраховщик чертов, отечественным средствам запуска он видите ли не доверяет. Да там аэродинамическое качество целых тридцать три единицы, а ему плевать!
— Пойдем скорее, Саша наверно нас заждалась в коридоре, — перебил я поток малопонятных слов. — Только скажи, каким ветром тебя к нам в общагу занесло?!
— Вчера с отчимом посидели чуток, он у меня, знаешь ли, очень неплохой электромеханик. Заодно как-то незаметно накидали эскиз электрического управления для нового планера. Сегодня стал придумывать, как половчее изготовить в железе, вспомнил про однокашника с приборостроительного, он сейчас ведущим инженером у вас в ламповом. Пошел его искать. И вот…
— Прямо в день Интернационала?! — искренне изумился я. — Нет, может у вас, пилотов-парителей, понедельник и правда начинается в субботу. Но у нас-то на заводе все строго по гудку!
— Уж очень идея красивая!
— Что ж, это меняет дело, — каким-то чудом мне удалось сохранить серьезное выражение лица. — Расскажешь?
— И мне, если можно, — поймала нас прямо на выходе из туалета Александра. — Я уж заскучать успела, пока вы там у себя болтали!
— История длинная… — засмущался Сергей.
— Ты же наверняка в центре живешь? — уверенно предположила Саша. — Пока по Бакунинской, Спартаковской да Марксовой к Садовому идем, можно весь Капитал пересказать!
— Не могу отказать своей спасительнице, — козырнул галантностью наш новый знакомый, — Тем паче, чем позже ворочусь домой, тем позже мать оттянет за ремки.
— Так чего мы ждем? — На мой взгляд, с набором градусов общага становилась все более и более опасным местом. — Хоть на извозчике сэкономим!
Плывущий сквозь первомайский вечер Левиафан электрозаводского быта давно остался за спиной, но кажется, вокруг ничего не изменилось. Разве что расширился горизонт — дома и заборы сменили стены коридора, место стекляшек электроламп заняло зеленоватое пламя газовых фонарей, да на перекрестках тут и там дымятся тошнотным варевом запрятанные в железный бочки костры. Жители столицы за зиму стосковались по весеннему теплу, теперь отрываются где могут, чем могут и с кем могут. Пусть их — все мое внимание забрала беседа.
Оказывается, летчиком-парителем Сергей стал по зову души и совсем недавно. По профессии же он инженер-аэромеханик, выпускник МВТУ, а так же — один из учеников уже знаменитого в СССР Туполева. За спиной, несмотря на молодость, «дипломный» самолет и рекордный планер. Соответственно идея, с которой наш новый знакомый примчался в общагу, далеко не пустячна: радиоуправляемый планер с бомбой на борту.[81] Признаться, услышав такое, я сперва опешил — что-то про телетанки, телекатера и даже телесамолеты мне попадалось, но вошедшая в учебники двадцать первого века история не сохранила ни единого упоминания радиопланеров.[82] Пока я прикидывал, как половчее довести до горе-изобретателя бессмысленность его затеи, он успел выложить столько интересных деталей, что мне пришлось спешно брать свои слова назад.
Кто мог подумать, что попытки переделать самолет в летающую торпеду предпринимались чуть не со времен братьев Райт? Совершенное безумие, на мой взгляд, однако кое-кто преуспел. Под занавес Великой войны годный вариант выдал американец Кеттеринг, тот самый, что недавно прославившийся изобретением холодильников на фреоне.[83] Сконструированный им пра-прадед крылатой ракеты даже пошел в серийное производство, но перестраховка генералов помешал применить чудо-оружие в реальных боях. Их можно понять — направление полета определялось по примитивному гирокомпасу, отсчет расстояния шел по оборотам винта… при прокачанной удаче есть шансы свалить двести фунтов взрывчатки «куда-то во вражеский город». При неудаче — «подарок» чебурахнется на любого, кому не посчастливится оказаться в радиусе сотни километров от стартовой площадки.
С учетом общепринятых, далеко не тотальных методов ведения войн — впору пожалеть и забыть… да только не тому, кто мелким ситом просеял учебники будущего в поисках Wunderwaffe. Ведь «Фау-1», дешево и практично[84] наводившие ужас на Лондон во время Второй Мировой старого мира, оказались немногим совершеннее разработанных Кеттерингом фанерных этажерок. Пусть они раза в три быстрее летят, пусть несут в десять раз больше взрывчатки, все равно точность — в зависимости от примитивной крыльчатки анемометра, плюс-минус шесть километров. Отнюдь не выдающийся прогресс за четверть века.
Сегодняшние генералы, слава Богу, не собираются уничтожать нации или народы. Они мечтают об инструменте точного поражения военных объектов, а не средстве массового устрашения вражеских некомбатантов. Отсюда ультимативное требование радиоуправления. А вот тут-то сразу и неотвратимо накатывают два гироскопа, рулевые машинки с пневмоприводом,[85] компрессор, дополнительный двигатель. Вся эта машинерия даже без бомб тупо не лезет в легкий самолет типа Р-1 или Р-5. Бомбардировщик другое дело, но он, зараза, стоит немалых денег, а значит никак не одноразовый![86]
При таких предпосылках нужно удивляться, почему никто, кроме Сергея, не вспомнил про планеры. Ведь их можно сперва буксировать за самолетом, а затем, в нужный момент, отцепить с троса и «вести» операторами-наводчиками точно на цель. Дешево и сердито — в одноразовый планер из гнутых труб и брезента легко упихать хоть тонну,[87] а стоит он при этом раза в три дешевле захудалого гироскопа. Нужно только заменить управление от пневматики на электрическое — ведь ток, в отличии от сжатого воздуха, легко передавать по кабелю с самолета-матки до самого отцепа. А уж дальше, на десятикилометровом трехминутном боевом курсе, с лихвой хватит небольшого бортового аккумулятора.
В самом деле красивое решение! Есть с чего бросать к черту все мелочи жизни и бежать к знакомым электрикам, а затем, после эскизной проработки — за деньгами к военным. Знать бы еще, какая беда помешала нашему знакомому в старом мире. Репрессии? Административная грызня? Несчастный случай? Идиотская драка в коридоре общаги? Можно ли ему помочь?