Павел Дмитриев – Скрепы нового мира (Анизотропное шоссе, III) (страница 15)

Не от великого авиационного ума, в только чтобы сойти за умного, я ляпнул:

— Если думать наперед, то крылатая ракета перспективнее!

— Ракета? — быстро переспросил Сергей. — Хм. Что-то я не думал в этом аспекте. Хотя почему бы и нет. Вот у Готтарда[88] хоть взять, он два года назад сумел ракету аж на триста метров ввысь закинуть. Приспособить к планеру… да только какой смысл, дальше десяти километров визуально все равно не навести. Однако будущее действительно за ракетами, тут я с тобой полностью согласен. Надо же будет как-то до Луны добираться!

— До этого еще страшно долго, — я попытался поскорее вернуть разговор обратно в конструктивное русло.

— От чего же? — удивился Сергей в ответ. — Кондратюк,[89] например, в «Завоевании межпланетных пространств» уже все рассчитал, с промежуточной пересадкой на лунной орбите[90] дело выходит не таким и сложным.

Черт же меня дернул за язык с этими проклятыми ракетами! Забыл, что среди молодежи тема полетов на Луну идет сразу вслед за обсуждением секса и процесса линчевания негров. Всевозможные доклады, лекций, диспуты настолько популярны, что входы в зал частенько пикетирует милиция. И ладно бы туда набивались одни студенты, юным положена толика сумасбродства. Однако же, в межпланетную вакханалию ввязались маститые ученые. Пишут книжки с математическими выкладками, ссылаются на зарубежные работы, обещают регулярное сообщение Земля-Луна как итог четвертой пятилетки. Только попробуй, кому-нибудь скажи, что советский сапог не ступит туда даже через сто лет. Морду набьют!

— Все же кого-то ты мне здорово напоминаешь, — вдруг вмешалась Саша. — Мы часом не могли раньше встречаться?

— В Киеве с лекциями про изучение мирового пространства частенько выступал, — гордо дернул вверх подбородком Сергей. — Может быть там? Или в кружке академика Граве?

Мда. Если в двадцать первом веке повесить у деканата объявление о наборе команды для полета на Луну — его примут за идиотский розыгрыш. Но в голодной и холодной Москве тридцатых… Алексей Толстой показал в «Аэлите» совершенно реального Гусева, читающего подобное объявление, и ничуть не удивляющегося ему. Так вот, в данном факте нет ни грана фантазии. Тысячи гусевых сидят в аудиториях вузов и без всяких обиняков верят, что бумажка с нужными словами появится у деканата завтра, край — послезавтра.

— Хм… нет, там вряд ли, — задумчиво протянула Саша. — Где-то фото мелькнуло? В газетах про тебя случайно не писали?

— Не думаю, хотя…

— Будь добр, повернись анфас.

— С удовольствием, — Сергей послушно свернул голову набок. — Если что, моя фамилия Королев.

Сто раз, никак не меньше, я разглядывал в учебниках фотографии главного конструктора ракетно-космической промышленности СССР. Но стоило Дню Интернационала столкнуть нас лицом к лицу — умудрился пройти мимо сходства. Как?! Ведь похож, ей-ей похож, совсем как на том фото, что выдрано из уголовного дела тридцать восьмого года.

— Сергей Павлович? — замерзшим голосом уточнил я.

— Он самый, — подтвердил Сергей коротким кивком. — А ты откуда знаешь?

— Где-то читал, но точно припомнить не могу, — покривил я душой.

Дурацкое объяснение Королев принял, видать сам точно не знал что, где и когда публиковалось. Вот только разговор почему-то сразу расклеился. Вместо школярской открытости и простоты в воздухе повисла настороженность.

На первом же перекресте будущий главный конструктор махнул рукой в сторону:

— Пожалуй, мне пора.

Сказать честно, я растерялся. Держать нельзя отпускать, ставь запятую где хочешь. То есть, что делать-то? Договариваться о следующей встрече? Попробовать можно, да только на кой черт заштатный электрик сдался перспективному авиаконструктору? Вскрываться, рассказывать про будущее? Без доказательств в виде смартфона — пустое дело. Плюнуть и растереть? Надеяться, раз Королев в старом мире справился без чужих советов, то в новом и подавно не пропадет?

— Ты верно решил, что мы из ГПУ? — прямое и острое лезвие Сашиного вопроса застало Сергея врасплох.

— Нет, но вообще-то…

Неужели моя жена попала в точку?!

— Как ты мог такое подумать?! — в сей же момент ринулась в наступление Саша. — Мой отец, академик Бенешевич,[91] в прошлом году сгинул на Пертозерской командировке! Мать, внучка академика Зелинского, замерзла до смерти в вагоне, на пересылке! Алексей вовсе не чекист! Кроме того что электрик, он еще писатель-фантаст. Делает стопоследнюю правку своего романа про Лунную советскую республику, ночами напролет штудирует всякие разные умные книги и журналы.

— Это как «Аэлита»? — пришла очередь удивляться Королеву.

— Лучше! — резким взмахом рук Александра отмела все его сомнения. — Намного лучше, и не я так говорю, а товарищ Бабель. Он помогает Лешке по художественной части.

— Бабель? Тот самый?

— Ну конечно же!

— Познакомить сможешь?!

— Обязательно! Айзек… чудесный собеседник! — Саша хищно улыбнулась, не иначе вспомнила мою эпическую драку с Бабелем и Кольцовым. — И вообще, пойдем к нам, я хоть за чаем твою одежду подлатаю.

Отпираться дольше вежливого Королев не стал, похоже взаправду опасался получить нахлобучку от матери за полуоторванные рукава и висящие на соплях пуговицы. Мне же пришлось до самого дома развлекать будущего главракетчика синопсисом романа.

Задумывалась «Лунная республика» как плагиат с «The Moon Is a Harsh Mistress». Древний хайнлайновский текст мне понравился своей революционностью еще в Берлине, поэтому он не лег в числе многих прочих в швейцарский фотоархив, а остался в смартфоне, в урезанной коллекции книг, предназначенных для ввоза в Советскую Россию. Осенью, когда вопрос выбора сюжета для моего писательского дебюта встал ребром, межпланетная тема показалась вариантом совершенно беспроигрышным, всего-то делов — кастомизировать приключения мятежных лунарей под большевистскую идеологию.

Реализация, однако, пошла традиционным для отечества порядком — гладко только на бумаге. Первым делом Бабель потребовал годный черновик, причем годный не в плане разборчивости почерка, а доказывающий тяжкий многолетний труд автора над своим детищем. Упаси Бог просто взять и переписать слова с экрана в тетрадь, темная история авторства «Тихого дона» на самом пике скандала, посему нового популярного автора коллеги-завистники препарируют без стеснения и жалости, как школяры лягушку на уроке биологии.

Следующий нежданчик состоял в отчетливом игноре Хайнлайном будущего Совсоюза.

Натуральный парадокс — подруга главного героя почти русская. Революция декларирована на троих под литр столичной водки. Текст пропитан транслитерациями как тайский рис перцем — есть Lunaya Pravda, gostaneetsa, da, nyet, bolshoyeh thanks, Bog, gospazha, tovarishch, stilyagi, зубодробительные sp'coynoynauchi и прочие bolshies-большевики. Однако при всем этом активной ролью СССР в делах мирового масштаба даже не пахнет. С другой стороны, в идеологические ворота никак не пролезал раздутый на Сибирь, Малазию и Австралию бармаглот Великого Китая. Восстановить геополитическую справедливость вроде как не сложно, однако из-под заплаты вылезла неприятная логическая западня: если на Земле процветает коммунистическое государство, какого дьявола восставшая колония империалистов не обратились к нему за военной и гуманитарной помощью?!

Пришлось творить всерьез, фактически с нуля. Выворачивать наизнанку жестко ориентированную на free market психологию главных героев. Изобретать разделение поверхности и недр Луны по зонам влияния — как итог первой орбитальной антиимпериалистической войны. Нагружать советскую Лунную коммуну сверхзадачей по подготовке сверхрывка к захвату Марса. Размещать в поясе астероидов секретную базу недобитых троцкистов, вовремя распропагандированную попавшими в плен «студентками, комсомолками, спортсменками, и наконец, просто красавицами». Заменять анархо-республиканские революционные ячейки на коммунистические. По классикам и съездам обосновывать неизбежность стихийного марксизма искусственного интеллекта. Грезить в снах главных героев о межмировой революции, и прочее, прочее, прочее.

Параллельно шла техническая модернизация. В романе появились поля кремниевых солнечных батарей с КПД более тридцати процентов, литиевые сверхаккумуляторы, компьютеры на микросхемах, видеомагнитофоны и смартфоны, дата-центры, лазеры, светодиоды, оптоволокно, Интернет, многочисленные промышленные и бытовые роботы, синтетические ткани и пластмассы, 3-D принтеры для печати котлет хлорелловой пастой, молекулярная гастрономия прочие чудеса 21-го века. Как следствие, ось сюжета пришлось переориентировать с хайнлайновского выращивания пшеницы на добычу редкоземов и экологически вредные производства.

Отдельное спасибо нужно сказать Бабелю и Кольцову. Если бы я с черновиком «Лунной республики» явился в издательство самостоятельно, то верно, попал бы не в Союз писателей, а в одиночку на Лубянке. Теперь же из-под эверестов корректур неторопливо выползает убойный роман-двухтомник.

К счастью, художественные изыски не интересовали Королева ни на грош. Зато в технические «прогнозы» он впился с жадным удовольствием. С позиции специалиста агрессивно бросался оспаривать каждую мелочь, и страшно удивлялся, получая конструктивный отпор. К саге о крайней полезности спутников связи и навигации мы наконец-то добрались до нашей клетушки; тут будущий главный конструктор без стеснения использовал комфорт стола и стула к своей пользе — достал чуть-чуть не потерянный в драке блокнот и принялся аккуратно вписывать в него перспективные идеи.